Мэри Стюарт – Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (страница 93)
Я разжала руку, и пушинки медленно осыпались на глину.
– Вы уже говорили с Жюли?
– Нет, – просто ответил Дональд. – Все произошло так быстро, видите ли, мы ведь и познакомились-то только восемь недель назад. Я не хочу сказать, что сам не уверен в своих чувствах, но я не знаю, насколько она… ну, то есть она так молода…
– Ей уже девятнадцать. Современные девушки в девятнадцать лет твердо знают, чего хотят.
– В самом деле? – В голосе его послышалась легкая неуверенность, и я подумала, не вспомнил ли Дональд о другой девятнадцатилетней девушке, жившей в Уайтскаре восемь лет назад. – А мне казалось, Жюли отчетливо дает понять, что не знает.
– Вы про Билла Фенвика? Славный мальчик, но, уверяю вас, на его счет вам беспокоиться не стоит.
– Я думал не о Билле Фенвике.
– Так о ком же?
– О Конноре.
– О Коне? – Я захлопала глазами, а затем решительно объявила: – Если спросите меня, так я скажу, что он ей даже и не нравится.
Дональд тем временем уже извлек трубку и теперь набивал ее снова: скорее, чтобы чем-то себя занять, нежели из потребности закурить. Он вскинул глаза, и взгляд его словно бы сделался жестче.
– А мне казалось, Коннор из тех парней, от которых девушки просто-таки с ума сходят.
– Ох, да право же… Кон, безусловно, хорош собой, – нетерпеливо оборвала его я. – Неотразим, если угодно. Но Жюли отродясь не поглядывала в его сторону, а уж возможностей ей было не занимать… Бог свидетель, если в пятнадцать-шестнадцать лет она осталась равнодушна к чисто внешнему блеску Кона, так, скорее всего, уже и не переменится. Вы забываете: она же здесь выросла. Возможно, она видит в нем брата, причем не самого любимого.
– Думаете? Я в таких вещах полный профан. Мне просто казалось, что такое вполне возможно… и так уместно!
– Уместно? Вот уж сомневаюсь! Как бы то ни было, Жюли далеко не глупа, и времени, чтобы увлечься Коном, у нее было хоть отбавляй, а вместо того она… – Я умолкла и рассеянно провела пальцем по тугому пурпурному цветку чертополоха. – Просто сейчас в Уайтскаре обстановка несколько… сложная. Не могу объяснить почему… это вроде как эмоциональный настрой…
– Знаю, – неожиданно подтвердил Дональд. – Всяк и каждый слишком уж остро сознает, что поделывают другие.
– Вы тоже это почувствовали? Значит, вы меня понимаете. Отчасти это связано с моим возвращением, и с дедушкиной болезнью, и с новым завещанием… ох, да все, вместе взятое! Ужас что такое, просто места себе не находишь! Я знаю, что и Жюли это чувствует, и панически боюсь, что она сотворит какую-нибудь откровенную глупость. Если бы не это, я бы зажила себе спокойно, радуясь возвращению, и положилась бы на ее здравомыслие и хороший вкус, но сейчас…
Голос мой беспомощно прервался.
– Знаете ли, намеренно или нет, но вы только что сделали мне комплимент, – отозвался Дональд.
Я взглянула на него. Очень довольный, невозмутимый, уверенный в себе, шотландец спокойно уминал табак в чашечке трубки. Я вдруг поняла, что ягненочек, которого я пыталась заслонить от порывов жестокого ветра, вполне подрос и превосходно владеет собой. Я недооценивала Дональда. И Жюли тоже, подумала я, забавляясь про себя. Мое беспокойство рассеялось.
Я облегченно вздохнула. И злорадно усмехнулась:
– Ничего подобного. Это все раздвоенный язык. С чего вы взяли, что речь идет о вас?
Глаза его блеснули.
– А мне и в голову не пришло, что вы можете иметь в виду кого-то другого. Счастливый дар шотландца – глубочайшая и непоколебимая вера в собственные достоинства!
– Ну так и держитесь за эту веру, а про Кона забудьте, – посоветовала я. – Небеса милосердные, да что на меня нашло? Дональд, не спрашивайте почему и, если хотите, судите за непростительное вмешательство, но я молю Бога, чтобы вы просто-напросто взяли да и сделали девочке предложение!
Дональд усмехнулся, отчего лицо его сразу преобразилось, точно по волшебству.
– Сочту за удовольствие. А теперь идемте. По этому склону спускайтесь осторожнее, здесь камни осыпаются. Обопритесь на мою руку. Вот так.
– Ох, да тут, под водой, глубоко!
– Верно. А теперь сюда. Все в порядке, можно пройти по краю, здесь безопасно.
В тени уступа, где мы остановились, неподвижная вода отливала бильярдно-зеленым. Обточенные края заводи образовали крутые скаты, как в плавательном бассейне. Высокие утесы с двух сторон сходились под прямым углом, а там, где стояли мы, дно карьера устилал гладкий, голый камень, ровный, точно бетон, перед нами же поверхность резко обрывалась вниз – туда, где футах в четырех стояла вода.
