Мэрлин Стоун – Когда Бог был женщиной. Как древнейшая религия Богини сменилась патриархальной верой в богов-мужчин (страница 26)

Еще одним любопытным событием стало получение хеттским царем письма вскоре после кончины Эхнатона и его зятя Тутанхамона. До сих пор ведутся споры, было ли оно отправлено Нефертити или ее дочерью Анхесенамон (вдовой Тутанхамона). В этом послании его автор, представившись царицей Египта, просила хеттского царя прислать ей одного из своих сыновей, чтобы она могла взять его в мужья[146].

Хетты, как и другие народы, бывшие под властью индоевропейцев, постоянно воевали и активно участвовали в международной политике. При царе Мурсили[147] приблизительно в 1610 г. до н. э. хетты совершили набег на Вавилон, хотя после убийства Мурсили власть там перешла к касситам. Примерно в тот же период хурритское государство Митанни контролировало в течение нескольких столетий Ассирию, в то время как касситы захватили древние шумерские города Ур и Эрех.

С XII по XVI в. до н. э. археология Ханаана свидетельствует о постоянных разрушениях, производимых «кочевниками». Обычно эти разрушения считают результатом локальной войны между кочевыми племенами. Но, как утверждает профессор Олбрайт, характеризующий проникновение индоевропейцев в Ханаан как «миграцию», «к XV в. до н. э. индоарийские и хурритские князья и знать обосновались (там) почти повсюду». Реже высказывается мнение, что эти разрушения могли быть произведены не «кочевниками», а индоарийскими и хурритскими племенами, которые, едва вторгнувшись в страну, сражались до тех пор, пока они не были приняты местными жителями в качестве правителей. Описывая послание от одного из ханаанских властителей, обнаруженное в архивах Эхнатона в Эль-Амарне, Вернер Келлер пишет: «Это имя (Сувардата) ясно свидетельствует о его индоарийском происхождении. Имя Индарута, упомянутое в этом письме, также индоарийское. Да и третий «владетель» в послании Сувардаты, как это ни странно, также имел индоарийских предков»[148].

Имя Баал, или Ваал, в конечном итоге ставшее именем супруга Богини в Угарите (Ханаан, XIV в. до н. э.), а также супруга Ашторет в библейский период истории южного Ханаана после Моисея (ок. 1250 – 586 гг. до н. э.), возможно, также имеет истоки в индоевропейском языке. К XIV в. до н. э. большую часть населения Угарита составляли хурриты. Хеттские и хурритские тексты использовали для Ваала тот же знак, что и аккадцы. На санскрите бала означает то же, что и тура, то есть бык, воплощение могущества и силы – причем этот термин особенно часто использовался применительно к воинским соединениям. Это помогает объяснить двойственную роль Баала. В качестве индоевропейского бога грозы он является владыкой горы Цафон, обращаясь к Богине Анат с просьбой построить там для него надлежащий храм. Гора Цафон упоминается также в хурритском мифе о Кумарби. В классическую эпоху она была известна как гора Касий[149], место сражения между Зевсом и змеем Тифоном, который, согласно греческой легенде, родился в горной пещере в Киликии (Анатолия), где на него впервые напал Зевс. Примечательно, что вулканическая гора к северу от озера Ван до сих пор носит название Сюпхан[150], хотя гора Баала обычно отождествляется с горой Цафон в районе Угарита (сегодня она носит название Джебели-Акра). Подобно тому, как имя Хор стало применяться к сыну Богини Исиды в Египте, имя Баал, по-видимому, использовалось вместо имени Таммуза для супруга Богини, хотя и последнее все еще употреблялось в 620 г. до н. э. в Иерусалиме.

Еще одно мужское божество Угарита, Эль, считался супругом Богини Ашеры и рассматривался как часть религии Богини с древнейших времен. Тем не менее, можно снова задаться вопросом о том, как он туда проник, поскольку угаритские тексты постоянно упоминают его под именем Тор-Эль, что также предполагает связь с индоевропейским богом грозы.

Лувийцы, лувии или лувиты

Наряду с хеттами в Анатолии существовала еще одна группа индоевропейцев, известных как лувийцы или лувиты, в зависимости от перевода. Некоторые из лувийцев проживали непосредственно к югу от хеттов, в Киликии, недалеко от Таврских гор. Эта территория почти совпадает с той, которую когда-то занимала культура Чатал-Хююк, где процветала религия Богини. Лувийцы долгое время считались частью хеттской нации, и лишь в последние несколько десятилетий установлено, что они представляли собой отдельную этническую группу.

Об этом народе известно крайне мало, за исключением того, что именно они создали то, что до недавнего времени ученые называли хеттскими иероглифами – слова в виде рисунков, которые чаще всего встречаются на царских памятниках, а также в некоторых текстах. Эти иероглифы чрезвычайно трудно поддаются расшифровке, и даже сегодня многие из них остаются загадкой.

