Мерседес Лэки – Роза огня (страница 25)
«Возможно, Камерон предпочитает женщин, которые ничего не читают, — с сарказмом подумала Роза. — Сейчас он находит меня занятной, но это вовсе не означает, что он пожелал бы обратить на меня внимание в обществе».
Конечно, не пожелал бы. Ни один богатый мужчина не стал бы появляться на публике с синим чулком, девицей, настолько увлеченной старинными книгами, что у нее пыль на волосах. Роза насмотрелась на девушек, с которыми Камерон мог бы проводить время: невесты некоторых молодых людей, с которыми она училась, были богаты, красивы, должным образом воспитаны — настоящие леди из высшего общества, хотя чаще всего без единой мысли в голове и с интересом только к новинкам моды. Женщин, посвятивших себя науке, в Оперу обычно не приглашают. Почему же она решила, будто этот мужчина, ее работодатель, провел бы с ней хоть минуту, если бы не нуждался в ее редких умениях? Если он начинает ей нравиться, это не означает, что верно и обратное.
«Такому богачу наверняка кидаются на шею десятки девиц и еще больше тех, я уверена, за кого это делают их родители. Все — красотки с подобающими женщинам интересами, должным образом падающие в обморок при одном намеке на оргии древних римлян. И как бы изуродован он сейчас ни был, все равно найдется немало желающих сделаться миссис Ясон Камерон. Когда он наконец сочтет, что поиск исцеления бесполезен, он уволит меня и вернется к прежним привычкам. Даже если это не будет означать появления молодой жены, мне в его жизни едва ли найдется место. Я — нанятая за деньги помощница, а не друг, и мне не следует об этом забывать».
Следует подумать о том, что ей делать, когда Камерон уволит ее, и как по возможности отдалить этот момент до тех пор, пока она не накопит достаточно денег, чтобы обеспечить себе достойную жизнь…
«Ладно, посмотрим, какой литературный вкус являет Камерон своим гостям. Может быть, это поможет мне решить, как себя вести».
В шкафу самом близком к двери оказалась подборка популярной прозы и поэзии. Все книги были переплетены в кожу, с тисненными золотом названиями на корешках.
«Сестры Бронте, Джейн Остин, Вальтер Скотт, Киплинг, Дойл… О, лорд Байрон! Это уже нечто более изысканное. Купер, Дефо, Мелвилл, Эмерсон, Хоторн — как и следовало ожидать. Разве может американский набоб не иметь в своей библиотеке творений американских литературных львов! Лонгфелло — ну конечно… Жюль Верн — это, пожалуй, сюрприз! Дюма, Стивенсон… Боже мой! Что делают в этой компании Корелли, Александер, Ходжсон и Брам? Должно быть, такие книги предназначены для гостей с более плебейскими вкусами».
После быстрого ознакомления с первым шкафом Роза перешла к более плодородным угодьям.
Плодородные угодья начались уже в следующем шкафу, содержавшем труды по общей истории, расположенные в хронологической последовательности. Многие из них были, как она хорошо знала по университетскому курсу, сухими, как Сахара: наверняка одного взгляда на них благовоспитанной молодой леди хватило бы, чтобы поспешно вернуться к содержимому первого шкафа. Следом за общей историей следовали география, естественная история и точные науки. Чем дальше Роза шла, тем больше ей нравилась библиотека Камерона. Говоря по правде, можно было получить полное университетское образование, просто прочитав книги, собранные на первом этаже.
Интересно, что же хранится на втором?
Роза подхватила обеими руками юбки и с предвкушением открытий поднялась по винтовой ажурной чугунной лестнице.
Ее ожидания полностью оправдались. Вот это да! Первое, что бросилось ей в глаза, — превосходные переводы греческих и римских классиков, более того, принадлежащие разным ученым, в соседстве с теми же книгами в оригинале. Дальше шли другие древние труды, но система сохранялась: многочисленные переводы рядом с оригиналами.
«Боже мой! Здесь есть даже старый добрый Уоллис Бадж, все его египетские переводы! Если когда-нибудь буду страдать от бессонницы, теперь я знаю, где найти от нее лекарство!»
Дальше Розу ждал сюрприз: она обнаружила английские переводы буквально всех книг, которые считаются священными хоть в какой-нибудь культуре, восточной или западной, и тоже вкупе с оригиналами. Здесь было все — от «Махабхараты» до Корана, от Талмуда до поучений подвижников дзен-буддизма. Роза подняла брови: Камерон не произвел на нее впечатление человека, хоть сколько-нибудь интересующегося религией. Что ж, может быть, когда он придет к неизбежному заключению, что напрасно ищет магической помощи, она сможет указать ему, где искать утешение.
