Мерлин Маркелл – Творец (страница 24)

Только один народ поклоняется Шермет. Почти на другом конце света есть одно племя, живущее посреди болот. Моя мать, как я понял, принадлежала к их роду, но я никогда не узнаю, как же её занесло в наши края, где ей непосчастливилось попасть в рабство, а потом к варварам.

Как я уже говорил, в книге, кроме легенд, было много ритуалов, рецептов и заклятий. Я выбрал то, что позволило бы мне говорить с духами мёртвых. Я хотел ещё раз увидеться с матерью. То ли у меня было слишком мало опыта, то ли я допустил ошибку… Я потерял сознание, и в полусне мне привиделся силуэт Шермет, затянутый туманом. Богиня столь благосклонно отнеслась ко мне, что даже открыла мне то, чего я не знал. Например то, что это шаман призвал волка, растерзавшего мою мать, и что он ни перед чем не остановится, чтобы обеспечить своим внукам место на троне. А поскольку я официально был наследником, мне грозила смертельная опасность. Я поблагодарил Шермет за предупреждение, и она подошла ко мне, чтобы погладить меня… У неё были руки моей матери…

Я очнулся, преисполненный решимости. Через несколько минут я был уже в доме шамана, а по истечении ещё нескольких мгновений тот уже был мёртв, пронзённый собственным кинжалом. Я не остановился на этом и вернулся в дом моей семьи. Я собирался перерезать всех змей, и первым делом направился в комнату мачехи. Как оказалось, она не спала в ту ночь. Я застал её сидящей перед зеркалом и причёсывающейся. Она увидела меня в отражении и обернулась. Выражение её лица изменилось — она поняла, зачем я пришёл. Окровавленный кинжал, который я не удосужился спрятать, выдал меня. Мачеха хотела сказать что-то, но ужас сковал её. Я не смог её убить — мне пришло в голову, что её вины мало в этом деле. Может быть, её вообще насильно выдали замуж за моего отца. В любом случае, это не отменяло того, что она была редкостной змеёй, беспрестанно плетущей интриги. Я оставил ей шрам, полоснув кинжалом по лицу — чтобы запомнила меня. И хотя я объяснил ей, почему сделал это, готов поставить на что угодно, что она потом выставлялась перед остальными этакой невинной овечкой…

Она закричала, когда я ударил её, и мне пришлось срочно делать ноги. Я даже не успел навестить своих единокровных братьев, хотя не очень-то жалел об этом. Мне удалось остаться безнаказанным — я отправился в путь сразу же, и из вещей при мне были только кинжал шамана и гримуар моей матери.

Я бежал весь остаток ночи и следующий день, а потом свалился без сил. Я продолжал свой путь сюда, до самого Равнинного Королевства, да и там не остановился, пока не прошёл через полстраны.

В каждом городке, в каждой деревне, по которым я проходил, я оставлял свой след, а следами моими были умирающий скот и люди с ореолом порчи над головами. Я стал правой рукой Шермет. Она никогда не наказывала людей без причины, и я подражал ей, оттачивая своё мастерство только на тех, кто действительно заслуживал этого. Тот, кто несправедливо обходился с другими у меня на глазах, получал либо смертельное проклятье, либо мор для всех коров в его хлеву. В зависимости от силы проступка, конечно же.

Не смотри на меня так. Я приносил людям немало добра. Во время путешествия я собирал разные травки, и потом готовил снадобья, руководствуясь своей книгой. Понабравшись опыта, я даже начал экспериментировать с составлением лекарств. Многих я свёл в могилу из-за своих ошибок, но ещё больше я спас. Всё же, поскольку я не был гением в своей работе, мне нельзя было задерживаться долго на одном месте. Родственники тех, кого мне не удалось спасти, всегда настраивались враждебно против меня, хотя я делал всё, что мог.

Так я добрался до самой столицы, где и решил поселиться. К тому времени у меня уже хватало знаний, и поэтому на моих руках умирал не каждый третий, а каждый двадцатый пациент. А сколько я вылечил несмертельных болезней, того не перечесть.

Ты даже не сможешь представить, сколько грязи в этом богобоязненном городе, где церкви стоят на каждом углу. Несколько раз меня нанимали для составления ядов, которые не оставляют следов. Мне заказывали такие зелья, от которых принявший их пускает слюни от счастья, уставившись в потолок, и видит то, чего не видят другие. Нередко меня просили вылечить болезни, которые передаются развратом, причём дважды меня просили об этом важные чиновники, а один раз — монах… Да, ты не ослышался! Повнимательней приглядывай за своими братьями. Я сбежал из одного оплота лицемерия и фальши, а попал в другое.

