Мэри Ройс – Враг моего отца хочет меня (страница 2)

– О господи… – срывается с пересохших губ, и я в панике начинаю дергать руками, будто не верю, что они прикованы к чему-то. – Нет, нет, нет…

Дергаю еще. Снова и снова причиняя себе жгучую, пронизывающую до костей боль, но просто не могу остановиться.

Лязг цепей беспрерывно бьет по ушам, подобно безжалостным плетям, и, не выдержав, я все же прекращаю вырываться, обречено утыкаясь лбом во что-то мягкое. Легкие работают в режиме гипервентиляции, забирая у меня последние остатки сил… Даже разрыдаться не получается, будто слез нет, лишь только их предвестники, застрявшие жжением в носу и горле. Я на грани. Меня похитили. И я совершенно дезориентирована, потому что в помещении отсутствует какой-либо свет. Даже окон нет.

Постепенно до меня доходит, что я лежу на кровати, прикованная к металлическому изголовью, но цепь длинная, наверное, я даже смогу спуститься на пол… Почему-то от подобного в груди распускается луч надежды. Ведь я могла бы валяться на холодном полу, полностью обездвиженная, или, того хуже, покалеченная… Разве не так делают похитители? А может, это просто какой-то розыгрыш? Пранк?

– Успокоилась? – вдруг раздается из темноты низкий, грохочущий голос, отчего в груди все сжимается, и я перестаю дышать, но мужчина продолжает: – Чувство беспомощности пугает, не так ли? – сквозь громкую пульсацию в ушах до меня постепенно доносится шуршание одежды, которое сменяется треском кремния. Такой звук обычно издает зажигалка, и я невольно встаю на колени, ища источник звука. Снова раздается щелчок, а потом в темноте вспыхивает мрачное лицо мужчины. И я узнаю его, и от этого узнавания волосы на затылке становятся дыбом, но вскоре черты незнакомца исчезают вместе с огнем. Жаль, что мое чувство страха нельзя погасить с такой же легкостью, как зажигалку, по простому щелчку пальцев. Опять темно. Только теперь я знаю, что больше не одна во мраке пугающей комнаты. И это осознание ни капли не успокаивает меня! От этого мне становится еще дурнее и я вновь предпринимаю очередную попытку освободить руки, однако добиваюсь лишь болезненного шипения. – Прекрати пытаться избавиться от наручников, – хладнокровно произносит он. – Это бесполезно, максимум чего добьешься, гематом и ссадин. Последнее в твоем положении станет проблемой. Раны начнут гноиться, а я не знаю, сколько времени придется держать тебя здесь.

Сердито прищуриваюсь. От его нравоучений с налетом притворной заботы к горлу подкатывает комок желчи. Вдобавок я снова ни черта не вижу, но чувствую наблюдающего за мной монстра. И это начинает раздражать и пугать одновременно.

– Что вам от меня нужно?! – едва не рычу я в темноту, радуясь тому, что отчаянная злость все-таки затуманивает страх.

– Скоро узнаешь, – слышу скрип стула по полу, а следом тяжелые шаги, отчего в моих жилах стынет кровь.

– Не приближайтесь… – я тут же пытаюсь отползти, но путаюсь в цепи и лишь беспорядочно дергаюсь на месте, пока мои волосы не попадают в жесткую хватку, а после меня резко поднимают вверх.

– Ты, девочка Ася, не в том положении, чтобы раздавать указания, – хрипит незнакомец мне в губы, и я чувствую его мятное дыхание. Оно обжигает опасной близостью, пока я пытаюсь представить, как в данный момент выглядит его лицо. Потому что мужской голос не выдает ни единой эмоции. Будь он проклят!

– У вас будут проблемы, ясно?! – выплевываю я, часто дыша, но для пущей убедительности добавляю: – Мой отец придет за мной, и вы пожалеете!

Вот только в ответ я снова слышу тихий и угрожающий смех, после чего опять пытаюсь пошевелиться, но не получается, чужие пальцы еще грубее тянут за волосы, а широченная ладонь уже сжимает горло. Я не могу ни дышать, ни двигаться…

– Малышка, твой отец натворил много плохого, а ты, – мужчина медленно растягивает слова, будто дразнит меня, перед тем как убрать от моего горла руку. Правда и я, не теряя времени, жадно втягиваю носом воздух, пока спустя секунду меня не ослепляет внезапный луч света, – станешь расплатой за его грехи.

Что он несет?

Жмурюсь, пытаясь привыкнуть к свету, который сейчас совершенно точно работает против меня. И мне приходится моргать до тех пор, пока черты мужского лица не становятся отчетливыми, а вся моя храбрость, каким-то чудом вспыхнувшая в крови, гаснет.

Потому что надо мной возвышается мужчина, чертовски злой мужчина, его холодные ярко-синие глаза горят черной ненавистью. Гневом и отвращением. И у меня совершенно нет желания признаваться себе в его красоте, вот только где-то глубоко в душе я делаю именно это…

– Вы… – первая нарушаю тяжелую паузу. – Вы, должно быть, шутите? Это же бред! Я не отец и не собираюсь отвечать за него!

