Мерседес Лэки – Пик (страница 42)

Летающему неприятелю в смысле дисциплины до пехоты было далеко. Гарпии так и этак пытались проскочить мимо Гончих, но, поняв, что дело гиблое, прокричали что-то невразумительное и рассеялись в разных направлениях.

– Щит вниз! – скомандовал Кент, чтобы крылатые Гончие укрылись вместе с нами под Щитом и перевели дух. Летуны вернулись к нам, и оружейник приказал поднять Щит.

Мало-помалу все склеилось в одно размытое пятно.

Сколько уже мы сражались? Кажется, целую вечность. Даже мне требовалось отдыхать все дольше и дольше, а ведь я только что из медчасти, я там отдохнула и восстановилась, да еще меня подкрепило врачевание Тирсиона. И при всем при этом я выдыхалась на глазах. Я мельком видела других Охотников вокруг: по лицам было видно, что они держатся из последних сил.

И все-таки мы держались. И продержались до появления военных: отряд за отрядом они просочились на ту сторону Барьера и теперь сражались бок о бок с нами. Щитов у них не было, лишь боевой доспех, и, готова спорить, вдобавок они носили псайщиты. Военные пробились к нам и встали с флангов, выкашивая пришлецов огнем.

Наконец в воздух поднялись уцелевшие винтокрылы. На пришлецов, насколько хватало глаз, сверху обрушились яростные пулеметные очереди. Нам стало втрое легче дышать.

Но где же Псаймоны? Этот вопрос не давал мне покоя. Потому что если Дрейф спустит их на нас…

– Радка, у нас сообщение от твоего парня Джоша. – Это на моей приватной частоте говорил дежурный из штаба.

– Вас слышу, диктуйте, – тихонько выдохнула я. Сейчас мне скажут что-то ужасное… Или что-то прекрасное. Одно из двух.

– Он говорит: его армия надолго обезвредила армию Дрейф. Говорит, ты в курсе, что это означает. Конец связи.

Меня от восторга точно молнией кетцеля прошило – аж мурашки по коже побежали. У Джоша получилось! Он справился! Расскажу всем – народ просто ошалеет от радости. Это самая долгожданная новость. Или нет – самая нужная.

– Кент, разрешите доложить? – сказала я на общей частоте.

– Докладывай.

– Псайкорпус обезврежен. Повторяю: псайкорпус обезврежен.

На общей частоте кто-то радостно завопил. А я хмуро улыбнулась. С самого начала битвы это первые хорошие новости. Раз Псаймоны выведены из игры, у нас есть шанс не просто выстоять, но даже и победить.

– Отличные новости. Но не зазнавайтесь.

Ну уж «зазнаваться» – это определенно не про меня. Про меня – это «до смерти бояться» и «еле на ногах стоять». И, пожалуй, еще «лечь костьми, а не дать погибнуть еще одному другу». Определенно.

И вот тут-то Дрейф нанесла удар.

16

Внезапно мы все разом оцепенели. Меня по-настоящему парализовало: я не могла пальцем шевельнуть, даже дышать как следует не могла. И я так опешила, что и думать не получалось. Глаза подернулись размытой пеленой, но было видно, что вроде бы столбняк напал на всех одновременно.

Хвала всем богам, большим и малым, армейский военачальник сразу это заметил. Мой Щит рухнул, и пришлецы, которые раньше давили с боков, ринулись нас окружать. Правда, Гончие не пострадали, и их Щиты остались на месте. Некоторые Гончие, обладающие собственным магическим оружием – вроде пламени у моих алебрихе, – перешли в атаку. Винтокрылы кружились над нами, расстреливая тварей из пулеметов и для пущего ущерба швыряя в их ряды зажигательные боеприпасы.

В каком-то смысле спасало то, что некоторых пришлецов тоже накрыло, как и нас. В итоге между нами и атакующими пришлецами образовался завал из неподвижных тварей. Ошалевшие пришлецы набрасывались на своих же беспомощных товарищей и рвали их на куски.

Все это был сущий кошмар. Я могла лишь дышать и наблюдать, как солдаты пытаются нас спасти и… как они гибнут. А сделать я ничего не могла, даже заорать! На меня навалилось такое отчаяние, такая безысходность, что я думала, они меня расплющат.

Нам конец. Мы все умрем. Кое-кто из людского рода настолько властолюбив, что, не моргнув глазом, убьет нас и вообще кого угодно, лишь бы добиться своего.

И все-таки я сопротивлялась. И другие Охотники тоже не сдавались.

Но тут появились драккены и гоги с магогами. От артиллерийского огня тварей прикрывали Щиты, вскинутые Жителями-Волхвами, которые вышагивали рядом. На каждого драккена, каждого гога и магога приходилось по Жителю. Пара дюжин Волхвов, не меньше.

Окружившие нас пришлецы сдали назад, позволяя нам вдоволь наглядеться на нашу грядущую погибель.

Потому что сомнений тут быть не могло: нам не сдюжить против драккенов и великанов. Даже если военные пустят в ход «Геенны» – ракеты рассыплются в прах от удара о Щиты, поблескивающие вокруг тварей. А наши Щиты драккены и гоги с магогами рано или поздно расколотят чисто физически. Позади этого воинства виднелась фигура в доспехе Псаймона. А рядом с Псаймоном стоял Житель-Князь.

