Мерлин Маркелл – Вендетта (страница 53)
— Я мог пойти и один.
— Разве не лучше, когда рядом снуёт товарищ в вечном инвизе? На тот случай, если понадобится треснуть со спины нападающего на тебя одиночку... Вся суть игры разведчиком за хамелеони, кстати.
— Опять насилие, — пробормотал Макс.
— Самооборона — не насилие.
— Слушай, это игра словами. Самооборона — вещь оправданная, но всё же насилие. А о границах оправданности ты бы лучше поспорила с мистером овалом, а не со мной. Люди «доигрались», причём во всех смыслах.
В лесу было хоть глаз коли — все светлячки давно попрятались. Самые умные мобы в этой игре. Макс постоянно спотыкался о коряги и ругал разработчиков, подошедших к моделированию слишком тщательно.
— Орфи, мы с тобой давно общаемся, так что скажи по-чесноку... — решительно начала ящерица.
Неужто Рокси хочет спросить, нравится ли она ему? Макс взволновался так сильно, как не нервничал со времён истерики девушки-НПС, то есть, совсем недавно. Так много нервов, будет неудивительно словить инфаркт в столь юном возрасте.
— ...в чём твоя проблема? Извини за откровенность, но по тебе не видно, что ты прямо идейный, вроде фанатиков-гринписовцев, которые обливают шубы краской и бьют витрины мясных магазинов. И ты говорил, что дело не в религии. Отчего ж такая неприязнь к насилию?
— Я именно что идейный, — Макс нахмурился, но Рокси не могла этого видеть в темноте, хотя лес начал редеть. — А шубы с витринами не порчу, потому что это — то же самое насилие. Только по отношению к шубам и витринам.
— Не хочешь говорить, и ладно.
Поскольку по рептилоидному тону было как всегда непонятно, есть обида в голосе или нет, Макс всё же решил открыться.
— Когда я был маленький, то подрался с другим пацаном. Воткнул лопатку ему в глаз.
— Как ты мог воткнуть её в глазницу, лопатка ж не нож, у неё широкий конец.
— Ну как-то умудрился!
— Из чего она была сделана? Из хирургической стали?
— Обычная пластмассовая лопатка.
— Ею невозможно взять и проткнуть человеку глаз, — усмехнулась Рокси. — Если ты не сын Халка, конечно. Да и то скорее лопатка сломается о черепушку от удара. Оки, предположим, проткнул. И что дальше?
— Меня чуть не отправили в психушку! А когда я дрался, это было типа самообороны, кстати. Пацан сломал мои хреньки из песка... Короче, я понял, что любое насилие опасно.
Они вышли на пустырь, и Рокси растворилась в воздухе. Последовал её примеру и Макс, подбросив Вуаль. Но где же ящерица?
— Ты говоришь, как наша с Лео мама, — заговорила она, и Макс быстро сориентировался по голосу. — Папа — алкоголик, и мама демонизирует любую выпивку. Как-то раз запалила в экстаграме фотку Лео с какой-то вечеринки, у него была банка пива в руке... Такой был скандал, что жесть.
— Вот настоящая беда — когда родители сидят в той же соцсети, что и ты.
— Ага... Короче, Лео месяц был под домашним арестом, хотя ему было лет двадцать на тот момент. Из-за баночки пива! В двадцать лет! Потому что «пивной алкоголизм с этого и начинается».
Вот и каменный мост остался позади. Узкая улочка была усеяна уже исчезающими трупами неписей — совсем недавно здесь закончился бой. Мостовая вся сырая, дождь, что ли, прошёл? Нет, это кровь...
Гремело так, что Максу пришлось почти кричать:
— Я не понял, что общего между мной и алкогольной стори?
— Мама говорит, что любой алкоголь зло, и не понимает, что самоконтроль — это не когда ты вообще запретил себе его пить, а когда ты даёшь себе выпить баночку пива раз в месяц или полтора, шампанское на новый год — и не повышаешь дозу. Если ты пьёшь по редким праздникам и очень мало — это, блин, никак не стопроцентная гарантия, что ты превратишься в спившегося бича, и даже не полпроцентная...
На подходе к храму прямо перед Рокси упал снаряд. Интерфейс мелькнул строкой о снесённом наполовину здоровье.
— Не хиль, чтоб инвиз не исчез, в церкви полечишь! — крикнула ящерица. — Итак, ты говоришь то же самое: будто всякое насилие — зло. Но дать сдачи, хотя бы не сильно, чисто чтоб от тебя отстали — это не то же самое, что проткнуть кому-то глаз и «трижды провернуть своё оружье»...
Рокси проявилась возле церковных врат, и те отворились. Макс проследовал за ней и наконец сделал то, на что у него уже чесались руки — поднял здоровье напарницы хилганом.
Скоро, совсем скоро он станет владельцем великого артефакта, который позволит ему победить врага и, быть может, даже восстановить мир во всём мире!
