Мэри Ройс – Под покровом ночи (страница 2)

— Подождите! Опытные люди не справлялись с заданием, так с чего вы решили, что молодая девушка, вроде меня, сможет вам помочь?

— Плохим парням нравятся такие смазливые мордашки. А какая приличная девушка добровольно отправится на такое задание?! Так что ты удачно заглянула к нам на огонек.

Эти слова пронзают меня, словно острое копье, заставляя внутренности свернуться в узел. Вмиг я отшатываюсь от решетки.

— На что вы намекаете? — Мое сердце начинает бешено колотиться.

— Я не намекаю, а говорю прямо. Ты поможешь следствию, даже если придется лечь с ним в постель, главное — добудь нужную информацию, — нахально заявляет этот большой начальник.

Сказать, что я шокирована — ничего не сказать. Но есть ли у меня выбор?

— Что будет, если я откажусь? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Информация дойдет до деканата, а дальше вплоть до отчисления, — уверенно завершает мужчина.

Я делаю глубокий вздох. Меня трясет. Никак не могу успокоиться, я слишком потрясена. Куда меня занесло?! Будь проклята Маринка со своим Андрюшей!

— А что если я не заинтересую его? — В душе теплится надежда, что начальник одумается и откажется от столь гнусного предложения.

— А ты сделай так, чтобы он заинтересовался тобой. Стимул у тебя неплохой! — твердо произносит он.

Ну что ж, помощи мне ждать не от кого…

— Я согласна, — шепчу в пустоту и обреченно опускаюсь на скамью.

— Я знал, что мы сработаемся. Тебя выпустят из-под ареста. Но помни: в молчании — твое спасение! Проболтаешься, и нашим договоренностям конец. — Он ждет моей реакции, и я вновь согласно киваю. — Умная девочка! Завтра с тобой свяжется мой опер и введет в курс дела. А сегодня отдохни и приведи себя в порядок.

Мужчина уходит, оставляя меня одну. В голове каша, я судорожно пытаюсь представить, что будет дальше, но дальше меня ждет лишь неизвестность…

Через пару часов бумажной волокиты меня отпускают, и я со всех ног несусь к ближайшей остановке. Скоро закрывается общежитие, а уже завтра у меня зачет по английскому, к которому я совершенно не готова. Да и вообще теперь не знаю, как учиться: все мысли заняты тем, во что я вляпалась.

Идиотка!

Уже находясь на финишной прямой, так лажануть! Ведь если меня отчислят, столько лет усердного труда окажутся потрачены напрасно.

Запрыгиваю в подошедший автобус и сажусь у окна. На улице осень, все вокруг серое и грустное, сейчас как никогда не хватает огоньков с вечеринки у Великого. Конечно же, я догадалась, кто мне подкинул ту дрянь! Мудак! По окну начинает барабанить дождь. Супер, еще и промокну, пока доберусь до общаги. Сегодня прямо-таки мой день!

До общежития я добегаю, промокшая до нитки и продрогшая до костей. Успеваю за пять минут до закрытия, но все равно приходится выслушать нотацию от ворчливой вахтерши. Ей даже дали кличку Бульдог — уж очень бабуля и внешне, и характером походит на собак этой породы.

Влетаю в комнату, судорожно скидываю с себя мокрую одежду и прямиком направляюсь в душ. Ноги настолько замерзли, что в горячей воде болезненно покалывают. Смываю с себя грязь, что скопилась на теле после ночевки в камере. Но больше всего мне хочется смыть грязь изнутри. Как жаль, что нельзя вывернуть душу и хорошенько отскоблить ее мочалкой! Я проглатываю подступающие слезы. Плакать нельзя. Я сильная, умная, что-нибудь придумаю. Как говорится, утро вечера мудренее. С этими мыслями заваливаюсь в кровать и моментально погружаюсь в мир грез.

Глава 2

Просыпаюсь от резкого звука будильника. Открыв глаза, я мечтаю, чтобы все вчерашние события оказались просто кошмарным сном. Но стоит увидеть испуганную Марину, и я понимаю, что все происходило наяву.

— Ава, ты как? Я не слышала, как ты вчера пришла!

Она подбегает и пытается заключить меня в объятия. Я лишь отталкиваю ее и раздраженно поднимаюсь с кровати, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не придушить подругу.

— Знаешь что, Марина? В следующий раз иди-ка ты на хрен со своим Андреем и своими вечеринками! В этом плане можешь забыть обо мне и найти себе другую подружку для тусовок, я не обижусь!

— Аврора, прости, я же не знала, что все так случится. Как тебя отпустили? Это правда, что у тебя была наркота в сумке?

Очень захотелось высказать подруге все, что я о ней думаю, и даже появилось желание треснуть ее по голове, но на этот раз Марине повезло, что мне нельзя болтать лишнего.

— Ты-то откуда знаешь?! Ведь сто процентов ничего не помнишь. Меня и загребли-то только из-за твоего обдолбанного состояния! Никаких наркотиков у меня не было. Извинились и, сказав, что вышло недоразумение, отпустили. — Грубость моего тона не ускользает от внимания подруги. И пусть! Моя злость еще слишком свежа, чтобы ее сдерживать.

