Мерседес Лэки – Роза огня (страница 67)
Чего бы Дюмон от нее ни хотел, было ясно, что она нужна ему живой, и это заставляло Розу испытывать еще больший ужас. Паника дала ей новые силы, и девушка боролась с похитителем, как дикий зверек. Однако что-то превратило Дюмона в необыкновенного силача, и он мало-помалу передвигался вместе с Розой вперед.
Между ними и открытым пространством оставалось всего два или три ярда поросшей кустами земли. Как только Дюмон вытащит ее на лужайку, Розе будет уже не за что ухватиться, и по скользкой траве он просто поволочет ее к краю утеса. Сердце Розы колотилось так отчаянно, что вот-вот могло разорваться.
Испуганная сверх всякой меры, она завизжала и удвоила усилия.
— Повелитель Огня!
Перед носом Заката возникла саламандра; жеребец от неожиданности взвился на дыбы и начал брыкаться. Камерон попытался успокоить его голосом, сжимая коленями бока, потом дернул за поводья, заставляя коня опустить голову: в таком положении продолжать брыкаться ему было бы трудно.
— На помощь! Повелитель Огня! — снова взвизгнула саламандра. — Роза в опасности! На помощь, Повелитель Огня!
— Что! — В тот же момент Камерон так рванул поводья, что Закат, дрожа, замер на месте. Камерон резко повернулся в седле. — Где? Что случилось?
— Ее схватил Дюмон! — крикнула саламандра. — За мной!
Как молния, она ринулась в направлении дорожки, ведущей на вершину утеса. Не колеблясь ни секунды, Камерон развернул коня, ударил его каблуками и отпустил поводья. Заката не потребовалось подгонять: он помчался галопом за сверкающим впереди духом Огня. Мысли Камерона хаотически метались.
« Дюмон… Но почему? Саламандры не могут ее защитить… Я сам наложил на него охранительное заклятие. Утес… Что ему нужно? Он хочет, чтобы Роза оказалась в его власти, он всегда к этому стремился…»
Камерон подгонял жеребца криками и ударами ветки, которой пользовался вместо хлыста, и мысли его путались все больше. Багровая ярость вздымалась в нем, как это уже случилось однажды при мысли о том, что Дюмон хватает своими грязными руками Розу, его Розу.
« Я убью его… убью… убью…»
Во рту его был привкус желчи, густой запах мускуса наполнил ноздри, взгляд затуманился.
Закат грохотал копытами по дорожке, ведущей на вершину утеса; за несколько минут он покрыл расстояние, на которое у пешехода ушло бы не менее получаса. Дикая скачка лишила его сил, бег замедлился. Впрочем, для Камерона это уже не имело значения: впереди он увидел Дюмона, который тащил Розу к краю утеса. Одежда девушки была порвана, лицо исцарапано, однако она продолжала вырываться и громко визжала.
Камерон мог бы и совладать с собой, если бы в ее голосе не звучал такой ужас.
Это переполнило чашу. Камерон слетел с коня, остановившегося от неожиданности, и прыгнул на Дюмона, как волк на кролика. В его рассудке, в его душе не было ничего, кроме желания уничтожить противника.
На мгновение он увидел лицо Дюмона, когда оба они упали: Дюмон, по-видимому, даже не осознал появления Камерона. Вцепившись друг в друга, мужчины покатились по земле.
Дюмон оказался необыкновенно силен, гораздо сильнее, чем мог бы быть в своем обычном состоянии. Ему удалось несколько секунд сдерживать напор волка: достаточно долго, чтобы даже в его затуманенный рассудок проникло понимание того, что ему грозит смертельная опасность. Дюмон сумел вырваться из хватки Камерона, но споткнулся о бесчувственное тело Розы — девушка лежала там, где он ее бросил.
Может быть, даже теперь ему удалось бы спастись, если бы он перестал сопротивляться и лежал неподвижно. Вместо этого Дюмон вытащил нож и попытался снова схватить Розу: возможно, у него возникло смутное намерение заслониться ею, как щитом.
Ничего, кроме этого движения, ему уже не удалось совершить.
С вырвавшимся из пасти глухим рычанием Камерон снова кинулся на него и выбил нож из руки…
С этого момента для него все утонуло в багровом тумане.
Через несколько мгновений Камерон пришел в себя, ощущая во рту что-то странное — соленое, теплое, с металлическим привкусом… Его лапы прижимали плечи Дюмона к земле; тело молодого человека сотрясалось в последних предсмертных судорогах. Голова Дюмона была откинута назад, в глазах застыл ужас. Вместо горла зияла кровавая рана.
Понимание того, что жидкость у него во рту — это кровь, оказалось для Камерона шоком.
Свежая кровь. Кровь Дюмона.
Он перегрыз Дюмону горло собственными клыками.
С невнятным криком Камерон вскочил на ноги и, шатаясь, отступил от тела на шаг.
Звук, в котором смешался плач, вопль ужаса и вздох облегчения, заставил Камерона обернуться. Его глаза встретились с испуганными глазами Розы.
Зверь в нем победил — и девушка оказалась свидетельницей этого.
Нет!
Со стоном отчаяния Камерон отвернулся и кинулся бежать, не разбирая дороги. Ему было безразлично, где он окажется, — лишь бы подальше от этих полных страха, обвиняющих глаз.
