Мэри Стюарт – Гончие Гавриила (страница 27)
Длинный изогнутый тоннель оказался не слишком ровным и очень темным. Мы двигались медленно. Насколько я разглядела, стены были из почти необработанного камня, никаких рисунков. Местами к ним приросли грубые подставки для факелов. Грубый пол был очень сильно истерт, грязен и даже местами с дырками. Однажды сгусток темноты заставил меня остановиться и вцепиться в руку Чарльза, но крыса, которая там, скорее всего, жила, не показалась. Проход повернул вправо, немного поднялся вверх и встретился с другим.
Мы остановились у развилки. Наш коридор был основной линией нового «Т», а верхнюю планку составлял тоннель побольше. Чарльз выключил фонарь, минуту мы постояли, прислушиваясь. Воздух стал еще свежее, и легко было угадать, что перед нами ― выход на улицу. Где-то вдалеке справа я услышала пыхтение и скулеж гончих. Чарльз направил туда луч фонаря, осветил грубый пол, переходящий в широкие ступени.
― Этот, очевидно, идет прямо к воротам, что значит, если я прав… ― Он посветил фонарем влево, почти немедленно мы увидели, что не так давно здесь проходила лошадь и оставила явные следы прямо посередине коридора. ― Я не ошибся. Именно там.
Через две минуты мы смотрели через деревья на реку Адонис.
Ворота были вырублены в скале, уходили в нее глубоко ниже уровня плато за дворцом. К ним вела крутая тропа, над входом торчали и нависали корни деревьев. Вьющиеся растения разрослись и почти замаскировали проход сверху. Подходя с плато, можно было бы увидеть только обрыв. Площадка перед воротами была достаточно широка для одного коня, ворота в очень хорошем состоянии были заперты и закрыты на задвижку.
― Видишь? ― спросил кузен. ― Достаточно большая дверь, чтобы вошел мул или лошадь, и прямой проход под сералем в мидан. Хвала Аллаху, лазить по стенам не придется. Очень мило с их стороны оставить ключ в замке, как ты считаешь? Пойдем обратно. Нет, не закрывай ворота, мне кажется, так будет лучше. ― Он посмотрел на часы. ― Уже больше двух. Они не могут не спать всю ночь, как ты считаешь?
― Если кто-то и бодрствует, то только бабушка Ха.
― Да, ну… ― Он смотрел на землю, играл кнопкой фонаря, явно о чем-то сосредоточенно размышлял. Неожиданно поднял голову. ― Теперь обратно?
― Обратно? К двери принца? Она, наверное, тоже заперта.
Древность дворца создавала очень странное настроение, я сказала это почти с облегчением, а Чарльз быстро на меня взглянул.
― Возможно, хотя сомневаюсь, что они запечатывают внутренние части дворца, так сказать. Кристи…
― Да?
― Хочешь продолжать?
― Продолжать? То есть здесь? А куда еще можно пойти?
― Я говорю о двери принца. Может, предпочитаешь вернуться в сераль?
― А ты?
― Нет, не сейчас. Но если желаешь подняться наверх и оставить это на меня…
― Сделай милость, не надо, а? Не боюсь Джона Летмана, что бы ты там не думал.
Он начал что-то говорить, потом, очевидно, подумал лучше и произнес:
― En avant, mes braves.[14]
Мы пошли вперед.
И дверь принца оказалась открытой. Она безмолвно распахнулась в длинный сводчатый черный коридор, очень тихий и совершенно пустой. Чарльз остановился. Свет фонаря почти терялся в распростершейся перед нами темноте. Мне показалось, что кузен не уверен в себе, но тут он пошел вперед. А я за ним.
Коридор, как и спиральная лестница, когда-то был богато разукрашен, но, хотя и относительно чистый, явно требовал ремонта. Пейзажи на стенах потускнели и осыпались, даже при свете фонаря бросались в глаза их повреждения. Мраморный пол чем-то застелили, так что наши шаги не были слышны. Тихий мертвый воздух пах пылью.
С обеих сторон через равные промежутки расположились дверные проемы, я к таким уже привыкла во время своих блужданий. Большинство было просто провалами в темноту, двери болтались на сломанных петлях, демонстрируя пустоту или беспорядок. Чарльз посветил фонарем в первые, они содержали только огромные кувшины.
― Только сорок разбойников, ― прокомментировал он.
― А ты что ожидал?
― Бог его знает… А вот пещера Алладина. Минуточку, давай посмотрим.
Сначала я не поняла, что привлекло его внимание. Комнату заполнял почти такой же мусор, как наверху, в серале ― мебель, безделушки, пауки, все это копилось годами. На грязном шкафу сгрудились книги, не такие пыльные, как все остальное. Луч фонаря скользнул по ним, а за ним отправилась рука Чарльза. Она перевернула самый толстый том.
― Так я и думал.
― Что это?
― Толковый словарь.
