Мэрион Брэдли – Трапеция (страница 149)

— Как по мне, пусть смотрит, пока не окосеет. Черт возьми, он сам научил меня не смешивать личную жизнь и работу.

Снова встав под ловиторку, Томми задался вопросом, действительно ли Анжело ожидает от них такого после всех этих лет дружбы. Он сам говорил, что, кроме как натравить на них полицию, Анжело мало что может сделать. А теперь Анжело, похоже, демонстрировал, как легко может испортить им жизнь, если захочет. Если это начнет действовать Марио на нервы…

«Проклятье, — в Томми поднялись одновременно гнев и отчаяние. — Только Мэтт начал возвращаться в форму, как Анжело взялся все портить!» Он понял, что определенно не против свернуть Анжело шею.

Накануне вылета в Даллас позвонил Барт Ридер. Марио ушел к зубному ставить постоянную пломбу, и трубку взял Томми.

— Привет, Барт, что случилось?

— На этой неделе начинаются съемки фильма про Парриша… по мне, лучше бы они немного повременили… и я буду занят. Когда они всерьез берутся за работу, это означает, что в кроватку рано и одному, а в пять утра шагом марш в студию пудрить носик.

Он говорил тем жеманным тоном, который, как знал теперь Томми, был личной шуткой, пародией на нечто, чем Барт не был и никогда не будет.

— Я просто не хочу, чтобы ты решил, будто я разлюбил тебя, дорогуша.

Томми хихикнул, но отвечать в тон не стал. У Барта была вся необходимая приватность, а вот телефон Сантелли стоял в холле.

— Не беспокойся, приятель. Но у нас здесь образовались кое-какие проблемы. Семейного плана.

— Вот черт, — сказал Барт. — В чем дело?

— Не хотелось бы говорить об этом по телефону.

— Кто-то слушает?

— Нет, но могут войти в любую минуту.

Голос Барта зазвучал сочувственно.

— Хочешь приехать и поговорить?

— Вряд ли получится. Завтра днем мы летим в Даллас с Джонни и Стеллой, там будет шоу.

— Значит, проблема не в них?

— Нет, — обсудить все с Бартом, зная, что он поймет, было большим искушением. — Не в них. В общем… Анжело кое-что увидел. Или решил, что увидел. Я мог бы его разубедить, но мне до жути надоело лгать. Так что я сказал ему думать, что хочет… и в итоге вроде как признался.

Барт присвистнул.

— Так вот откуда у Мэтта синяк.

— Боже, нет. Это он об перекладину.

Томми впервые понял, что все могло обернуться гораздо хуже. В армии ему приходилось сталкиваться с парочкой типов, которые свято верили, что само существование гомосексуалов бросает вызов их мужественности. Анжело сказал, что парень, попытавшийся к нему подкатить, получил взбучку. Этого Томми тоже не мог понять. Неужели человек размера Анжело боялся физического принуждения? По крайней мере Анжело в своей демонстрации неприязни не стал их избивать.

— Он объяснял про перекладину, — сказал Барт, — но я, признаться, не поверил. Подумал, что у вас снова какие-то разборки.

— Нет, у нас больше такого не бывает. Слушай, Барт, лучше я расскажу тебе все, когда не буду бояться, что сюда кто-то войдет и подслушает, ладно?

— Конечно, — тон Барта снова сделался деловым. — Вообще-то я звонил, чтобы спросить, не поужинаете ли вы с Мэттом со мной сегодня. Уолли Мейсон, режиссер, хочет, чтобы вы подписали в офисе контракт насчет дублирования. Собирается взглянуть на вас, посмотреть, как сделать из вас братьев Парриш. Он, наверное, днем позвонит. Сможете придти?

— Конечно. Мэтт скоро вернется от дантиста.

— Завтра начинаем съемки в студии, а через неделю едем на зимнюю квартиру

Старра. Хотят снять как можно больше циркового антуража, прежде чем цирк откроется в Мэдисон-сквер-гарден. И полеты они тоже захотят снять. Так что вам надо подписать контракты, присоединиться к профсоюзу и «Эквити» и все такое… вы же члены профсоюза?

— Я с детства, — ответил Томми. — И зимой Анжело заставил меня присоединиться к профсоюзу каскадеров. Насчет Мэтта не знаю… надо его самого спрашивать.

— Ладно, уладьте все с Мейсоном, он ответит на ваши вопросы, а потом я везу вас обоих на ужин.

Томми по голосу слышал, что Барт ухмыляется.

