Мерлин Маркелл – Творец (страница 27)

Просидев недвижимо несколько минут, я вдруг вскочил и крикнул, будто раненый зверь. Голос мой эхом прошёлся по сводам, и я выбрался наружу, боясь обвала. Я спросил Шермет, кто сделал это, и ответом было одно словосочетание — «твой клан». Я пытался уточнить, кто конкретно виновен в содеянном, но Шермет молчала. Мне не хотелось наказывать всех без разбору, но выбора не оставалось. Я приготовил отраву и отправился к источнику, из которого мои соплеменники обычно набирали воду. Там мне встретился мальчик, у которого я осведомился, кто сейчас сидит на троне. Тот назвал мне имя моего брата. Впрочем, я так и думал. «Знаешь, вода из растаявшего снега вкуснее и полезнее, чем вода из родника», — сказал я мальчику. Он хмыкнул и убежал, а я отравил источник. Не знаю, много ли моих соклановцев выжило…

Злой рок будто преследовал меня. Не поверишь, что я увидел, когда вернулся. Я хотел сделать Тиаре сюрприз, неслышно прокрасться в спальню и лечь рядом. А утром, проснувшись, она бы увидела меня и обрадовалась.

Итак, я тихо вошёл в спальню, и что же я увидел? Моя тихоня Тиара лежала в обнимку с каким-то мужиком. Я вышел на кухню, и проделал кое-какие манипуляции с бутылкой вина… А потом вернулся и устроил скандал. Какой чуши я только не наслушался. И что ей тяжело было одной, и что меня не было чересчур долго, и что я никогда не был нежен… «Так случилось, что он подарил мне своё сердце, а я ему своё», — сказала Тиара. Ох, как эта фраза запала мне в душу!

Я сделал вид, что успокоился и сказал, что мне срочно нужно выпить, а то произошедшее никак не уложится в моей голове. Любовник Тиары попытался пошутить, что и он не прочь принять на грудь, хотя бы за то, что внезапно вернувшийся муж не оказался ревнивым безумцем. Я захотел разнести ему голову чем-нибудь тяжёлым, но сдержался и махнул рукой, дескать, пускай Тиара живёт с тем, с кем хочет, и будет счастлива.

Я наполнил три кубка вином. Мы с этим змеёнышем выпили залпом, Тиара же немного пригубила из своего кубка. В ту же минуту любовник свалился на пол, а моя неверная жена подбежала к нему и начала причитать. Через несколько секунд и она лежала рядом. Со мной ничего не случилось — я ведь принял противоядие, перед тем, как разбудить их и устроить разборку. Я отнёс их в подвал… Они понимали всё, что происходит, моё зелье только парализовало их.

«Подарили друг другу сердца, говорите?» — сказал я им. — «А как я погляжу, они у вас как были на месте, так и остались. Непорядок».

Сначала я вскрыл грудную клетку любовнику Тиары, а потом ей самой. Как ты догадался, я поменял их сердца местами. Потом я зашил их, как смог. Вид у меня, наверное, был жуткий. Все руки в крови, безумный взгляд. Я уставился в потолок и расхохотался. Сверху на меня смотрел лик Шермет, сотканный из теней.

Я пообещал богине, что отныне моей возлюбленной будет только она, сама Смерть. Пол в подвале у нас земляной, там я и похоронил тела. Жаль, некому было показать мою ювелирную работу, хе-хе-хе.

Мой дом стал мне противен. Я в то время хотел забыть Тиару, но каждый угол мне напоминал о ней. Ещё больше мне напоминал её наш сын. Нет, я любил его… Но мне хотелось вновь пуститься в странствия, а ребёнок бы задерживал меня. Я не придумал ничего лучше, кроме как отдать его в монастырь. Да, к монахам единого Бога. Мне действительно больше ничего не приходило на ум. Я продал дом и уехал в столицу.

Там я провёл небольшое расследование — не помнит ли кто о деле многолетней давности? Как я и предполагал, мои деяния благополучно забылись. Правда только, меня пару раз «вспомнили» старые знакомцы, с которыми я занимался подпольными делами, но я дал им на лапу, чтобы забыли обо мне.

Я сумел приблизиться ко двору. Хотя я не стал личным врачом королевской семьи, но был близок к этому какое-то время. Многие придворные обращались ко мне за советом… Один раз у меня попросили яд. Видимо слухи о моей прежней жизни всё-таки сумели просочиться. Этот яд был довольно необычен, он не убивал, а сводил с ума. Если бы короля просто отравили, началось бы расследование. А получилось всё так, будто он просто сошёл с ума. Айнар к тому времени был уже стариком, поэтому никто не удивился, когда он начал терять рассудок. На трон усадили его сына, более выгодного короля для тех, кто заказал мне яд.