Мой словесный поток заканчивается глухим аханьем, когда мужские пальцы грубо впиваются в мои щеки.

– Сейчас ты закроешь рот и разденешься.

Кажется, мои глаза выпадают из орбит, и я, снова забывая об опасности, отрицательно качаю головой. Надеюсь, в моем возрасте не случаются сердечные приступы, потому что мне кажется, я уже на пути к нему.

Незнакомец раздраженно цокает и толкает меня, а я приземляюсь на спину. Быстро моргая, пытаюсь отползти подальше, вот только мужчина не позволяет мне, быстро дергая меня за щиколотку. Я пытаюсь собраться с силами, готовлюсь сопротивляться, однако скрип двери останавливает моего мучителя, и мы одновременно поворачиваем голову в сторону звука. В комнату заходят несколько мужчин, а я не сразу понимаю, что у одного из них в руках камера.

Кто эти люди? Сумасшествие какое-то… Нет, я не хочу верить во все происходящее… Хочу домой… В кроватку…

Беспрерывный поток мыслей бьется в моей голове подобно аритмии, патологии с больным эхом. В то время как я с ужасом изучаю двух вошедших мужчин, моим вниманием все-таки завладевает тот, что держит в руках камеру. И я не хочу знать, какого черта она ему понадобилась! От любой догадки мне становится тошно так же, как и от одного его вида. Слишком худой, метра два ростом с рыжей копной засаленных волос, а заношенные джинсы и кожанка дополняют образ, делая его похожим на бандита из сериалов, которые беспрестанно крутят по "НТВ".

– Мы не помешали? – произносит он мерзким голосом, соответствующим его внешности. Вот только резкая боль на щиколотке вынуждает меня пискнуть и перевести осуждающий взгляд на своего похитителя. Он делает мне больно, однако даже не смотрит на меня, а в следующую секунду и вовсе отпускает, оставляя ворох мурашек после своего грубого прикосновения.

Мужчина грозно выпрямляется, прежде чем сделать шаг в сторону новых гостей.

– Я неясно выразился? – гремит мой похититель угрожающим басом, но внешне остается спокойным. Абсолютно спокойным.

Вот только видимо этих ублюдков совершенно не останавливает стоящий перед ними пугающий мужчина.

– Извини, планы изменились. Босс дал нам новое указание, – возражает лысый бугай, делая шаг в мою сторону, и я невольно поджимаю колени к груди, ведомая новой угрозой. – Или ты хочешь оспорить его приказ? Забыл, кому обязан своей свободой?

Повисает короткая пауза, после которой раздается надменное фырканье.

– Я ничего не забываю, – холодно произносит мужчина, в руках которого еще мгновение назад была моя жизнь. – Кабаев получил свою долю, девчонка моя. Таков был уговор. Я имею на нее все права, это моя добыча. Уяснили? Поэтому повторяю последний раз, – он делает еще один шаг, чинно убирая руки в карманы черного пальто, – пошли на хер отсюда.

– Уговор изменился, – не отступает лысый и подходит ближе к моему похитителю. Лоб в лоб. – Ягумнов передал Кабаеву привет в весьма грубой форме, теперь наша очередь. Но ты, Бес, можешь порезвиться с нами, девчонка бойкая, на всех хватит, – с мерзким смешком подстегивает головорез, а потом поворачивается ко мне и просовывает язык между двух жирных пальцев, имитируя…

Внезапно мое отвращение глушит звук громкого хлопка, и я закрываю ладонями лицо, прежде чем мужской вопль яростным эхом разлетается по всему помещению.

Часто хватая ртом воздух, я уже слабо понимаю, где грань реальности, та тонкая нить, связывающая меня с настоящим. Слишком много всего происходит, и мне хочется исчезнуть в непроглядную тьму спокойствия уже неважно, каким путем. Пускай даже эти ублюдки вырубят меня, ударив по голове.

Не знаю, зачем, но я выглядываю из-за ладоней и тут же встречаюсь с ледяными глазами похитителя. Секунда, две, три… хватаюсь за края матраса, тяжело проталкивая в пустые легкие воздух. Меня безумного пугает то, что я вижу в них, и я делаю резких вдох, ощущая, как неприятное онемение охватывает мои конечности.

– Бес, блядь, какого хера ты творишь? – вопит худой мужик, быстро вынимая из кармана мобильник, но похититель оказывается быстрее и уже через секунду мощной пятерней хватает того за горло.

Бес? Даже от его прозвища веет угрозой и проблемами.

– Убирайтесь, – рычит он, – и передайте Кабаеву, что я ни его щенок и уже сполна заплатил за свою свободу.

С этими словами похититель, небрежно толкает чувака с камерой и тот, опешив от такого отпора, пятится назад, растирая покрасневшее горло. А от меня не ускользает то, как этот Бес смотрит на свою жертву, словно на жалкого жука, которого он с легкостью раздавит ботинком.

– Ты… – беспокойно сглатывает худой, но быстро добавляет: – Ты совсем ебанулся. Из-за мелкой сучки на своих лезешь… Ты пожалеешь!