Книга открылась в его руке. Я заглянула через плечо.
― Очень полезно. Знаешь, кто такой налим? Рыба семейства тресковых, водится в пресных водах Евразии и Северной Америки к северу от 45 градусов северной шпроты. Чего тут непонятного? Кроссворды, Чарльз.
― Ты совершенно права. ― Он закрыл книгу, подняв облако пыли, и взял другую. Она оказалась меньше словаря, но важнее, в толстой кожаной обложке, которая, несмотря на слой пыли, была явно старательно и вручную обработана. Он держал ее осторожно, под пылью блестела позолота.
― Что это?
― Коран. Довольно-таки роскошное издание, между прочим. Посмотри.
Плотная дорогая бумага, арабские буквы, красивые сами по себе. Орнамент в начале сур, или глав. Не такая книга, чтобы бросить в пыльную комнату и забыть. Чарльз положил ее без комментариев и опять посветил в темноту.
― Видишь?
Сначала я не поняла, какая часть серого анонимного мусора его заинтересовала. Сломанная скрипка, что-то вроде пары роликовых коньков, кожаные плети, хомуты и кисточки. За всем этим высветились два пыльных объекта, похожих на игрушки. Китайские собаки. Я глазела на них секунд пять, пока до меня дошло.
― Неужели твои гончие Гавриила?
― Именно и в точности так. Подержи фонарь, пожалуйста…
Он осторожно отложил сбрую и взял одну из собак в руки. С удивлением я обнаружила, как осторожно, почти нежно, он умеет обращаться с предметами. Достал платок и стал вытирать с собаки пыль. Она медленно оживала под нежными движениями платка. Странное существо, смесь льва и собаки, примерно шесть дюймов высотой, сделанная из сияющего ярко-желтого фарфора. Она присела на задних лапах, одну переднюю положила на мяч. Голова повернута к плечу, уши откинуты назад, широкий рот улыбается. Густая волнистая грива. Хвост закинут на спину. Веселое внимание, игривая пламенность. Ее подружка на полу, покрытая пылью, держала под лапой не мяч, а щенка с пушистым хвостом.
― Кто бы мог подумать? ― сказал Чарльз. ― Что ты о них думаешь?
― Не спрашивай, ради Бога. Я в этом не разбираюсь. Правда предполагается, что это собаки?
― Их называют собаками Фо, или буддистскими львами. В точности никто не уверен, каких зверей они из себя изображают.
― А кто такой Фо?
― Сам Будда. Это ― единственные действующие лица буддистской мифологии, которым разрешено убивать, и только для защиты господина Будды. Официально они ― защитники его храма. ― Чарльз повертел сияющее существо в своих руках. Морщинистое создание усмехнулось, как пекинес.
― Знаешь, ― сказала я, ― мне кажется, я их помню. Но непонятно, как они сюда попали. Я думала…
― Да, ― сказал Чарльз. Он опять поставил собаку на пол, резко выпрямился и взял фонарь из моей руки. У меня создалось впечатление, что он не слышал произнесенных слов. ― Продолжим нашу программу? ― Не дожидаясь ответа и больше не разглядывая содержимое комнаты, он быстро вышел в коридор.
Там было тихо и темно, также пахло пылью. Мимо проплывали нарисованные на стенах деревья, прерываемые пещерами дверей. Впереди коридор не резко повернул налево, фонарь осветил еще один дверной проем той же формы, как и остальные, но все равно совсем другой. Не зияющая пещера. Арку перекрывала дубовая дверь, новая и прочная, как корабль, и не только плотно закрытая, но и запертая на новый замок. Луч фонаря задержался на ней на минуту, потом перешел на соседнюю дверь. Тоже новый замок. Я выдохнула:
― Прямо сокровищница, да?
Кузен не ответил. Луч света медленно пополз по двери к зарешеченному вентилятору, опять вниз, к тому, что стояло рядом. Он направился посмотреть, и я последовала за ним. Между двух дверей прислонились к стене около двенадцати ярко-желтых расписных жестянок, размером с банки из-под бензина. При свете фонаря я увидела яркие черные буквы:
― Идеально для жарки, майонеза, салатов.
А ниже кое-что еще. Я замерла. Чарльз перевел луч на меня:
― В чем дело?
― На банках, ― сказала я, прищурившись, ― я заметила… Не помню, где видела раньше. А, вспомнила, ерунда. Рисунок на банках, бегущая собака.
― Да. И что ты про нее знаешь?
― Да ничего. Просто видела ее раньше.
― Где?
Даже странно, кузен очень заинтересовался.
― Днем в воскресенье рядом с деревней, куда возил меня Хамид. Я говорила, да? Поле с подсолнечниками и знак на стволе дерева ― красная собака, похожая на гончую.
― Та же самая?
― По-моему.
Мы подошли поближе, под рисунком я увидела надпись:
― Сорт «охотничья собака». Высшее качество, остерегайтесь подделок.