Мерлин Маркелл – В ожидании рассвета (страница 55)
— Жаль.
— Почему?!
— Магичек много. А я б хотел вырастить эмбрион без матки. Но, как скажете… Идите-ка домой. Это надолго.
Мирт подумал, что надо сказать, мол, нет, он должен быть рядом со своей подругой, но молча повиновался. Выйдя за ворота, он понял, что не знает, как добраться домой через вездесущий теперь туман. Сюда-то он пришёл, ведомый не то интуицией, не то самой Тьмой… Он даже не думал, куда идти, ноги сами несли его. А теперь — всё, потерялся.
— Вы не могли бы довести меня до дома? — спросил он у стражника-кшатри. — Я живу в квартале Славы…
— Мне нельзя покидать пост, — сказал тот. — Слушай… это ты не ты тот парень, что давно спрашивал меня про Ихритт?
— Ага, — проронил Мирт с надеждой. Вдруг он ему поможет, по старому знакомству, пусть и такому беглому…
— Видать, в дорожке тебя всё-таки потрепали, — хохотнул кшатри. — Выглядишь унылее, чем человечье дерьмо.
Мирт не нашёл в себе сил на остроумный ответ, развернулся, и побрёлв сторону дома. Когда-то он жалел людей, но люди избили его, как только он оказался беззащитен. Тогда он начал думать, что люди — и вправду не больше, чем скот для право имеющих…но ведь это неправда. Право имеющие сами ведут себя как скот. Стражник насмехался над его бедой. Сморт был готов пожертвовать жизнью пациентки ради интересного опыта. Нефрона, его любимая, почти святая Нефрона, убила девицу из ревности. И пусть девушка была тогда под воздействием амулета, но ведь она и потом не раскаялась, даже выбросив его…
Опять на ум пришёл Фарлайт. Когда-то маг его раздражал. Тучный, наглый, к тому же — соперник в борьбе за дамское сердце. И фанатик-параноик. Но этот фанатик был прав. Для этого мира уже нет возможностиисправиться. Его можно только стереть, стереть начисто, начерно… Его может исправить только смерть.
Вот и его дом. Зря боялся, что не найдёт путь в тумане. Помощь и не понадобилась. Мирт наощупь поднялся по лестнице, открыл дверь, сделал несколько шагов… упал. Споткнулсяо распростёртое тело Хеды.
Птицы-падальщицы взметнулись с диким криком, скорее возмущённые, чем напуганные, шум их крыльев был оглушающим в тишине его омертвевшей квартиры. Мирт, прикрывая голову, отполз в угол за диван, и птицы вернулись к своему пиру. Как они сюда попали? Нефрона же запирала окно…
Так Мирт и сидел за диваном, непрошеный гость в своём же собственном доме.
— Кра-ак! Кра-ак! — раздалось со стороны открытого окна.
Ещё одна птица. Мирт не шевелился, пытаясь провалиться в грёзы. Не криалиновые, а свои собственные.
— Кра-ак! — не унималась птица. Мирт поднялся и, чуть не поскользнувшись несколько раз на помёте падальщиц, добрался до окна. Птица взметнулась в воздух и исчезла.
— И что?! — вскричал Мирт. — Зачем ты орала?
Он сгрёб со стола какую-то мелочь, швырнул её птице вслед и только потом заметил бумагу на подоконнике. Письмо.
Мирт развернул послание, но сколько он ни силился его разобрать, буквы плыли перед глазами. Пришлось ему обратиться за помощью к соседям. Тридан стучал в одну дверь, в другую, но никто не открывал. На улице ему встретилась служанка-человек, но та оказалась неграмотной. Наконец, ему согласился подсобить какой-то мальчишка-маг.
— Фу, сколько ошибок! — выпалил мальчишка, развернув письмо. — «Дорогая тётя Нефрона, — начал он читать. — Я пытался добраться домой сам. Я дошёл до Срединной земли. Демоны отобрали у меня лунник. Сказали, в их стране лунники не носят. Потом я добрался до города Ур-Шамаза. Там другие демоны схватили меня и отправили работать, потому что все люди в Срединной земле должны работать. Я говорил им, что я сморт, только у меня отобрали лунник, но мне не верят. Говорят, у право имеющих не бывает таких глаз, как у меня».
— Всё? — спросил Мирт, когда мальчишка умолк.
— Не всё. Грустненько это всё, — вздохнул маг и продолжил чтение. — «Тётя, пожалуйста, вытащите меня отсюда, как я вытащил нас тогда из колодца! Ваш Рем». Теперь всё.
Мирт забрал письмо.
— Спасибо, мальчик. Жаль, мне тебя нечем отблагодарить…
— Вы ведь вытащите того маленького сморта?
— Вряд ли у меня получится. Тем более, он сам виноват. Сбежал из школы.
— Я из своей тоже сбегал, — пожал плечами мальчишка. — Там было стрёмненько. Кормят фигнёй, и учителя-грымзы… Так что я его понимаю.
— Нельзя так делать, — сказал Мирт. Строгость его голосу не давалась. — Надо стараться. Хорошо учиться. А то будешь потом, как я.
Видимо, перспектива стать таким, как Мирт, показалась мальчишке ужасающей, потому что он кивнул и убежал. А может, юный маг не захотел выслушивать нотации.
