Мэрион Брэдли – Трапеция (страница 129)

Ладно, ребята, напишем «Летающие Сантелли». Потому что если Стелла чего-то хочет, она это получит.

Голос его был таким сердитым и враждебным, что они поостереглись комментировать.

Облегчение Томми диктовалось еще и чисто личными соображениями. Пока они оставались участниками семейного номера, вероятность, что их коснутся какие-то отголоски старого скандала, была минимальной.

Барт Ридер этим днем пришел ликуя.

— Теперь все официально, ребята, — объявил он. — Мой агент подписал меня на роль. Кое-какие кадры сделают в зимней квартире Старра. Не там ли будут снимать ваше шоу?

— Примерно, — подтвердил Джонни. — В округе Ориндж.

— Какая разница. Я просто рад, что не надо забиваться в какой-нибудь Техас.

— Я тоже, — сказал Марио. — Техасом я сыт по уши.

— А живая аудитория будет? — поинтересовался Барт. — Можно мне достать местечко?

Джонни пожал плечами.

— Конечно. Мы приедем на пару дней раньше — установим оборудование, немного порепетируем, привыкнем к свету и костюмам. Можешь прийти на генеральную репетицию.

— И чем чаще нас будут видеть вместе, — добавил Барт, — тем вернее подумают, что Летающие Сантелли собираются дублировать в фильме про Парриша.

— Согласен. Если бы Мэтт снова начал делать это проклятое тройное!

Марио пообещал Ридеру, что тот сегодня сможет попробовать перелет к ловитору. Он нацепил на Барта лонжу и отправил Томми его ловить. Несмотря на лонжу, первые пять раз Барт падал, и Томми обнаружил, что восхищен выдержкой Ридера. Самому ему полет давался так легко, что он никогда не задумывался, какое это на самом деле опасное дело.

Когда они устроили перерыв, Томми спросил Барта:

— Зачем ты вообще это делаешь? Тебя все равно будут дублировать.

— Из тщеславия, наверное, — легко откликнулся Ридер. — Не хочу признавать, что есть что-то, чего я не могу.

— Не самая хорошая причина.

— Возможно. Но другой у меня нет.

Подошел Марио с полотенцем на плечах.

— Будешь еще пробовать, Барт?

— Слушай, — пробормотал Томми, — может, это я лажаю? Может, позвать Джонни?

— Нет нужды, — возразил Марио. — Ты ловишь лучше, чем думаешь. У тебя хороший тайминг, как и у Стеллы. Была бы она фунтов на двадцать-тридцать тяжелее, стала бы лучшим ловитором в семье.

Раскачиваясь вниз головой в ожидании Марио, Томми размышлял над этим. Смутно, краем глаза, он различал размытые движения другой трапеции. Автоматически, не думая, он напряг плечевые мышцы и слегка удлинил кач.

Стелла была на мостике, но ее он тоже не видел. К нему приблизился летящий силуэт — секунда напряжения, расслабление — их руки встретились, скользнули, укрепились, и вот Марио раскачивается вместе с ним. В ушах гудела кровь. Держу пари, я мог бы поймать его на тройном. Но стоило этой мысли промелькнуть, Томми тут же ее прогнал. Здесь нужен тяжелый ловитор. Я не Фортунати. Если Марио попробует и не сможет, это его добьет.

Началась рекламная кампания вокруг «Полетов во сне». Фотограф сделал снимки их костюмов — для журнала про кино, который постепенно набирал популярность. За три дня до шоу Джонни и Томми разобрали аппарат и сложили его во взятый напрокат грузовик.

— Хочешь, я сяду за руль? — спросил Томми. — В армии я водил такие.

Джонни покачал головой.

— Я сам. Полюбил водить грузовики, когда мы ездили с шоу Фререс и Страттона. Для нас со Стел это будут воспоминания о старых добрых временах, так, детка?

Путь до зимней квартиры Старра отдавал ностальгической ноткой и для Томми. Только теперь он сам был за рулем: из-за своего больного запястья Марио старался не водить, если была возможность посадить за руль кого-то другого.

Цирк Старра открывался через четыре недели на Мэдисон-сквер-гарден, и репетиции должны были быть в полном разгаре. Окрестности тем не менее пустовали, о скором открытии напоминали только афиши, расклеенные на каждой подходящей поверхности.

— Где все? — удивился Томми.

— Пасхальные выходные, — пояснил Джонни. — А как еще, по-твоему, телезионщиков пустили бы сюда в разгар репетиций?

