Мэри Соммер – Убийцы и те, кого так называют (страница 21)
Вместо того чтобы сжаться в жалобный комочек, Самира выпрямилась. Она почувствовала, как лопнули стягивающие грудь ремни, и задышала часто и глубоко.
– Ты это сделал? – спросила она холодно.
Саймак удивлённо изогнул левую бровь и осведомился:
– Что я сделал?
– Ты всегда хотел быть королём.
Самира встала. Саймак не смог вынести того, что оказался ниже, и тоже поднялся.
– Я всегда считал, что мог бы стать лучшим королём, – согласился он, – но, Самира, это не даёт тебе права перекладывать на меня груз твоей вины.
– Да не чувствую я вины! – взорвалась Самира. Правду говорят, что злость скорее может вернуть человека к жизни, чем ощущение самого долгожданного счастья.
Саймак дёрнулся, как будто получил пощёчину. Быстро взяв себя в руки, он сделал шаг вперёд и навис над ней, как коршун над зайчонком.
– Смеешь обвинять меня? – прошипел он, буравя Самиру глазами. – Я ведь стоял рядом с тобой на выходе из башни и смотрел, как моего единственного родного брата пронзает стрела. Я видел, как он падает и скрывается в несущемся потоке, осознавал, что вряд ли смогу найти его и проститься. А всё потому, что какие-то чужаки не из нашего мира, которых я принял с открытым сердцем, заигрались в любовный треугольник.
– Саймак…
– Я никогда не чувствовал в тебе достаточно лояльности и преданности, Самира. Тебе не повезло оказаться…
– Они не враги, – успела вставить Самира, хотя и понимала, что оправдания бесполезны. Саймак горестно покачал головой и протянул руку, намереваясь по-отечески погладить её по щеке, но Самира отвернулась.
– Подозреваю, что происхождение влияет на твои решения и поступки, – продолжил он уже мягче. – Скорее всего, ты и не виновата в своей, кхм, испорченности. Я всегда любил тебя, Самира, моя маленькая сестрёнка, и готов был закрывать глаза на подозрительное родство, пока моя слепая привязанность не привела к таким ужасным последствиям.
– Ты заранее подготовил эту речь или импровизируешь? – спросила Самира вызывающе.
Саймак коротко улыбнулся и выпрямился, перестав угрожающе нависать над ней.
– Теперь на мне лежит огромная ответственность не только за нашу семью, но и за всю страну, – тихо, но с лёгким налётом торжественности провозгласил он. – Больше я не позволю допускать столько фатальных ошибок ни себе, ни другим. Мне жаль, Самира. Ты можешь её забрать.
Последние слова Саймак произнёс в сторону какой-то тени, которая незаметно появилась в дверном проёме. Самира замешкалась, подбирая ответ, поэтому не успела повернуть голову и рассмотреть внезапно возникшую угрозу. Да она и не могла до конца осознать реальность, испытывая лишь раздражение от незаконченного разговора.
Дальше всё происходило стремительно и неправдоподобно, как в дурном сне. В неестественном для подобной суеты безмолвии кто-то схватил её за руки и заломил их за спину, не заботясь о целости скрученных конечностей. Самира насчитала несколько пар ног и смутно узнала развевающуюся ткань длинного чёрного плаща. А потом кто-то поднёс к её лицу платок, пропитанный сладковатым, дурманящим ароматом, и она потеряла сознание.
В домике была всего одна не слишком просторная комната и чердак для ненужных вещей. В длину комната насчитывала двенадцать шагов (с половиной, если передвигаться медленно и в глубокой задумчивости). В ширину получалось гулять девять шагов. Приятнее всего было проходить мимо камина, когда мягкое тепло от тлеющих дров шлейфом расползалось по полу.
Всего одна кровать, узкий встроенный шкаф с полками, небольшой стол у единственного окна, из которого открывался вид на реку.
Тони сидел за столом и без особого аппетита ковырялся ложкой в овощном рагу, которое Грэйс приготовила на ужин. Сейчас была её очередь мерить комнату шагами, а Тони не хотелось создавать преграду на пути, вот он и притворялся, что голоден и не интересуется ничем, кроме репы с картофелем.
– Сколько ещё мы будем сидеть здесь? – Грэйс остановилась перед Горком и так уставилась на него, что великан уменьшился в размере и вжался в угол.
– Тарквин велел привезти тебя сюда, если что-то случится, и терпеливо выжидать, пока всё образуется, – ответил он то же самое, что твердил последние дни.
Дни. Надо снова попробовать посчитать дни. Сегодня утром Тони не смог сделать этого из-за похожести их друг на друга. В домике посреди леса они ночевали уже наверняка больше четырёх раз, но меньше семи. Точнее он сам определить не мог, а спрашивать было боязно.
– Тарквин тебе велел? – Грэйс сощурилась. Хотя ей приходилось высоко задирать голову, она как-то умудрялась смотреть на Горка исподлобья. – Мне Тарквин ничего такого не велел, и я не понимаю, почему мы сидим здесь и не ищем его.