«Возможно, буддизм? Почему-то я не могу представить себе Ясона Камерона в роли примерного христианского агнца. Впрочем, я не могу представить его и ищущим просветления в созерцании».
Роза наполовину обошла второй этаж, когда обнаружила следующий раздел: мифологию в различных интерпретациях с учеными комментариями. Дальше ее ждал новый сюрприз — средневековые романы, баллады и песни менестрелей.
«Любопытно… Это как-то не соответствует образу. Или здесь представлены интересы более молодого и романтичного Ясона Камерона? А может быть, он искал чего-то совсем другого? — Так или иначе, перед Розой были материалы, которых хватило бы на несколько диссертаций. — Выдержит ли ученый мир еще одно исследование культа Пресвятой Девы и отражения его в балладах трубадуров? А впрочем… Как насчет чего-то сходного, но в то же время совсем иного? Как насчет Марии Магдалины и влияния евангельских повествований о ней на истории» падших героинь» — Кудрун, Гвиневеры, Изольды? Такой подход был бы нов…» — Роза увлеченно принялась обдумывать новые возможности, которые предоставляли ей богатые залежи источников, обнаруженные в библиотеке Камерона. Да ведь просто используя то, что здесь есть, с легкостью можно написать докторскую диссертацию!
« Да, самое достойное занятие для леди — исследование греха и воздаяния с точки зрения добродетели! — Одной из проблем, с которыми раньше сталкивалась Роза, было сопротивление ее учителей выбору ею „неприличных“ тем для исследования. Но против такого они ничего не смогли бы возразить! — Не то что прошлая попытка, когда я доказывала, что в „аллегорических“ куртуазных поэмах нет ничего аллегорического!»
Размышляя таким образом, Роза добралась до конца полки, содержавшей огромные, тяжелые рукописные тома. Некоторые из них были старинными атласами, другие — произведениями забавной» естественной истории» прошлых веков, описывавших всевозможные виды мифических животных и их повадки. Здесь для Розы не нашлось ничего интересного, да и манускрипты были такими пыльными, что девушка начала чихать. Она вытерла руки о юбку и спустилась вниз.
Оттягивающая карман книга напомнила Розе о том, что она собиралась посвятить часть времени чтению. Пока еще светло, стоит осмотреть оранжерею и выяснить, какие чудеса таят в себе примыкающие к ней теплицы.
В обогреваемой паром оранжерее в этот день поздней осени было тепло, как в самый жаркий день в разгар лета в Чикаго — а там бывало очень жарко. В огромном сооружении из стекла, дерева и кованого железа были посыпанные гравием дорожки и железные скамьи, расположенные в живописных уголках. Основное помещение содержало в себе, как и ожидала Роза, тропический рай в миниатюре — с двумя фонтанами, водопадом, огромными пальмами. Еще одну очаровательную особенность оранжереи при первом посещении в темноте Роза не заметила: здесь было множество птиц. Десятки ярких птичек размером со щегла порхали среди деревьев и кустов, плескались в мелких водоемах, насыщались из кормушек, полных семян и фруктов. Роза узнала канареек, но остальные были ей незнакомы. Птичий щебет приятно дополнял журчание воды, а поскольку скамьи располагались на открытых местах, на них не было огорчительных, но неизбежных следов помета.
К основной оранжерее примыкали еще четыре теплицы. В одной росли овощи, в другой — цветочная рассада, в третьей — тропические растения для украшения комнат и на замену в оранжерею. В четвертой были только душистые травы, большую часть которых Розе опознать не удалось.
Еще одно проявление увлечения Камерона магией? Возможно. Во многих книгах, которые она читала, упоминались необходимые для обрядов и заклинаний травы.
А может быть, его повар просто любит экзотические приправы…
Роза достала книгу, которую принесла с собой, вернулась в оранжерею, уселась на скамью и принялась читать.
Отчасти потому, что книга была ясно и логично написана, отчасти потому, что некоторые концепции были ей уже знакомы, она быстро прочла книгу и добралась до последней страницы, как раз когда солнце начало садиться. Опустив книгу на колени, Роза задумалась.
«Если допустить, что существует сила, которую можно обратить себе во благо с помощью этих амулетов и заклинаний, все выглядит слишком логично, чтобы можно было просто отмахнуться…»
Ведь еще совсем недавно загадочные электрические явления казались не менее сверхъестественными, чем любая магия. А уж предсказания того, что можно совершить с помощью электричества — не считая освещения и обогрева, — очень напоминали те чудеса, которые обычно приписываются колдовству.
Так проявляла ли она сама логичность мышления или умственную ограниченность? До сих пор она с уверенностью стала бы утверждать первое. Ее представления о мире были определенными и ясными — пока она не прочла эту книгу, рассуждения в которой были столь же логичны, как в любом научном труде.