Дрейф. Явилась поглазеть на веселье. И рядом с ней, скрестив руки на груди, зависло в воздухе искрящееся золотом создание. И на лице у него было написано ленивое самодовольство.

Сейчас нас прихлопнут как мух.

И Дрейф – вот же садистка! – отпустила нас. Наверное, собиралась поразвлечься, глядя, как мы сражаемся и гибнем.

У меня упало сердце. Я вся похолодела. «Погрузиться в пучину отчаяния» – так про это говорят, но по сравнению с тем, что я испытывала, любая пучина – сущая лужица. Даже Кусач и Дергач тихонько заскулили.

Стало очень-очень тихо.

Пришлецы мерили нас взглядом. Они предвкушали пир горой, это было заметно по их рожам. Они знали, что победили. И Волхвы тоже взирали на нас свысока, с напыщенным превосходством. Лицо Дрейф скрывал шлем, зато Житель-Князь рядом с ней гадливенько ухмылялся, как избалованный карапуз, которому удалось настоять на своем.

Мы мрачно переглянулись, кивнули друг другу, развернулись к противнику и двинулись в атаку. В наших глазах не было страха – только решимость. Никто не бежал и даже не порывался. Я вся закаменела, наверняка и мои товарищи тоже. Но мы Охотники. Мы жили Охотниками, и мы умрем Охотниками. Защищая цивов. Спасая жизни. И мы не отступим даже перед лицом неизбежного поражения.

Стояла полная тишина. Пришлецы не шевелились. Я чувствовала: они ждут, когда кто-то из нас не выдержит. Или просто смаковали свой триумф.

Я думала, Кент произнесет какое-нибудь краткое напутствие. Он это всегда здорово умел, всегда находил нужное слово в трудный час – и этот талант среди прочих делал его блестящим лидером. Но Кент молчал. Зато заговорил кое-кто другой.

«Отвори Путь, – настойчиво сказал Ча в моей голове. – Отвори Путь!»

Я в растерянности повернулась к нему. И внезапно почувствовала себя преданной. «Ты хочешь бежать?» – удрученно спросила я.

«НЕТ! – рявкнул Ча, и я даже поморщилась. – Отворяй Путь!»

И я послушалась. Быстро начертила Письмена, бросила их наземь, отворила Путь. Он открылся прямо у нас под Щитом. Пришлецы перепуганно уставились на Портал, возникший у них перед самым носом.

«А теперь, Друг Стаи, Сестра Алебрихе, скажи нам, что нуждаешься в помощи. У тебя есть право призвать Великую Охоту. Только скажи нам!»

Бессмыслица какая-то… Ну, ладно. Я открыла сознание и мысленно заговорила, стараясь быть услышанной всеми Гончими, не одной моей стаей: «Я Друг Стаи, Сестра Алебрихе, и я молю вас: если в вашей власти помочь нам, то помогите! Прошу вас, заклинаю: призовите Великую Охоту!»

И тогда Ча задрал морду к небу и… запел. Именно запел, не завыл – это было похоже на звук охотничьего рога. Потом его пение подхватил Душана, потом Шиндже и все мои алебрихе – их голоса сливались в чудесный многоголосый звонко-серебристый хор. Вступили Кусач и Дергач – и это был уже обычный волчий вой, – за ними Мирддин и Гвалхмай, а потом Гончие других Охотников. Десятки мелодичных нот, десятки голосов сплетались воедино, и пришлецы таращились на нас с недоумением. Пение хора звучало все громче, и казалось, самый воздух дрожит, до отказа наполнившись дивной мелодией. Я больше не боялась. Мой страх растворился в этой волшебной песне. Без всякой причины я вдруг ощутила душевный подъем. Мое сердце словно потянулось к небесам следом за музыкой. Появись сейчас в небе Христовый ангел – я бы ни капельки не удивилась.

И Портал начал разрастаться.

Сама я ничего не делала, все делали Гончие. Они пели, Портал расширялся, а пришлецы испуганно шарахались от него в стороны. И наконец Портал стал таким широченным, что в него пролез бы драккен.

И через Портал навстречу нам хлынули наши спасители.

Сначала алебрихе. Один, пять, десять, целая толпа… Как будто ребятишки из целой деревни высыпали содержимое своих коробок с игрушками прямо в Портал. Из Портала выскакивали большие и малые создания таких причудливых обликов и цветов, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Я таких даже во сне не видела – ни в приятном, ни в страшном. И там был один алебрихе, который размерами не уступал драккену. Его словно сшили из узорчатых заплаток дичайших, вырвиглазных оттенков и утыкали шипами, шишками и рогами. Наконец поток алебрихе иссяк, и я решила, что уже всё. Но спустя мгновение из Портала хлынул новый поток, вернее, полноводная река – десятки, сотни Гончих всех мыслимых и немыслимых родов и мастей. И они ручьями растекались между нами и пришлецами.

У нас было войско. Войско из тысяч и тысяч Гончих. И теперь уже пришлецы, даже гоги и магоги, смотрели на нас пришибленно и растерянно.