Мэри Шелли – Фолкнер (страница 77)

Они расстались так и не договорившись. Сэр Бойвилл поехал в город; Джерард отправился в Ливерпуль. Дул встречный ветер, и непохоже было, что он скоро изменится; Джерард решил воспользоваться временной отсрочкой и снова встретиться с Хоскинсом, предположив, что это поможет ему в поисках; он также решил посоветоваться с его другом, американским консулом. Он поспешно купил билет на корабль, отплывавший через четыре или пять дней, а затем отправился в Лондон.

Глава XLV

Узнав, что Джерард Невилл собирается поехать в Америку и уговорить Осборна дать показания, Фолкнер ощутил, как его мировоззрение пошатнулось. Элизабет рассказала ему о своем плане и решении друга ее заменить. Ее глаза сияли, щеки раскраснелись от удовольствия, ведь тот, кого она любила, доказал, что он — достойный человек. Фолкнер был растроган еще сильнее, хоть и чувствовал себя униженным тем самым великодушием, которое вызывало у него такое восхищение. Кровь вскипела в жилах, он терзался от осознания собственных недостатков при мысли о благородстве того, кому он причинил столько зла. «Лучше молча умереть, чем платить за свою жизнь такую цену!» — хотел было сказать Фолкнер, но то не была цена подлости, и он не мог не восхититься благородством сына той, которую так страстно любил. Порой мысли о прошлом причиняют нам невыносимые муки и в нас зарождается стремление и жажда изменить события, случившиеся много лет назад. Фолкнер снова стал сожалеть, что Алитея вышла замуж, и мучиться оттого, что она не разделила с ним его судьбу, как он надеялся, а ее сын не был его сыном; что у них не было общего быта, повседневных удовольствий и надежд на будущее. Все его чувства возродились, а с ними и жгучая ревность, будто Алитея не покоилась в могиле уже много лет, а до сих пор украшала чей-то дом своими красотой и добродетелью.

Впрочем, постепенно эти чувства улеглись, и он, к большому удовольствию Элизабет, принялся нахваливать достоинства Джерарда. Фолкнер же с радостью отмечал, что к дочери вернулась жизнерадостность, щеки снова расцвели, а шаг стал пружинистым, хотя еще недавно казалось, что она утратила прежнюю резвость. Она не перестала переживать за Фолкнера, но ее размышления уже не были такими мрачными; теперь она много думала о Невилле, его путешествии, поисках, успехе и возвращении, и дух любви, которым были продиктованы все его действия, овладел ее грезами; она то и дело начинала улыбаться без причины, будущее виделось ей в радужном свете, и к ней вернулась способность вести беззаботный живой разговор, который скрашивал их с Фолкнером тяжелые тюремные часы.

Невилл тем временем приехал в Лондон и наведался к американскому консулу; от него он узнал, что Осборн оставил свой пост и уехал из Вашингтона, а куда — неизвестно; это случилось совсем недавно, и выследить его не удалось. Было очевидно, что понадобится немало сил и времени, чтобы его найти, и Невилл решил, что нельзя терять ни минуты; близился конец декабря. Если он отправится в Америку сейчас, при самом неблагополучном раскладе он едва успеет вернуться к созыву весенней выездной сессии. Он также узнал, что Хоскинс уехал в Ливерпуль.

Перед отъездом из Лондона Джерард навестил леди Сесил. Несмотря на свою светскую искушенность — а может быть, благодаря ей, — та совсем не одобряла поведение сэра Бойвилла. Она верила, что Фолкнер поведал истину; миссис Невилл была оправдана, ее честь восстановлена. Сомнения в этом рассказе лишь причиняли вред всем участникам истории; добиваться мести со столь злобным и жестоким упрямством было низко и вульгарно. Фолкнер был джентльменом и заслуживал соответствующего отношения; теперь они с Элизабет находились в ужасающих условиях, и леди Сесил было страшно даже думать об этом.

Узнав, что Джерард едет в Америку выручать Фолкнера, она удивилась, но он представил свое путешествие в ином свете; сказал, что едет не ради Фолкнера, а ради истины и справедливости. Когда они разговаривали, появился сэр Бойвилл; взгляды и поступки сына привели старика в бешенство, однако его досада вызвала у них лишь отвращение и не смогла поколебать их уверенность.

Невилл поспешил в Ливерпуль; в гавани свирепствовал юго-западный ветер, из-за которого ни один корабль не мог отплыть в Америку, и становилось ясно, что путешествие будет долгим и, возможно, опасным. Но Невилл мог думать только об отсрочке и очень тревожился. Он посвятил время поискам Хоскинса, но нигде не мог его найти. Наконец ему сообщили, что ветер переменился и пакетбот готов отплыть. Он поспешил на корабль; вскоре их уже швыряли бурные волны, берег скрылся из виду, и они остались наедине с темным небом и океаном, который с каждой минутой вздымался все выше и бушевал все сильнее. Невилл держался за трос и смотрел на горизонт, вспоминая, как всего несколько месяцев назад планировал предпринять то же путешествие по летнему морю; теперь перед ним стояла иная цель; правда выяснилась, разгадка нашлась, но его открытия разбудили неистовые страсти, и теперь вокруг него крепчали шторма.