— Как ты собрался мстить Лилит? Ты хоть сможешь выстрелить? — спросила Рокси. Макс потянул её за руку на лестницу. Хоть когда-то он смог быть проводником, а не ведомым.
— Решиться будет сложно, — ответил Макс. — Но я поклялся, что сделаю это. Лилит станет первой и последней, на кого я подниму руку.
Макс распахнул дверь кабинета, отделанного дубом и бархатом. Никого.
— Не-е-ет, — простонал Макс. — ИИ всё-таки завербовал епископа.
— Проверить стоило, — отозвалась Рокси.
— Постой, артефакт всё ещё может быть в подвале! — он опять увлёк ящерицу за собой, побежав по коридору. Ход в катакомбы встретил его сыростью, как и в прошлый раз. — Но там есть дверь, она открывается, только если епископ приложит руку... Есть идеи, как её отпереть?
— У меня хакинг вкачан. Разведчики годятся не только на то, чтоб бить со спины.
Поскольку у Макса случился приступ картографического кретинизма, парочка вдоволь наплуталась по подземным ходам, прежде чем приблизилась к металлическому заслону поперёк тоннеля.
Рокси приложила ладонь к панели. Разумеется, ничего не произошло. Тогда она достала чемоданчик с ворохом отвёрток, проводов, кусачек разного размера, резво открутила нажимную пластину и всмотрелась в микросхему.
— Ты скоро? — спросил Макс. — В фильмах всё происходит как-то быстрее.
— А это не фильм.
— Но игра тоже не должна быть скучной...
— Может, некоторым игрокам нравится ощущать себя реальными взломщиками, — Рокси надавила на микросхему. Та отогнулась, и Рокси перевернула её, что-то читая на обороте. — Эм, дверь открывается касанием любого клирика, приписанного к храму.
— То есть, я мог прийти и забрать свой Кройцфойер в любой момент?! — вскричал Макс.
— Как бы да, — Рокси прилепила микросхему обратно, и закрутила пластину болтами.
Парень приложил ладонь к панели, и дверь открыла взору очередной чёрный провал. Комната не страдала от переизбытка света.
Рокси извлекла из крошечного кармана длинную галогенку.
— С корабля Лео, — пояснила она. — А где «спасибо, Рокс»?
— Спасибо, Рокс, — повторил парень, и они зашли в низкий зал, полный крепко сбитых, металлических... но неизменно открытых ящиков.
И над каким из них они ни поднимали лампу, внутри была пустота. Кто-то обчистил склад до них!
— Что за день, — процедил Макс. — Только у меня появляется надежда, как её тут же отбирают. И так сто раз подряд.
— А так всегда, сын мой, — отозвался холодный, поставленный мужской голос.
Рокси быстро обернулась и сделала шаг вперёд. Лампа высветлила епископа Буше, сидящего на деревянном, древнем с виду сундуке, что программным чудом не рассыпался под весом непися.
— У меня тоже было желание, и что от него осталось? Пустые коробки. Всё забрали на борьбу с вашими, — продолжил епископ. — Можешь мне не рассказывать, что нашёл на Цицероне. Я и так знаю. И связной, носить письма богам, мне теперь тоже не нужен. Как я могу что-то у них просить, если мой народ объявил им войну?
— Значит, не видать мне Кройцфойера, — грустно подытожил Макс.
— Какой Кройцфойер? Его в наших запасах никогда не было.
— А что было? — спросила Рокси, хотя ответ на вопрос уже не имел значения.
— Оружие и снаряжение отличного качества. Была у меня и Святая Бомба, но её я бы и в руках подержать не дал. Думать, что за курьерскую работу тебе преподнесут легендарные артефакты — верх тупоумия.
— Или просто надежды, — отозвался Макс, и сам не понимая, почему ему так втемяшился Кройцфойер.
— Так где сейчас супер-бомба? — напирала Рокси.
— Узнаете, когда — и если — её активируют. Оставьте меня; ваша пустая болтовня надоела.
Епископ отвернулся к стене, как будто бы то, что он перестал видеть игроков, удалило их из комнаты. Макс и Рокси выбрались наружу через тайный ход.
Армада игроков, которую легко можно было определить по разношёрстным кораблям разных рас, уже совсем теснила силы неписей. То тут, то там, обрушивались с оглушающим грохотом подбитые аппараты, но металлических махин в небе всё равно становилось больше: к обеим сторонам беспрестанно присоединялись новые бойцы со всех окрестных звёздных систем.
Макс был уверен, если взглянуть на город с высоты птичьего полёта, он будет не тем уютным старым Зайбергом, а огромной свалкой, кладбищем космических кораблей. Парень оглянулся на воздушную битву — так, напоследок, даже чтобы не снять скрин, а поблагодарить всех богов, если они есть, конечно... Поблагодарить за то, что эти огненные жернова сейчас перемалывают цифровые модели живых и искусственных личностей, а не настоящие тела...