Я чувствовал себя в безопасности, мои покровители были воистину могущественными. Но однажды правосудие, если это так можно назвать, почти настигло меня. Каково было моё удивление, когда я однажды увидел на пороге своего единокровного брата. Тот явно разыскал меня не для того, чтобы поговорить по душам. Он обвинил меня в том, что я изуродовал его мать и перетравил почти весь клан. Я пытался отрицать свою причастность к заражению источника, но брат сказал мне, что один из детей вспомнил, как какой-то странный человек околачивался рядом с родником. Описание полностью совпадало с моим.

«Твои последние слова?» — потребовал брат, вознамерившись казнить меня на месте.

«Умри!» — выпалил я, метнув кинжал ему прямо между глаз. Брат неуклюже увернулся, и оружие отсекло ему ухо. Он взревел, прижал одну руку к ране, а другой рукой выхватил секиру и погнался за мной. Он не знал, что у меня дома было полно сюрпризов для него. Пробегая мимо полок, я схватил несколько склянок и бросил в него одну. Всё заволокло туманом, брат закашлялся и потерял меня из виду. Он вертелся, снося всё вокруг себя своим огромным топорищем, так что я не мог приблизиться к нему.

Я проклинал его всеми проклятьями, что только приходили мне в голову. Шермет подсказала мне бросить что-нибудь в книжный шкаф, я так и сделал. Брат, услышав зон разбившейся склянки, ринулся туда, ударив секирой по шкафу. Доски и книги повалились на него. Не успел он выбраться, как я уже воткнул кинжал ему в шею.

Я воспринял эту историю как знак, что мне пора опять отправляться в путь-дорогу. Я поехал в Ликерию, проведать сына. К моей печали, я нашёл лишь руины. Монастырь сгорел дотла.

Горе охватило меня. Я готов был отречься от Шермет, что пожрала пламенем и второго моего ребёнка. Но я сдержался, и решил расспросить местных жителей, не уцелел ли кто после пожара. Мне не дали определённого ответа. Если верить им, несколько монахов успели спастись, но неизвестно, где я мог бы найти их. Они разбрелись по всей стране в поисках нового пристанища.

Жуткая меланхолия охватила меня. В этом мире для меня не было дома, не могло быть и семьи. Я ушёл в леса, где прожил отшельником много лет… Но поздно… Я уже был продан тьме и обвенчан со смертью. Мне постоянно снилось, как я лишаю жизни презренных и недостойных, как я несу правосудие из тени. Любой другой счёл бы такие сновидения кошмарами, но не я. Видимо, я родился с меткой палача.

Поэтому однажды я собрал вещи и снова отправился в скитания по разным городам и странам. Шермет была довольна моим решением. Потом она снова отправила меня на север, к варварам. Я стал её миссионером.

Варвары считали меня кнар-шекк, тёмным шаманом. Долго же я мотался от одного клана к другому, пока не нашёл пристанища. Я ввязался там в борьбу за власть и усадил одного амбициозного парня на трон. Новый вождь чувствовал себя настолько обязанным мне, что даровал дом и учеников. Некоторых я из них научил варить зелья, но проклятья и путь тени никому из них освоить не удалось. Они впадали в транс, когда я проводил специальные ритуалы, но никто из них не встретился с Шермет. Видимо, только тот, в ком течёт кровь народа моей матери, способен говорить с тёмной богиней. Научив варваров всему, чему сумел, я снова отправился путешествовать, где совершил немало дел во славу Шермет… Я как раз был в столице, когда богиня пришла ко мне, поведав, что она готова забрать меня к себе, навечно…

…Вот и всё. Моя исповедь окончена.

— Тебе не нужно никакого божьего заступничества, — сказал брат Мартин.

— Верно, — ответил старик, усмехаясь.

— Я думал, в конце своей истории ты отречёшься от Шермет. Но я ошибся. Так зачем ты пришёл сюда?

Старик не успел ответить. В келью ворвалась городская стража, с отцом-настоятелем во главе.

— Это он? — спросили вошедшие у священника.

— Утром меня охватили сомнения, стоит ли выдавать тебя, — прошептал Мартин старику. — Но после того, что ты рассказал мне сегодня… О том, как убил мою мать… Как бросил меня…

— Брат Мартин! — окрикнул настоятель.

— Да, это он, — ответил священник, приходившийся сыном тому, кого отправил на верную смерть. — Грешник, убийца, еретик!

Стражники схватили старика и увели прочь.

— Я слышал, ты говорил о каких-то сомнениях, — сказал настоятель. — Ты не должен печалиться об этом. Даже нарушив тайну исповеди, ты поступил как должно, ибо это был сам Дьявол.

— Что с ним будет?

— Таких, как он, казнят без суда и следствия.

С этими словами настоятель вышел из кельи. Мартин потянулся к Библии, лежащей на столе. Его немного насторожило, что книга лежала лицевой стороной вниз, не так, как он обычно оставлял её.

Он взял книгу в руки и раскрыл её. Но то была не Библия — старик подменил её другой книгой. Одна страница на развороте была испещрена мелким, но разборчивым почерком, вторая страница изображала женщину в длинном и просторном балахоне.