Роза не помнила, как очутилась на полдороги к дому. Волосы упали ей на лицо, одной рукой она прижимала к себе обрывки блузки, в другой держала повод Заката. Она знала одно: только что она смотрела в глаза существа, которое, казалось, было ей знакомо — существа, на руках и клыках которого алела человеческая кровь, которое смотрело на нее, словно не узнавая. Она только что боролась за собственную жизнь, а потом видела, как человек, которого она любит, перегрыз горло напавшему на нее негодяю.
Перегрыз совсем не в переносном смысле.
« У меня шок, — промелькнула у Розы смутная мысль. — Нужно добраться до дома…»
Но он тоже с воем побежал в ту сторону! Что, если он притаился и ждет ее, что, если первая жертва только пробудила его кровожадность…
« Ты же думаешь о Ясоне!»
Но ведь не Ясон смотрел на нее бессмысленным взглядом зверя. То был вервольф, луп-гару, и это существо было Розе совершенно незнакомо.
Закат шел рядом с девушкой в полном изнеможении, опустив голову, тяжело дыша, покрытый потом. Роза смутно помнила стук копыт, донесшийся до нее перед тем, как какое-то тело пролетело над ней и отшвырнуло ее в кусты. Может быть, это прискакал Ясон? Может быть, саламандры подняли тревогу? Но почему они сами не атаковали Дюмона?
Роза подумала о крови на руках Ясона, о крови, капающей с его морды, и ее охватила дрожь. Она никогда не видела, как умирают люди, даже ее отец. Как мог Ясон сделать такое с кем-нибудь, даже со своим злейшим врагом?
И как сможет она оставаться в его доме? Что, если он снова сорвется?
Она однажды спросила его, насколько много в нем волка, и Ясон был тогда удивлен и смущен вопросом. Теперь она знала почему.
« Насколько близко к поверхности в нем волк? И что, если в следующий раз рассержу его я?»
Когда Роза вышла из леса и направилась к дому, навстречу выпорхнули две саламандры, чтобы забрать Заката. Роза выпустила поводья и, спотыкаясь, вошла в дом; обеими руками она прижимала к груди остатки блузки в тщетной попытке соблюсти приличия. Плечи и руки болели, каблук правой туфли сломался во время борьбы, и Роза прихрамывала.
Как она оказалась в своей комнате, Роза не помнила. С испуганным вздохом она повернулась и дрожащими руками заперла дверь.
Только после этого она кинулась в ванную комнату и упала на колени перед унитазом. Ее рвало до тех пор, пока в желудке ничего не осталось.
Девушка вытерла рот рукой; только теперь она почувствовала, как болят ссадины.
Дрожа от слабости, она медленно поднялась на ноги и обнаружила, что для нее приготовлена ванна, хотя такого приказания она и не отдавала. Роза с вялым любопытством посмотрела на свои руки: все они были покрыты глубокими царапинами, а волосы, растрепавшиеся и спутанные, оказались полны листьев и веточек.
Роза осмотрела себя. И на юбке, и на остатках блузки была кровь — гораздо больше, чем могло бы попасть на одежду из ее собственных ран.
Внезапный ужас заставил Розу сорвать с себя рваные лохмотья; она так спешила, что забыла расстегнуть пуговицы и сломала ноготь. Как раз когда последний предмет туалета упал на пол, появилась саламандра. Роза не стала ждать, пока та спросит, нет ли каких распоряжений.
— Убери это! — крикнула она, отодвигая от себя ногой окровавленную одежду. — И сожги! Все сожги!
Саламандра повисла над грудой тряпья, которая тут же поднялась в воздух. Все еще дрожа, Роза повернулась спиной к саламандре и ее ноше и погрузилась в ванну, словно в источник жизни; она отчаянно, почти в истерике принялась оттирать с себя следы крови.
Следующим, что осознала Роза, было появление новой одежды. Должно быть, она распорядилась, чтобы саламандры все принесли; так ли это было, она не помнила. Волосы ее оказались расчесаны — то ли ею самой, то ли саламандрами, то ли ее собственным сильфом.
Розе не хотелось покидать ванную — такую чистую, теплую, безопасную — и выходить в комнату. Против воли она наконец прошла в спальню, а оттуда — в гостиную.
Там ее ожидал приготовленный для поездки багаж — сундук и саквояж. Роза еще ничего не упаковала перед своей прогулкой и уж тем более не могла сделать этого после…
На сундуке лежала записка. Роза тупо посмотрела на нее, взяла и начала читать.
« Я распорядился приготовить поезд. Отправляйтесь в город сегодня же. Оставайтесь там, пока не побываете на спектакле с участием Карузо, если он Вас все еще привлекает. Я заказал для Вас номер в Палас-отеле, так что Вы сможете не встречаться ни с кем, кто Вас знает и кто мог бы потребовать объяснений. На станции Вас будут ожидать носильщик и экипаж. Отдохните как следует. Если после всего случившегося Вы пожелаете уехать, я пойму. Дайте знать моему агенту, куда Вы желаете отправиться, и на станции Вас будет ожидать билет в первый класс. Я распоряжусь, чтобы остальные Ваши вещи были отправлены вслед за Вами, Мой агент также позаботится о том, чтобы в банке на Ваше имя был открыт счет и на него переведено жалованье, а также солидное выходное пособие «.