Днём я лечил людей, а ночью вершил дела, угодные Шермет. Нет, я никого не убивал! Знаешь, я раскопал несколько могил… Вскрывал трупы… Знания о строении организма очень пригодились в моей работе. Что с того имела Шермет? Я приносил ей жертвы тем, что оставалось после опытов. Как-то раз она показала мне забаву — научила, как можно поднять мёртвого и даже заставить его говорить…

Я жутко не высыпался в то время. Становился неаккуратен, оставлял следы. Стало известно, что кто-то вскрывает могилы. Однажды, когда я возвращался домой от пациента, ко мне подошёл стражник и расспрашивал, расспрашивал… Мне удалось отвертеться, но мои слова не были полностью приняты на веру, я видел это в его глазах. Шермет открыла мне, что пока меня допрашивали, стража уже рыскала по моему дому. Если так, они нашли там немало интересного. Поэтому я сразу же отправился в порт и сел на первый попавшийся торговый корабль, отдав за право находиться на борту все деньги, что были у меня с собой.

Впрочем, деньги эти мне всё равно бы не пригодились. На нас напали пираты. Многих они убили, а оставшихся взяли в плен, и я оказался в числе этих людей.

Мне повезло, если это можно назвать везением. Пираты были родом с каких-то островов. Люди тамошних племён смуглы и черноглазы, как и моя мать, кстати. Я унаследовал от неё много черт, и пираты, приняв меня за соотечественника, обходились со мной мягче, чем с другими пленными. Они даже не стали отбирать те немногие вещи, которые у меня были.

Всё это не помешало им продать меня в рабство, как только мы высадились на берег. Так я повторил судьбу моей матери.

Какой была твоя мать, священник? Ах, сирота… Извини, что спросил. Бьюсь об заклад, она тоже откуда-то с островов, ты такой же чернявый, как и я. Ладно, колокол уже звонит. Я приду завтра.

Священники поднялись с колен после вечерней молитвы.

— Ты опечален, брат Мартин, — сказал один другому. — Что-то случилось?

— Сегодня я исповедовал одного старика, — ответил тот. — Старый язычник…

— Но раз он пришёл сюда, в обитель божию, значит, его душа ещё не потеряна?

— Хотелось бы верить, брат Иоанн. Хотелось бы верить.

— Что ж, я продолжу свой рассказ? Никто нам не помешает? Тогда слушай дальше. Нас привезли в Приграничье, небольшое царство на южном континенте. Знаменитый торговый центр. Торговля рабами там процветает.

Пленников отвели на рынок. Пират приказал нам построиться около стены, и Шермет шепнула мне на ухо, куда я должен встать. Через некоторое время пришёл хозяин арены, отсчитал себе десять будущих гладиаторов, и меня в том числе.

Так я попал на арену. Тут можно было вовсю разгуляться во имя тёмной богини. Каждый день — новая смерть для неё. Одно плохо, за несколько лет жизни в столице Равнинного Королевства я растерял форму. Шермет и тут помогла мне, даровав возможность предугадывать, как соперник собирается атаковать. Так, не пропустив ни одного удара за всю историю боёв, я приблизился к званию чемпиона.

Этот бой был самым сложным. Я бросил вызов лучшему бойцу всего Приграничья, и он был готов разорвать меня в клочья за такую дерзость. Он не знал, что за день до этого я отпрашивался у надсмотрщика прогуляться. Быть может, это последний раз, когда я побуду наедине с великолепием природы, сказал я ему. Он меня отпустил, но наедине побыть не дал — отправил кого-то присматривать за мной. Как ты догадался, я собрал в лесу нужные травы. Против того яда, который я нанёс на свой клинок, не устоял бы и дракон. Один точный удар, и мой противник дрался всё слабее и медленнее, мне оставалось только парировать. А потом эффектно я добил его. Можно было просто подождать, пока яд сделает своё дело, но хозяин арены всегда требовал, чтобы мы показывали захватывающее зрелище, а не тупо колотили друг друга.

Зрители рукоплескали. Я заметил одну девушку, прекрасную, как ночная тьма. С ней была другая, и та горячо что-то шептала моей красавице на ухо. Как я позже узнал, её звали Лилия… Так вот, Лилии, казалось, было вовсе неинтересно. Понятно было, что она не сама пришла сюда, а поддалась уговорам своей болтливой подружки.

«Миледи!» — зычно крикнул я на всю арену. — «Эту победу я посвящаю вам!» — и я преклонил перед ней колено. Все зрители стали оглядываться — к кому это обращается гладиатор? Лилия же была готова провалиться сквозь землю, а я всё стоял и смотрел на неё зачарованно.

Дни потом шли один за другим, и ничем не отличались от моей жизни до того, как я стал чемпионом… Только теперь я каждый раз видел мою Лилию среди зрителей. Я знал, она приходит на бои только ради того, чтобы взглянуть на меня, и после каждой победы смотрел на неё — не улыбнётся ли? И она улыбалась мне.

Однажды, когда я тренировался, ко мне пошёл надсмотрщик, и сказал, что меня хотят видеть. Лилия заплатила ему столь большие деньги, что мне разрешили побродить по городу, да ещё и без других сопровождающих. Впрочем, надсмотрщик заставил меня поклясться Хамирой, богиней-покровительницей Приграничья, что я не сбегу. И хотя мне ничего не стоило нарушить клятву именем той, что благоволит торгашам и ростовщикам, слово своё я сдержал.