Мерседес Рон – 10000 миль, чтобы найти тебя (страница 12)

– Собираешься оставить его? – задал он вопрос, и мы втроем уставились на Марго, затаив дыхание.

Подруга глубоко вдохнула, прежде чем заговорить.

По тому, каким твердым стал ее взгляд, было понятно, что она уже приняла решение.

– Думаю, я никогда бы не простила себе, если бы прервала эту беременность… но… не знаю, смогу ли справиться с этим сама, противостоять Нейту, думать, что, если он узнает, то, возможно, не захочет брать на себя ответственность, а если он все же это сделает… В таком случае наши жизни в каком-то роде будут связаны навсегда…

Ее тоже можно было понять. Будь у нее ребенок и Нейт бы заботился о нем, тогда их отношения так или иначе никогда бы не закончились. Им придется продолжать видеться из-за ребенка, но в случае, если Нейт не захочет быть частью его жизни… моей сумасшедшей подруге придется столкнуться с перспективой растить ребенка в одиночку.

– Подумай хорошенько, Мэгги, – сказала Эко. – Тем более, все мы знаем Нейта.

Мэгги уставилась в потолок, пытаясь сдержать слезы.

– Я понимаю, что вы его ненавидите… Правда понимаю, но мне бы также хотелось, чтобы вы знали, что он невероятный человек… Я бы не влюбилась в него настолько сильно, будь это не так…

– Мэггс, мы никогда не считали его плохим, – сказала я и мысленно была благодарна за то, что она смотрела на меня, а не на Гаса и Эко, которые всем своим видом давали понять, что они со мной не согласны. – Только незрелым и ненадежным, потому что он не умеет держать свое слово.

– Даже не знаю, стоит ли ему говорить об этом или нет. Я пытаюсь обдумать, как будет лучше, и мне кажется, что мне нужно вычеркнуть себя из уравнения. Если решу завести ребенка, значит, придется дать шанс Нейту взять на себя ответственность… Ему придется сделать это, потому что я не собираюсь лишать своего ребенка родителя… как бы тяжело мне ни было снова видеть его в своей жизни.

– Конечно, ты не должна быть одна, ведь ребенок ваш общий, но, Мэгги… ты сама-то хочешь стать матерью? Помнится мне, те несколько раз, что мы обсуждали эту тему, ты всегда говорила, что у тебя неоднозначные мысли по этому поводу, в отличие от Никки, которая умирает от желания завести детей, – сказал Гас, глядя на меня с веселой улыбкой. Я закатила глаза, но он был прав.

– Просто мне не доводилось думать об этом всерьез. Мне двадцать три года, я откладывала это до тридцати-сорока… откуда мне было знать…

– Что бы ты ни сделала, мы поддержим тебя, королева, – заверила ее Эко, погладив ее по голове.

Мэгги улыбнулась, по ее лицу текли слезы.

– Черт, не могу перестать плакать, – сказала она, пытаясь успокоиться, но с треском провалилась.

– Это гормоны, детка, – объяснил Гас, заставляя себя улыбнуться. – Какой у тебя срок?

Мэгги шмыгнула носом.

– Примерно где-то около семи недель.

– То есть тебе нужно уже определяться, ведь чем раньше, тем лучше… – заключила я, немного расстроившись, подумав о том, что она, возможно, решит сделать аборт.

Мэгги посмотрела на меня и положила руку на живот.

– Думаю, я уже решила, – сказала она, смотря на нас троих.

Дополнительных разъяснений не требовалось.

Достаточно было взглянуть в ее глаза, чтобы увидеть искру, которая уже поселилась в ее взгляде… Та самая искра, которая будет только набирать силу с течением недель, по мере того как ее живот будет расти все больше и больше.

Парочка ушла, а я решила остаться и переночевать у нее.

Мы немного поболтали о том о сем, а когда легли в кровать, которая была намного больше моей, обе посмотрели друг другу в глаза, лежа на подушках.

– Ты же знаешь, что я всегда буду рядом с тобой, да? – сказала я, взяв ее за руку.

Мэгги улыбнулась.

– Сестры по духу, не так ли?

– Сестры по духу навсегда, – ответила я, улыбаясь.

Мэгги взяла меня за руку, после чего выпалила последнее, что я ожидала от нее услышать:

– Поедем со мной в Лондон. Мне нужно, чтобы ты поехала со мной, я не смогу пройти через все это в одиночку.

Повисла тишина.

Нет… она не могла просить меня о том единственном, чего у меня не было возможности ей дать.

– Не проси меня об этом, Мэгги, – почти умоляла я, прикрыв глаза.

– Знаю, что не должна так поступать, но раз я делаю это, то только потому, что действительно не смогу сказать ему об этом без тебя.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Судьба не переставала посылать мне знаки, она продолжала акцентировать внимание на расстоянии в несколько тысяч миль, и сколько бы я, казалось, ни смотрела в другую сторону, она всегда тянула меня в том направлении.

– Пожалуйста, Никки… поехали со мной. Обещаю тебе, все будет хорошо, – сказала она, придвигаясь и прижимаясь ко мне боком.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем решиться заговорить.