— Ну и хорошо, что все благополучно закончилось, — с облегчением произносит Марина и встает с моей кровати.

Да офигеть как благополучно! Просто слов нет! Я прямо-таки счастлива от такой развязки! Хочется биться головой о стенку, настолько у меня все благополучно!

Ухожу в ванную комнату и умываюсь, чтобы хоть как-то остудить свои эмоции. Вода настолько холодная, что руки начинает неприятно сводить, а лицо — болезненно покалывает, словно в кожу впиваются мелкие иголки. Но я снова и снова обливаю его, пока не становится легче. Опираюсь о раковину и устремляю взгляд в зеркало, молча изучая свое отражение, пока прохладные капли медленно стекают по лицу.

Разумовская, блин, куда ты вляпалась?!

Почистив зубы, я собираюсь на учебу. Настроение на нуле, значит, и наряд выберу под стать ему. Надеваю черную блузу и темно-серые джинсы с завышенной талией. На ноги натягиваю красно-черные маранты[1] и завершаю образ легким пальто-кардиганом грязно-серого цвета. Накинув на шею светлый кашемировый платок, пропахший моими любимыми L'imperatrice от Dolce Gabbana, я отправляюсь в универ, не дожидаясь Маринки.

Отсидев все пары и едва не завалив зачет, я выхожу на улицу в не самом хорошем расположении духа. На душе кошки скребут, но чую, сейчас станет еще хуже: мне навстречу идет Андрей со сворой прихвостней.

— Ну привет, Разумовская! Как за решеткой? Понравилось?! — язвит подлец.

— Жаль, что не ты был на моем месте. Хотя твой папаша и тут бы прикрыл тебе задницу! Ты ведь папенькин сыночек, да, Андрюш? — Я приближаюсь к парню вплотную, чтобы заглянуть в нахальные глаза и, задев плечом, прохожу мимо.

— А не охренела ли ты, сучка библиотечная?! — рычит Андрей мне вслед и, дернув за платок, срывает его с моей шеи. — Что за тряпка с блошиного рынка? Ах да, ты же детдомовское отродье, откуда у тебя деньги на нормальные шмотки, дешевка!

Все вокруг ржут в голос. У меня же от его ядовитых слов к горлу подкатывает колючий ком, а на глаза наворачиваются слезы. Однако я сдерживаюсь из последних сил. Не должен этот козел видеть, как я плачу. Не доставлю ему такого удовольствия.

— И как ты в универ только попала? Прямо чудо какое-то! — Великий швыряет на землю мой платок и втаптывает ногой в грязь. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, но парень хватает меня за шею и, прижав к земле, шипит на ухо: — Вот теперь эта тряпка тебе под стать. Такая же грязная, как и ты.

Андрей разворачивается, чтобы уйти, но его останавливает грубый мужской голос.

— Слышь, ушлепок, тебя мамочка не учила, как нужно обращаться с девушками? — Эти слова, словно грозовая туча, повисают в воздухе. — Советую тебе извиниться перед дамой.

Обернувшись, я вижу высокого брюнета с мощной грудью и широкими плечами, направляющегося в нашу сторону.

— Ты кто такой вообще? — презрительно отвечает Великий, но в ту же секунду неизвестный мужчина заламывает ему руку, и он начинает пищать, как девчонка. — Отпусти, придурок!

Слышится хруст, и изо рта сопляка вырывается новый вопль. Нет, он, вроде, качок, но сейчас выглядит самой настоящей тряпкой.

— Я последний раз повторяю: извинись перед девушкой. — Подозрительно бархатный тон незнакомца пугает даже меня.

— Прости… Разумовская, — пыхтя, недовольно шипит Андрей.

Мужчина выпускает его из захвата и, вырвав из моих рук грязных платок, запихивает его Великому за шиворот.

— Постираешь и вернешь ей чистым или купишь новый! Ты же можешь себе позволить, щенок?! — Сейчас мужской голос подобен раскату грома.

— Мой папа сотрет тебя в порошок! — бросает Андрей, разрумянившись, словно девица.

— Именно такие мрази, как ты, которые из себя ничего не представляют, а лишь прячутся, прикрываясь богатенькими родителями, заслуживают такого отношения, которое ты продемонстрировал к этой девушке! Не попадайся мне на глаза! — Он делает шаг в сторону Андрея, и тот сразу же дает задний ход. — Еще раз ее тронешь, — продолжает незнакомец, хватая его за пиджак, — я пересчитаю все твои пальцы и выверну их в обратном направлении. Усек, папочкин сыночек? — цедит он парню на ухо.

Тот лишь молча кивает, и брюнет брезгливо отталкивает Великого от себя. Причем делает это с такой силой, что, потеряв равновесие, Андрей падает задницей прямо в лужу.

— Пошли, у меня нет времени возиться с твоими мудаками. — Незнакомец хватает меня за локоть и тащит за собой.

— Простите. — Я выдергиваю руку и останавливаюсь. — Я, конечно, вам безмерно благодарна, но идти с вами я никуда не собираюсь.

Достаю из сумочки влажные салфетки и протираю руки от грязи.