Приводятся различные даты появления лувийцев в Анатолии. Олбрайт пишет, что «лувийцы заселили большую часть южной части Малой Азии не позднее начала III тысячелетия до н. э.». Рональд Кроссленд в «Кембриджской истории Древнего мира» предлагает более позднюю дату. По его словам, «вывод о том, что лувийцы распространились по Западной Анатолии начиная с 2300 г. до н. э., сам по себе не кажется маловероятным». Профессор Ллойд соглашается с Кросслендом, говоря: «Примерно в 2300 г. до н. э. большая волна индоевропейских народов, говоривших на лувийском диалекте, по-видимому, захлестнула Анатолию. Их продвижение было отмечено повсеместными разрушениями».

Некоторые авторитетные ученые заявляют, что лувийский язык кажется более архаичным по сравнению с хеттским. Само название «лувийский» дошло до нас благодаря хеттским текстам, в которых земля, на которой жили эти люди, названа лувийя, а их язык – лувили. Поскольку народ Хатти иногда называли хеттами, а хурритов – хореями, с той же долей вероятности и этот народ мог упоминаться как лувии или лувиты. Французские археологи предпочитают называть их Louvites, лувитами, а немецкие – Luvischen, лувиями. Их подлинное название может быть весьма важным фактором, как я объясню в следующей главе.

Специалисты в области лингвистики описывают лувили как индоевропейский язык, близкий к хеттскому. Лишь по мере постепенного перевода иероглифических надписей мы узнали об этом народе немного больше. Ганс Гютербок, профессор хеттологии, писал в 1961 году: «Можно предполагать, что лувийцы тоже наслоились на население, говорившее на другом языке, но этот субстрат остается неизвестным. Язык, на котором писали так называемыми хеттскими иероглифами, – не что иное, как лувийский диалект».

Из-за проблем с расшифровкой иероглифов, а также плохого состояния и ограниченности самого материала, о лувийской религии мы знаем пока еще очень мало. Верховным божеством лувийцев был бог грозы, очень похожий на хеттского бога Тару, который носил имя Тархунд, Тархунта или Тархус. Гютербок сообщает, что в иероглифических надписях «пока не удалось обнаружить мифологический материал – они большей частью носят посвятительный характер». По его словам, «почти все без исключения лувийские тексты являются магическими или же представляют собой более или менее короткие заклинания, вкрапленные в ритуальные тексты». Это преобладание чисто религиозного материала, записанного с использованием архаических иероглифов, несмотря на легкую доступность других систем письма, наводит на мысль, что лувийцы в чем-то напоминали брахманов Индии или египетских жрецов Ра в Анну, и также могли представлять собой жреческую касту. В пользу такой возможности говорит и тот факт, что писцовые школы, составлявшие мифы на хурритском, хеттском и аккадском языках, по-видимому, располагались на лувийской территории Киццуватна.

Гютербок отмечает, что «Киццуватна, область на юго-востоке Анатолии, включавшая Киликийскую равнину, была, по-видимому, той хеттской территорией, где хурритские писцовые школы достигли наибольшего расцвета». Его предположение основано на том, что в текстах, написанных на хеттском языке, но имеющих отношение к хурритской мифологии, встречается много лувийских заимствований. Однако в равной степени вероятно и то, что эти переводы выполнены самими лувийцами. Мало что еще можно добавить к сказанному о лувийцах, пока не будут предприняты новые расшифровки иероглифов или пока не будет обнаружен новый материал. Однако их роль в истории религии могла оказаться исключительной, как я объясню в следующей главе, продолжающей наше исследование патриархальных культур, которые в конечном итоге уничтожили религию Богини.

5. «Из среды братьев их»

Может показаться невероятным, но следующая группа людей, на чьи контакты с индоевропейцами стоит обратить внимание – это евреи. Как пишет Джордж Менденхолл: «Древний Израиль отныне нельзя рассматривать как изолированный независимый объект исследования; его история неразрывно связана с древней историей Востока, идет ли речь о религии, политике или культуре». Менденхолл отмечает также: «Гипотезы лежат в основе любого обстоятельного исследования и в высшей степени необходимы на практике; они существуют не для того, чтобы подменять собой факты, а для того, чтобы предлагать новые возможности и задавать направление на будущее». Надеюсь, что сказанное мною ниже будет истолковано именно в таком духе.

Авраам, праотец еврейских племен, первый пророк еврейского бога Яхве, возможно, имел отношение к замкнутой общине индоевропейцев, проживавших в Харране – городе, где жили его родные – или же находился под их сильным влиянием. Возможно также, что имя иудеохристианского Бога в Ветхом Завете, Яхве (более знакомое нам как Иегова), изначально произошло от санскритского слова яхва, «текущий». Имя самого Авраама может быть связано с названием арийской священнической касты Индии, брахманов, а патриархальные взгляды евреев могли сформироваться не в культурном вакууме, как обычно полагают, а в результате их контактов с северными захватчиками, чья религия была ориентирована на мужчин.