Горк тяжело вздохнул. Сам он, конечно, не маялся без дела. По утрам Горк выезжал из леса на дорогу и издалека следил за воротами Брокет-Форта, но ничего сверхъестественного там не происходило. Несколько раз он наведывался в Элмур прикупить продуктов и потихоньку разузнать последние новости. Правда, учитывая место, которое Горк занимал в пространстве, о незаметности можно было только мечтать. Он даже спал на улице – утверждал, что стены маленького домика давят ему на голову.
– Вам сейчас неразумно показываться. – Горк замялся. – После того, что… это самое, Джек натворил. Вы ведь… как бы это сказать… его друзья, и ходят всякие разные
Он зыркнул на дверь, прикидывая, как бы максимально быстро до неё добраться.
– Всякие разные слухи? – повторила Грэйс, вложив в последнее слово всё своё презрение и к разговорам, курсирующим в настоящее время, и в общем к потребности людей в сплетнях и домыслах.
– Ну, ты ведь понимаешь. – Густые брови Горка сошлись на переносице. – Убийство короля произошло после…
– Убийство?
Грэйс подошла к Горку вплотную, и ему пришлось так сильно вжаться в угол, что менее прочно построенный дом уже бы покосился.
– Ты был там? – спросила Грэйс звенящим шёпотом.
– Нет, но… – начал Горк.
– Ты видел, как всё произошло?
– Нет, вот только…
– Ты выловил из реки его бездыханное тело?
Каждый вопрос Грэйс сопровождала ударами кулаков в его широкую грудь. Вряд ли Горк чувствовал что-то сильнее воздушных колебаний, но почему-то каждый раз вздрагивал.
– Нет, – понуро признался он.
– Так как ты смеешь говорить мне такое?
Сжалившись над великаном, Грэйс направила следующий удар в стену и отвернулась.
Тони понял, что уже ни кусочка не пролезет в его скованное спазмом горло, и отодвинул от себя тарелку. Сам он ещё ни разу не решился высказывать в присутствии Грэйс подобные предположения и искренне восхищался смелостью Горка.
Великан пальцем погладил её по волосам.
– Грэйс, милая моя, – пробормотал он ласково, – мне тоже больно осознавать это, но шансов мало, и если бы, то… Я ведь тоже любил Тарквина. Как сына… больше, чем сына. Но если его нет…
– Ну да, конечно, – язвительно хмыкнула Грэйс, не поворачиваясь.
Горк кивнул её спине, пробормотал что-то про лес, топор и дрова, после чего прыжком преодолел расстояние до двери и выскочил на улицу. А Тони, раз уж он запутался в днях, принялся считать секунды. Ему необходимо было поддерживать иллюзию порядка хоть в чём-нибудь незначительном, чтобы потом экстраполировать его на глобальные вещи.
По прошествии трёхсот секунд Тони подошёл к Грэйс и обнял её за плечи. В последнее время он часто делал это, потому что не мог придумать другого способа поддержать её. Ещё задолго до знакомства с магией Тони узнал о доступной, но не менее могущественной силе объятий и не стеснялся ею пользоваться. Если рядом находится близкий человек, которому очень плохо, нужно как можно крепче обхватить его руками, прижаться щекой к его щеке и через кожные рецепторы передать ему немного тепла и любви.
Погружённая в свои мысли, Грэйс вздрогнула от неожиданности, но сразу расслабилась. Тони подумал, что вот сейчас она заплачет – но нет, щека оставалась сухой.
На пути из Элмура в замок Грэйс много плакала. Разрываясь между обидой на Джека и ковырянием собственной вины перед ним, она жалела их дружбу, которая теперь, наверное, разрушена навсегда. Она переживала, что импульсивный поступок Джека станет искрой. И вспыхнут новые споры, пересуды, гнусные сплетни, которые и так подобно чёрным воронам кружили вокруг Тарквина всю его жизнь. Не в силах успокоиться, Грэйс всё порывалась вернуться…
Новость о том, что случилось на главной площади Элмура за несколько секунд до полуночи, настигла их почти у самого замка. Выслушав гонца, Горк немедленно решил свернуть с намеченного пути. Посреди ночи они отправились в другое место – хорошо спрятанное – где их не сразу найдут и обвинят в заговоре против короля.
С тех пор Грэйс не проронила ни слезинки. Тони присматривался, прислушивался по ночам к её дыханию, когда они безуспешно пытались уснуть на разных краях кровати. Ничего.
К вечеру стало прохладнее – чувствовалось наступление осени. С каждым днём солнце садилось всё раньше, оставляя землю остывать, а нетерпеливые сумерки ещё больше усиливали тоску.
Тони стянул с кровати плед, и они с Грэйс, вместе укрывшись им, уселись на пол поближе к камину. При иных обстоятельствах – тепло, уютно… отдых в уединённом уголке леса. Сейчас тени от пляшущих языков пламени угрожали, а красноватые блики заходящего солнца навевали неприятные ассоциации с кровью.