— Коллективная ответственность, сам понимаешь. И пусть снимают нас сколько угодно… В смысле, пусть фото хоть во все газеты попадут, у нас есть отличной деловой предлог. «ЗВЕЗДА ЦИРКОВОГО ФИЛЬМА УЖИНАЕТ С НАСТОЯЩИМИ ЦИРКОВЫМИ ЗВЕЗДАМИ». Так что смогу со спокойной душей вытащить вас в город прямо под их любопытными носами.

— Хорошо, мы будем.

Уолли Мейсон оказался толстеньким невзрачным человечком с сильным бруклинским акцентом. Трудно было поверить, что перед ними режиссер международной известности. Барт Ридер тоже был здесь, и Джим Фортунати, которого взяли техническим консультантом для сцен полета.

— Контракт для Летающих Сантелли, — сказал им Джим. — Сколько людей в труппе, Мэтт?

— Сейчас трое. Томми, я и Стелла.

— Хорошо. Парриш тоже так работал — он сам, его брат и Эйлин Лидс. Когда Эйлин погибла, он выступал с Реджи и Клео. Клео может дублировать и Эйлин, и Клео — у обеих рыжие волосы.

— Стелла будет довольна как слон, — заметил Томми, вспоминая детское благоговение Стеллы перед Клео.

Джим рассмеялся.

— Клео тоже. Она считает Стеллу восхитительной.

— Надо бы не забыть ей передать, — сказал Марио. — А кто играет Клео в фильме?

— Джессика Андерсон, — ответил Мейсон. — Мы хотели взять Луизу Ланарт, но она слишком высокая.

Джим дружески улыбнулся Барту:

— Жаль. Но даже когда Клео была юной, между ней и Барни не было никакого романтического интереса, и она четко донесла это до сценариста, когда подписывала согласие использовать ее имя. Я знаю, что ты хотел бы видеть свою жену в главной роли, но просто не вышло. А для Эйлин Лидс мисс Ланарт слишком молода… та была на десять лет старше Барни.

— Такое трудно заставить выглядеть романтичным, — сказал Мейсон. — Как Парриш вообще женился на сорокалетней женщине, когда ему самому только исполнилось тридцать? Просто потому, что она была цирковой звездой?

— Нет, — возразил Фортунати. — Он сходил по ней с ума. И так до конца и не оправился после ее гибели. Забавно звучит, но они женились по любви.

— Ничего страшного, — вежливо сказал Барт. — Луиза профессионал. Она понимает, как в этом бизнесе делаются дела.

Но улыбка его была иронической, и на момент он встретился с Томми взглядом.

— Вы заметите, мистер Гарднер, — сказал Уолли Мейсон, — что этот контракт дает студии эксклюзивное право на ваши услуги и первое обращение, пока шоу не откроется первого мая в Мэдисон-сквер-гарден, с предоставлением дополнительного времени после того, как цирк в самом деле начнет работу. Вы знаете, где у Парриша произошел несчастный случай?

Марио покачал головой.

— Я был маленьким. Все города выглядели для меня одинаковыми.

— Думаю, мы сможем устроить все так, чтобы не было противоречий, — сказал Фортунати. — Кстати, вы есть в титрах.

Томми через плечо Марио прочел строчку, на которую показывал Джим. «Полеты исполняются Летающими Сантелли».

— Джим специально для вас выпрашивал, — добавил Мейсон. — Я думал, достаточно будет указать, что эпизоды в цирке сняты в сотрудничестве с Цирком Старра.

— Спасибо, Джим, — сказал Марио. — Значит, советуешь подписать, как есть?

Добродушный голос Мейсона вдруг зазвучал напряженно.

— Вы имеете полное право позвать собственного юриста, мистер Гарднер. Это наш стандартный контракт для всех каскадеров, чьи услуги оплачиваются не поденно.

— Я вовсе не спорю. Просто Папаша всегда советовал читать, прежде чем подписывать, — сказал Марио, с неуверенной улыбкой просматривая бумаги. — Ты включил сюда список трюков, Джим?

— Все верно, — заметил Мейсон. — Я не отличу летающую трапецию от летающей тарелки. Вот для чего мне консультант. Я просто сказал ему, что мне нужен человек, который точно сделает этот особенный трюк Парриша… тройное как-там-его.

Фортунати, улыбнувшись, переглянулся с Марио.

— Тройное сальто назад с двумя пируэтами обратно. Если пируэты не получатся, смонтируем.

— Получатся, — заверил Марио и быстро просмотрел остаток контракта, временами проговаривая отрывки вслух.

— Репертуар исполнителя, уточненный техническим консультантом, включает тройное сальто назад с двумя пируэтами обратно, двойное сальто вперед и назад, пассаж и другие трюки, которые могут исполняться по взаимному согласию обеих сторон… ясно, ясно…

Он посмотрел на верхнюю часть страницы.