Для киношников выходных не было, и они споро устанавливали свои камеры и софиты. К тому времени, как они закончили, у входа в тент успела собраться небольшая толпа. Наконец, все было готово. Летающим Сантелли полагалось прибыть завтра для генеральной репетиции, провести ночь в местном мотеле и на следующий день сняться в прямом эфире. От группки зрителей отделилась знакомая высокая фигура.

— Привет, Мэтт, рад тебя видеть, — сказал Джим Фортунати, и Марио протянул руку.

— Привет, Джим.

— Каждый раз, когда я встречаю Лионеля, он спрашивает о тебе. Ходят слухи, что ты будешь летать в этом новом фильме о Паррише.

— Точно еще ничего не известно. Как дела у Лионеля?

— В последний раз были неплохо, — сказал Джим. — После того несчастного случая он не вернулся в воздух. Открыл какое-то местечко для туристов в Сан-Диего. Слушай, почему бы вам четверым не пойти в наш трейлер. Поужинаете с нами. Клео будет рада.

По дороге к трейлеру Джим прибавил:

— Мэтт, я видел твою малышку на днях. Твоя жена… эээ, бывшая жена приводила ее на репетицию. Уверен, она вырастет красавицей. Очень похожа на Лисс в детстве.

На лице Марио промелькнула тень.

— Я не знал, что Сьюзан еще в шоу. Мы не виделись с того дня, как разбежались.

— Вот как? Она спрашивала, где вы остановитесь, когда услышала, что вы собираетесь приехать.

— Я знаю, чего она хочет. Видно, придется все-таки встретиться.

Клео, как всегда стройная и милая, встретила их в трейлере. Ее пламенеющие волосы превратились в каштановые, она сделала модную короткую стрижку, но других видимых изменений не было. Правда, вокруг глаз появились морщинки, которые Томми не помнил, но улыбалась Клео все так же безоблачно. Она крепко стиснула в объятиях Марио, дружески обняла Томми. Стелла, когда их представили друг другу, застеснялась и будто язык проглотила.

— Я видела вас по телевизору, — сказала Клео с быстрой ослепительной улыбкой.

— «Дни и ночи цирка?» Так я и думала. Ты немного напомнила мне Люсию.

— Фамильное сходство, — бодро сказал Джонни.

В кухне было тесновато, но никто не жаловался. Томми помнил, что для Марио и Джонни это семейное воссоединение. Глядя на поднос еды на маленьком столе, Марио пошутил:

— Да ты, видать, училась готовить все эти годы.

Клео рассмеялась.

— Старого пса новым трюкам не выучишь. Я заказала ужин в одном из этих заведений, где готовят жареных цыплят целыми ведрами.

— А на вкус почти как домашнее, — заметил Джонни, вонзая зубы в бисквит.

Клео захихикала, как девочка.

— Домашняя готовка навроде моей — вот почему мужчины бегут из дома, — сказала она. — Мэтт, ты будешь завтра делать тройное? Нет? Жаль. Саймон Барри хороший парень и неплохо летает, но до тебя все-таки не дотягивает. Люди привыкли молиться на любого, кто может сделать тройное, но теперь, когда его делает каждый хороший воздушник, они начинают понимать, что дело не в способности совершить третий оборот. Главное не то, что ты его делаешь, а как ты его делаешь.

Марио, которому явно стало неловко, покачал головой.

— После Лионеля осталось не так уж много ловиторов, которые смогли бы меня поймать.

Клео глянула на Джонни.

— Я думала, ты достаточно крупный.

— Я тоже, — сказал Джонни, — но Марио так не думает. О тройном болтают кучу чепухи. Как ты сказала, много кто делает его просто чтобы доказать, что они могут, и я хотел, чтобы Марио сделал его для шоу. Но он все еще зациклен на этом дурацком мнении, что ловитор для этого трюка должен быть каким-то суперменом. Разумеется, когда его только изобрели, оно было чем-то особенным.

Сколько Барни Парриш его тренировал? Четыре года? Пять? Теперь это занимает куда меньше времени. Трудности полета сильно преувеличивают, — добавил он, и Томми почувствовал в его словах вызов. — Черт побери, я могу подготовить человека к номеру за три месяца, если он делает то, что ему говорят.

— В детстве я три года училась играть на пианино, — без обиняков высказалась Клео, — и могла сыграть любой баптистский гимн. Но это не делает меня Владимиром Горовицем[6]. Есть трюки на трапеции, Джонни, а есть полет.

Она через стол протянула Марио свою маленькую, испещренную веснушками руку.

— Вот почему я надеялась снова увидеть его в твоем исполнении.