Мэри Ройс – Под покровом ночи (страница 21)
— Хочу, — шепчу свое желание ей в рот, и Аврора жадно поглощает его, начиная ерзать попкой.
— Пожалуйста, — томно срывается с ее губ.
Понятия не имею, что она имеет в виду, но останавливаться я точно не собираюсь. Опрокидываю ее на спину и шире развожу ножки. Передо мной во всей своей красе предстает гладкая киска. Девочка пытается сдвинуть бедра обратно, но моя железная хватка не позволяет ей этого сделать. Алчными губами касаюсь влажных складочек, и сладкий вкус ее соков окончательно сносит мне крышу. Я буквально набрасываюсь на ее горячее лоно. Сладострастно целую и яростно атакую языком изысканный цветок с божественным нектаром, выбивая с пылких губ Авроры блаженные стоны.
— Разумовская, тише, иначе я кончу в штаны! — рычу сквозь зубы, обдавая ее сердцевину прерывистым дыханием.
Впервые за долгое время я ощущаю ту самую эйфорию, член едва не дымится, потому что это она. Ее голос, ее запах, ее податливое тело. Я словно наркоман в ломке, перед которым помахали очередной дозой. Мое воздержание пало, не предпринимая ни единой попытки противостоять ей.
Я бесцеремонно истязаю ее нежные лепестки, требовательным языком задевая набухший бугорок. Аврора содрогается, стискивая меня бедрами и выгибая упругий животик. Я тянусь руками к ее торчащим соскам и, грубо сжав их, прикусываю пульсирующую точку, добивая этим до финиша. Она заходится новой волной бурного экстаза, не сдерживая стоны. Мой член в таком напряжении, что, кажется, вот-вот взорвется. Решение принято. Я не уйду, пока не вкушу ее по полной. Особо не раздумывая, поднимаю девчонку на руки и направляюсь к единственной двери, которую замечаю в этом помещении. Несдержанно открываю ее с ноги и захожу в ванную комнату. Да мне бы и любая подсобка подошла, главное то, что здесь и сейчас существуем только мы с ней. Нас уже никто не остановит. Опускаю ее попку на холодную поверхность стиральной машины, и Аврора вздрагивает.
— Завтра опять скажешь, что это было пьяное помутнение? — спрашивает она, а в ее глазах плещется дикая похоть.
— Замолчи, — раздраженно бросаю, затыкая ей рот поцелуем.
Схватив за волосы, запрокидываю ее голову и припадаю губами к лебединой шее. Ощущаю губами трепет кожи от затрудненного дыхания. Аврора откидывается назад, и мышцы ее живота судорожно сокращаются от волнения. Я приспускаю штаны, освобождая эрегированный член, и резко вхожу в нее до упора. Так, что девчонка как пружина поднимается и упирается ладонями в мою разгоряченную грудь. Шаловливые пальчики сжимают рубашку и дергают в разные стороны, отчего повсюду разлетаются пуговицы. Она распахивает полы, открывая себе доступ к моему напряженному телу. Я утробно рычу, разрывая тишину. Аврора руками изучает рельеф моих грудных мышц, спускаясь вниз, очерчивает кубики пресса, которые сводит от томных прикосновений. Она тяжело дышит, облизывая пухлые губки. Я замираю, наполняя ее своим окаменевшим членом, и наслаждаюсь моментом в узкой киске. Эластичные стенки упруго сжимают мой наэлектризованный ствол. Я утыкаюсь головой ей в лоб и, сграбастав попку шершавыми ладонями, начинаю насаживать девчонку на себя. Жестко. Быстро. Резко. Глубоко. Потеряв всякий контроль над собственным телом, закидываю ее ножки себе на плечи и немного приподнимаю. Придерживая за ягодицы, начинаю разъяренно вколачивать свой член, выбивая из ее груди глубокие, протяжные стоны. К черту ее соседку! Я не останавливаюсь и продолжаю таранить Аврору еще напористее. Сейчас в комнате слышны лишь звуки секса, которые действуют лучше любого афродизиака. Внутренности сворачивает в тугой узел, который, кажется, вот-вот взорвется. Дикая кошка не сдерживает громкие, жаркие стоны, и мне приходится накрыть ее рот губами, иначе мы разбудим всю общагу. В итоге наше дыхание сливается в единое пламя.
— Разумовская, что ты делаешь со мной? — хрипло, продирая горло, шепчу ей.
Она лишь сильнее обхватывает меня ногами, притягивая ближе. Я снова толкаюсь и утопаю в ней. Мы почти на пике, мышцы напряжены до предела, давление нарастает, ее стенки все сильнее стискивают меня, погружая в крышесносный экстаз. Нас пронзает ядерный взрыв, волной разливаясь по всему телу и соединяя в одно целое. Обессиленно прижимаю девчонку к стене. Дыхание хриплое и рваное, но я не выхожу из ее киски. Впитываю каждое судорожное сокращение. Каждую мягкую пульсацию. Допиваю ее до дна. Не оставляя ни капли. Словно прополз через пустыню и добрался до райского оазиса.
Опустив Аврору на пол, замечаю, как дрожит ее ноги. Поэтому поправив штаны, вновь беру ее расслабленное тело в нежные объятия и уношу на кровать. Не хочу, чтобы она смывала меня со своей кожи. Хочу, чтобы она заснула с моим запахом, думая обо мне.