Ровно в то же самое время, как в комнату Мирта влетела птица-почтальон, на подоконник Фарлайта тоже уселась почтовая птица, только покрупней размерами.
Когда Фарлайт отвлёкся от книги, то понял, что бесовица сидит на окне давным-давно, бесцеремонно наблюдая за ним.
— Ты милый, — сказала она.
— Кыш, — замахал на неё руками Фарлайт. — Оставь меня одного.
— …особенно, когда злишься.
— Ты кто вообще?
— Как кто?! Я Нинур.
— Не помню такую. Всё, улетай, господин занят.
Нинур была в шоке. Как кто-то посмел её не запомнить? Она ведь самая яркая бесовица во всём городе, и прилетала за горшками, выставленными на окно, каждый день, он не мог её не заметить…
Когда Фарлайт опять оторвался от чтения, бесовица всё ещё сидела на своём месте. Он был в лёгком замешательстве. Нинур ослушалась его приказа, но ведь он фраок, а она бес, она должна была послушаться его, разве нет? Будет ли нарушением закона скинуть её с окна? Если она ведёт себя так уверенно, значит, она имеет на то право?
И Фарлайт, который когда-то без угрызений совести запугивал человеков и наступал смортам на ноги только потому, что ему так хотелось, уткнулся в книжку, усмиряя раздражение. В конце концов, не будет же она сидеть там вечность, рано или поздно ей надоест!
Бесовице же зрелище не надоедало. Она изредка меняла позу, звеня монетами на украшениях, но всё так же не сходила с места. Решила сделать так, чтобы беспамятный Нергаль её всё-таки запомнил.
— Ты мог бы повернуться немножко… ну, не в анфас… у тебя будет более симпатичный ракурс, — вдруг сказала она.
Фарлайт увидел, что бесовица уже полулежит, подперев голову рукой, и не выдержал. Он метнулся к окну, схватил Нинур за мягкие плечи и воскликнул:
— Да оставь же меня в покое! Ты мешаешь мне читать!
— А зачем ты вообще читаешь столько времени? — спросила бесовица, улыбнувшись. — Жизнь проходит мимо. Ты заслужил отдых.
— Когда я читаю, я отдыхаю!
— Какой же ты всё-таки милашка, — Нинур томно вздохнула. — Такой умный… А, совсем забыла. У меня для тебя письмо.
Она вытащила крошечный конверт из декольте, отдала фраоку и спорхнула с окна.
— Наконец-то! — обрадовался тот, разворачивая письмо. Там было только одно слово: «Жду». Фарлайт понадеялся, что это записка от Гардакара, а не от похабной бесовицы, и полетел к судье.
Асаг уже ждал его, куда более приветливый, чем обычно.
— Бэл готов вас принять, — сказал он, расплываясь в елейной улыбке. Фарлайт ничего не ответил бесу и влетел в окно башни.
Судья сидел за столом. Булькающих банок с его прошлого визита будто бы поубавилось.
Гардакар смерил явившегося пред его очи фраока небрежительным взглядом. Ещё бы: судья так старался, сгоняя шкафом вес с подопытного, а тот опять начал отжираться!
— Говори, — сказал судья безо всяких приветствий.
— Я знаю, как убить других судей.
Судья молчал, ожидая продолжения. Его лицо выражало скепсис, но пасти на запястьях облизнулись, предвкушая, что план Фарлайта будет и вправду хорош.
— Не так много способов убить того, кто считается бессмертным, — начал визитёр. — Конечно, можно напасть в лоб. И, учитывая, что у нас много фраоков, мы победим. Хотя потеряем половину, а может, и больше… Так что я подумал, что лучший способ — это суицид. Мы должны отдать другому судье приказ самоуничтожиться.
— Гениально, — сказал Гардакар. — Вперёд.
— У вас есть величайший менталист, Каинах… Приказ должен отдать он.
— Как думаешь, стал бы я держать под рукой такого менталиста, что был бы способен — хотя бы в теории! — убить меня самого?
Гардакар поднялся с места и принялся расхаживать по комнате.
— Поздравляю, ты только что изобрёл горшок, — сказал он. — За те тысячи лет, что мы, судьи, действуем друг другу на нервы, мы пытались убить друг друга такой методой уже раз пятьдесят. Больше всех преуспел Нельжиа, потому что он тридан. Ему почти удалось! И даже ему — почти. Вот тогда я завёл себе Каинаха, чтобы слышал все телепатии на мили вокруг. Но даже он не сможет отдать приказ. У него не хватит энергии. У меня — не хватит энергии! А ведь я однажды подарил Норшалу змею, что должна была подточить его защиту. И всё равно без толку.
— Почему Норшалу? — удивился Фарлайт. — Я думал, ваш главный враг — Ирмитзинэ.
— О, кроме Норшала никто бы не рискнул принять подарок из моих рук, — хохотнул судья. — Ну, ты всё сказал? Свободен!
— Нет! Я знаю, откуда взять энергию! Мы должны совершить жертвоприношение. И множество душ, освободившихся из умерших тел, мы направим в Каинаха, а он — в судью. Допустим, в Норшала, раз его защита уже подточена.