Три дня и три ночи корабль лавировал между волн Северного пролива, не продвигаясь вперед ни на полмили; они потеряли три дня; когда же они прибудут на место? Невилла охватило нетерпение; он ужаснулся при мысли о задержке, впал в отчаяние и разуверился в успехе. На четвертую ночь порывистый ветер усилился, начался ураган, и не осталось выбора, кроме как вернуться в гавань; на следующий день капитан пристал к берегу в Ливерпуле, считая, что ему очень повезло, и, хотя ураган закончился и ветер сменился более благоприятным, теперь необходимо было встать в док на переоснастку. Преисполненный горького разочарования Невилл сошел на берег; пакетботу требовалось несколько дней на ремонт, и он передумал плыть этим кораблем и нашел торговое судно из Нью-Йорка, отправляющееся ранним утром на следующий день. Он решил, что поплывет на нем, и поспешил в американскую кофейню, чтобы встретиться с капитаном и обо всем договориться.

Капитан только что ушел, но к Невиллу подошел официант и сказал, что в частном кабинете сидит мистер Хоскинс, о котором тот прежде спрашивал. «Проводи меня», — сказал Невилл и последовал за официантом.

Хоскинс оказался не один, а с другом; они сидели по обе стороны от камина и пили вино. Невилл заметил, в какое смятение они пришли, когда он вошел. Рядом с Хоскинсом сидел светловолосый и светлокожий человек, довольно красивый, хотя уже и немолодой; его добродушное лукавое лицо при виде Невилла приобрело испуганное и недоуменное выражение, а когда назвали его имя — мистер Невилл, — он, кажется, пришел в ужас.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался Хоскинс. — Слышал, вы обо мне спрашивали. Я думал, мы все уладили.

— Вы — возможно, — ответил Невилл, — но у меня остались вопросы. Я искал вас сначала в Лондоне, затем здесь, но не смог найти.

— Да, я знаю, — ответил Хоскинс. — Я ездил в Рейвенгласс навестить свою старуху перед отплытием, и вот я здесь, место на корабле ждет меня, и я не намерен терять ни минуты. Я отплываю с капитаном Бейтманом на «Овайхи».

— Тогда я еще успею вас расспросить, — заметил Невилл. — Я пришел сюда как раз затем, чтобы договориться о проезде с капитаном Бейтманом.

— Неужели, сэр? Вы все-таки решили плыть? Я думал, с этим покончено.

— Нет, это важнее, чем прежде. Я должен повидаться с Осборном и привезти его сюда: без его показаний не получится полностью прояснить судьбу моей матери.

— Без его показаний вы, скорее всего, добьетесь, что мистера Фолкнера повесят, — заметил Хоскинс.

— Я собираюсь привезти его, чтобы спасти человека, которого считаю невиновным в таком преступлении. Вот зачем я еду в Америку. Я хочу, чтобы все узнали правду; я не намерен мстить.

— И ради этого готовы поехать в Америку? — повторил Хоскинс.

— Именно; считаю это своим долгом, — ответил Невилл. — Скажу больше: я уже отплыл в Америку на борту «Джона Адамса», но нас настиг ураган, и мы вынуждены были вернуться. Я высадился на берег всего полчаса назад.

— Не может быть! — воскликнул Хоскинс. — Нет, послушайте — я должен спросить еще раз: вы действительно отплыли в Америку, чтобы привезти Осборна, и теперь собираетесь плыть на «Овайхи»?

— Да; почему бы и нет? Что в этом странного? Я искал вас, потому что надеялся, что вы подскажете, как мне найти Осборна, так как тот решил скрываться.

— Вы пришли по адресу, Господь свидетель; этот человек трус и не заслуживает лучшего, поэтому скажу вам прямо, мистер Невилл: Осборн улизнул из этой комнаты в тот самый момент, когда увидел вас!

Невилл отметил, что друг Хоскинса вышел, но решил, что тот сделал это из вежливости; теперь же его ошеломила странность совпадения и столь невероятный и удачный поворот событий.

— Говорят, что, когда гремучая змея смотрит на добычу, птица не может шевельнуться и подходит все ближе и ближе, пока не попадает врагу прямо в зубы. Бедняга Осборн! Он хочет попасть на Тихоокеанский берег, уехать далеко, и вот он здесь; как бы он ни уворачивался, все равно в конце концов попадет в лапы закона и угодит в те самые силки, в которые так боится попасть, притом что он не был пособником убийства. Вы же в это не верите, мистер Невилл? Не верите, что даму убили?