— Спи крепко, Аврора, — кротко прошептав, касаюсь губами ее лба.
У нее не хватает сил что-то ответить. И я выхожу из комнаты, на ходу набрасывая пальто. У вахтерши появляется непередаваемое выражение лица, когда она таращится на мою оголенную грудь и разорванную рубашку. Но мне плевать, все мысли занимает моя кареглазая фурия.
Я впервые еду спокойно, ловя огни ночного города и пребывая в приятном томлении. Жаркий огонь спокойно догорает, приятно покалывая тлеющими угольками. Я потушил свой пожар, пламя утихло. Только вот не вспыхнет ли оно вновь? Вспыхнет. Я это точно знаю. Проблема в том, что больше я не смогу сдерживаться. А она не примет мой образ жизни. Так что катастрофа неизбежна. И чутье подсказывает, что я пострадаю от этого не меньше… Откидываюсь на спинку и, прикрыв глаза, закусываю губу, на которой ощущаю пьянящий вкус кареглазки. Собирался наказать ее, и в очередной раз наказал себя…
Глава 21
Сладко потягиваюсь в кроватке. Блаженное утро с приятным послевкусием минувшей ночи. Прикусываю нижнюю губу, а на щеках появляются ямочки от смущенной улыбки. С Яном все было иначе. Чистая, необузданная страсть. И пусть у меня нет сексуального опыта с мужчиной, но прекрасно осознаю, что это было за гранью реальности. Головокружительное удовольствие, которое разорвало меня на неисчислимое количество атомов. Секс с Соломоном я даже не рассматриваю в этом ключе. Это была не я, а действие грязного наркотика, затуманившего разум.
Ночью Ян сильно напугал, потревожив мой сон. Первой мыслью было придушить подонка, но его действия быстро подавили мою ненависть. Мужчина нагло совратил меня. Раздражение, которое он вызывал во мне, со скоростью света переросло в желание ощутить его в себе. Ян будто пробудил моего внутреннего чертенка, и тот заколол вилами мою невинность. В результате я без тени сомнения пожелала отдать этому мужчине свое тело. Наплевав на все рамки приличия. Нам хотелось вкусить друг друга, словно запретный плод. А, как известно, запретный плод сладок. И мы оба хотели этого. Поддавшись, порыву, оба потеряли голову и еще больше погрузились в пучину безумия. И в голове у меня теперь только один вопрос. Что будет дальше? Становиться одной из его спутниц на одну ночь я не готова.
— Я смотрю ночью уже кто-то получил самый главный подарочек?
Игривый голос Марины пробил, как электрошокер, и вырвал меня из фантазий. Беззаботное состояние накрылось медным тазом, и я вновь обросла колючками.
— Не понимаю о чем ты, — раздраженно ответила ей.
— Серьезно? Разумовская, тут пол-общаги поняла, в чем дело, а ты нет? — Подруга вприпрыжку бежит ко мне и бесцеремонно плюхается на кровать. — Рассказывай, кто этот жеребец!
— О боже… только не говори, что ты не спала.
Я хватаюсь руками за голову и нервно тру ладонями лицо, испуская вздох разочарования.
— Спала? Твоими всхлипами и стонами можно было поднять медведя из зимней спячки.
— Стыд и срам! — Я закрываю лицо подушкой и понимаю, что отпираться дальше нет смысла.
— Очень жаль, что на самом интересном месте вы перебрались в душ, но я все равно успела поиграть пальчиками.
Я ошарашенно выглядываю из-под подушки, мои глаза резко распахиваются, становясь размером с юбилейные монеты. Марина игриво шевелит двумя пальцами, показывая их в действии.
— Фууу, Соколова! Ты извращенка! — восклицаю я и бросаю в нее подушку, на что подруга хохочет во все горло.
— Ну извини, у меня неделю секса не было. А тут такой подгон. Еле удержалась, чтобы не присоединиться к вам. Как у него размерчик? Хотя по твоим стонам можно сделать выводы, что его поршень внушительных габаритов. — Она тараторит без умолку, как заведенный моторчик. Будто это у нее ночью был секс. Не в силах больше слушать эти распутные речи, сталкиваю Марину с кровати. — Ладно, остынь. Я рада, что дух девственности вчера был изгнан из нашей комнаты, — заливается она смехом.
Ага, только вот дух девственности изгнал наркотик в ту злополучную ночь. Туда, кстати, слово изгнание больше подходит, ведь это не было моим истинным желанием.
Когда я стою в душе, наслаждаясь стекающими по телу теплыми струями, меня внезапно озаряет, что мы не предохранялись, и Ян кончил в меня. Вылетаю из душевой как шальная пуля из раскаленного дула и облокачиваюсь дрожащими руками о столешницу. Поймав в отражении зеркала свой растерянный взгляд, даже не обращаю внимания на проступивший в области переносицы синяк. Меня накрывает паника. Словно огромные волны цунами разбиваются о плечи. Дыхание становится прерывистым, а каждый глоток воздуха болезненно царапает горло. На глазах выступают горькие слезы, затуманивая взор. Стиснув зубы, я трясу головой и включаю холодную воду. Вновь и вновь умываюсь, игнорируя болезненное онемение кожи. Капли ледяной воды разбиваются о мое лицо и стекают с подбородка, не вызывая должного эффекта. Душу словно придавливает тяжелым камнем.