Здесь, в тени, вода казалась маслянисто-болотной, чуть матовой, и слегка зловещей, но там, где падал солнечный свет, поверхность отсвечивала травянистой зеленью с прожилками водорослей, а под водой отчетливо вырисовывались очертания каменных разломов, окрашенные, в зависимости от глубины, в зелено-золотистые и золотисто-нефритовые тона, точно ломтики персика в шартрезе.
– Интересно, почему это самые величественные и грозные природные массивы, вроде вулканов или ледников, кажутся милыми и безобидными в сравнении с заброшенными постройками людей? Просто жуть берет, – заметила я.
Дональд рассмеялся:
– Как профессионал, скажу, что все зависит от срока давности. Если времени минуло достаточно, весь мусор, что попротивнее, исчезает сам собой – скажем, проржавевшие железяки или вон тот старый ботинок, и хотел бы я знать, откуда, ради всех святых, взялась здесь эта коляска? – и остается, так сказать, дочиста выбеленный скелет вместо разлагающегося трупа.
– Ради бога, хватит! Меня просто в дрожь бросило! Вы привели меня сюда, чтобы показать покойничка?
– Вовсе нет. – Дональд указал на одну из наклонных каменных глыб под водой, подпирающую стену карьера, точно контрфорс. – Видите вон тот камень?
– Тот, что сдвинут набок? Ну да. Со стороны покажется, будто его нарочно обтесали, правда? Этакий аккуратненький, ровный брусочек.
– Камень и впрямь обтесан. – В голосе Дональда прозвучало нечто такое, что заставило меня поднять глаза. – Взгляните-ка еще раз. Видите насечки?
Я пригляделась внимательнее.
– Да… кажется. Не уверена. Вы имеете в виду вон те неровности, наискось через плиту? Неужто они искусственного происхождения?
– Думаю, да. Изначально отметины эти были весьма отчетливы: это же следы долота. Плита пробыла под водой слишком долго, а ведь даже стоячая вода камень точит, дай только срок.
Я выпрямилась, взглянула на него.
– Какой же срок?
– Понятия не имею. Я ведь не знаю, когда затопило этот участок карьера. Но вон те глыбы были добыты примерно две тысячи лет назад.
– Две тыс… – Я умолкла на полуслове и озадаченно выпалила: – Неужто римляне?
– Так мне кажется. Две тысячи лет назад здесь основали каменоломню. Позже – полагаю, что много позже, – «белый шрам» среди лесов снова пошел в дело: здесь опять начали добывать камень. Возможно, римские выработки уже затопило; как бы то ни было, добавились новые, а старые бросили на произвол судьбы. А в этом году весна выдалась засушливая, уровень воды на пару футов понизился, а я как раз рыскал в здешних краях, глядь – а тут плиты. Вот так оно и случается.
– А это… это важно? Простите, я ужасно невежественна, но о чем это вам говорит, кроме того простого факта, что здесь добывали строительный материал для Стены?
– Не для Стены. Это вряд ли, учитывая, что Стену возводили вдоль базальтового пласта. Камень добывался прямо на месте.
– Тогда для крепости в Западном Вудберне? Для Хабитанкума, где вы работаете?
– Исключено, в силу тех же причин. Там есть свой камень. Римляне предпочитали по возможности использовать местный строительный материал, экономя время и средства перевозки.
Дональд словно выжидал, благодушно поглядывая на меня. Прошло несколько секунд, прежде чем в голову мне пришел до крайности простой вывод.
– О! Да, поняла. Но, Дональд, здесь поблизости нет никаких римских построек, верно? По крайней мере, я ничего такого не слышала, а если бы что-то было, так на карте с масштабом в один дюйм это бы непременно пометили?
– Вот именно, – отозвался археолог.
Я недоуменно воззрилась на него:
– А, ясно! Вы думаете, что-то может найтись? Какие-нибудь до сих пор неизвестные римские сооружения?
Дональд засунул трубку в карман и отвернулся от воды.
– Понятия не имею, – сказал он, – но ведь искать не запрещается? А теперь, если вы готовы, я завезу вас в Уайтскар, а потом прокачусь к мистеру Форресту и спрошу, не позволит ли он пошарить в его владениях.
Глава 13
Добравшись до фермы, мы обнаружили там Лизу, пребывающую в некоторой растерянности: ей не терпелось излить на меня повесть о великом бедствии, в каковой фигурировали бисквит со взбитыми сливками и черно-белый кот Томми.
– Пусть только еще подойдет к молочной, я ему шею сверну, – объявила Лиза с непривычной для нее свирепостью.
– Нельзя забывать, что он ест за восьмерых, – заметила я кротко.
– Чушь, – отрезала Лиза. – С тех пор как он окотился, прошло уже несколько дней. А, поняла. Ну даже если он и кормит семерых котят – и скажу вам, что если только отыщу их, так утоплю весь выводок, – это еще не оправдание, чтобы слизать сливки с бисквита, который я приготовила для праздничного ужина.