– Ты должна пообещать мне кое-что, если я поеду с тобой.

Мэгги приподнялась на локтях, чтобы лучше меня видеть.

– Все что угодно.

– Если мы поедем в Лондон, то должны будем вернуться… вместе. Обещай мне это.

Мэгги прекрасно понимала, о чем я ее просила.

Моя жизнь была на острове… не в Лондоне, меня не беспокоили судьбы ни моих умерших родителей, ни дядюшек, которые отвернулись от меня, ни невероятно привлекательного англичанина, от которого у меня перехватывало дыхание…

Моя жизнь была на Бали, и мне нельзя было забывать об этом.

– Я обещаю тебе.

Я закрыла глаза и попыталась уснуть.

Следующая неделя выдалась непростой. Прохождение курса по преодолению страха перед полетом завершилось, но даже несмотря на это по-прежнему чувствовала себя так, будто умираю от одного только представления, как сажусь в самолет. Мэгги настаивала на том, что она будет рядом со мной, держать меня за руку на протяжении всего полета, она пообещала мне дать таблетку, которая усыпит меня, чтобы мне не было страшно, и, прежде чем я успела осознать это, подруга уже купила нам билеты.

Будь это мой выбор, я бы отложила поездку, выждала немного, но Мэгги не хотела оттягивать. Она не могла продолжать ждать, в конце концов, ее беременность тоже не могла остановиться и подождать, пока я наберусь смелости и избавлюсь от страха полета, так что именно это в конце концов и подтолкнуло меня смириться с тем, что мне предстоит сесть в самолет.

– Никки, когда мы приедем туда, мы разыщем твою семью, – сказала мне Мэгги в тот день, когда мы купили билеты через ее домашний компьютер. Она предложила заплатить и за мой тоже, хотя я пообещала ей возвращать деньги по частям. В тот момент у меня не было возможности заплатить тысячу долларов, чтобы купить билет на самолет, в основном из-за того, что у меня просто-напросто не было таких денег.

– Важно то, что ты сможешь поговорить с Нейтом… Я всю жизнь прожила, ничего не зная о своей семье, и думаю, смогу подождать еще немного, – сказала я, однако на самом деле так не думала. У меня не было ни малейшего представления о том, что произойдет по приезде в Лондон, и тем не менее во мне была уверенность, что правда не будет обнародована до тех пор, пока я не буду готова раскрыть ее… а с этим мне еще предстоит повозиться. Сказать бабушке о своем отъезде в Лондон оказалось куда проще, чем мне представлялось. Она словно ждала этого.

– С тех пор, как твои родители умерли, я знала, что ты в конце концов захочешь отправиться туда на поиски ответов, – сказала она, хотя я ни разу не говорила ей об этом. – Но, дорогая, будь осторожна… Твоя мама увлеклась всем этим и, вероятно, позабыла о том, что ее сердце принадлежало океану и белому песку.

Я улыбнулась.

– Тебе не о чем беспокоиться, бабушка, – пришлось заверить ее. – С тобой все будет хорошо? – спросила ее я, потому что мне не хотелось оставлять ее.

Моя бабушка заставила себя улыбнуться.

– Пока с тобой все хорошо, то и со мной тоже.

Я крепко обняла ее, зная, что оставляю ее в трудную минуту. Дошло даже до того, что меня начали терзать сомнения касательно правильности моего решения – стоит ли мне идти дальше или лучше отступить? Но я не могла оставить Мэгги в ее состоянии в одиночку, зная, что признание Нейту может обернуться тысячами вариантов развития событий, и наверняка ни один из них не будет хорошим. С моей бабушкой все будет в порядке, ее боль не была физической, и даже будь мы вместе, ее душа бы все равно болела… Она потеряла двух своих детей, как можно пережить нечто подобное?

Я поговорила с Гасом о том, чтобы он позаботился о ветеринарной клинике и Бату, и я предупредила его, что навещу всех пациентов с собаками перед своим отъездом. Затем раздала лекарства, провела осмотры и дегельминтизацию всех собак, которых только могла, чтобы не чувствовать себя такой виноватой.

Какая-то часть меня считала, что я их бросаю.

Мне бы хотелось иметь возможность нанять кого-то вместо себя, заплатить кому-нибудь, чтобы этот человек продолжал выполнять мою работу, но это было невозможно, учитывая мое финансовое положение. В подобные моменты я начинала иначе думать о том, каково это – иметь деньги, необходимые для работы в подобных условиях.

– Ты вправе вступить в наследство и получить все, что когда-то принадлежало твоему отцу, тебе не стоит закрывать на это глаза, – настаивала Мэгги в одном из немногих случаев, когда тема моей семьи снова поднялась в ходе наших разговоров.

Наверное, она права. Дело не в том, что меня мотивировали деньги, мне всегда удавалось прекрасно обходиться без них, однако нельзя было игнорировать тот факт, что они бы не помешали другим. И если мне действительно досталось что-то от наследства моих родителей, это можно было бы использовать для улучшения ветеринарной клиники и ухода за как можно бо́льшим количеством животных.