Мэри Ройс – Измена. Я хочу помнить (страница 9)

– В том-то и дело, я не хотела ничего терпеть. Сама знаешь, первые лет пять все было хорошо. Это потом наш брак стал рассыпаться по кубикам. Но у меня все же оставалась надежда, и в последнее время я из последних сил пыталась оживить этот остывающий труп. А спасать, оказывается, было уже и нечего. Но знаешь что? Я устала. К черту все. Я больше и пальцем не поше… Ты вообще слушаешь меня?! – возмущаюсь, оборвавшись на полуслове.

Но, судя по всему, Полина меня совершенно не слушает, потому что ее горящие глаза смотрят будто сквозь меня.

– Лен? – задумчиво протягивает она. – Ты глянь, как на тебя один орангутанг со спортзала смотрит. Симпатичный даже.

Я хмурюсь, не понимая, о чем вещает подруга, и оборачиваюсь, чтобы проследить ее взгляд.

Твою мать.

– Ля, какой, у него скоро слюни потекут, – шепчет мечтательно, а я чувствую, как сердце начинает учащенно биться, когда попадаю в ловушку пристального взгляда.

На Глебе просторные серые шорты и черная майка, которая слишком свободно свисает с широких плеч, оголяя массивные грудные мышцы. Это какая-то порно-майка. Почему они вообще разрешены в общественных местах?

Ухмыльнувшись, он подмигивает мне и тем самым отрезвляет.

Резко отворачиваюсь и ощущаю, как щеки печет от смущения.

– Можешь сходить подтереть ему, если хочешь, – бросаю подруге, быстро встаю и начинаю сворачивать коврик.

– Ты чего?

Убираю весь реквизит по местам, стараясь не мешать тренировке, а потом смотрю на Полину, которая ошарашено моргает, явно не понимая моей реакции.

Вздыхаю и медленно облизываю губы, которые почему-то пересохли.

– Этот орангутанг и есть брат моего мужа.

Полина выпучивает глаза:

– Да ну?!

– Знаешь, я, пожалуй, пойду. А ты позанимайся. – Полина открывает рот, но я перебиваю. – Я наберу тебя. Мне правда пора.

Посылаю ей воздушный поцелуй и, игнорируя недовольный взгляд тренера, направляюсь в раздевалку.

Глава 8

Всю дорогу до офиса я пытаюсь упорядочить свои эмоции. Нельзя в таком состоянии принимать клиента. И меня раздражает тот факт, что я никак не могу призвать свой мозг к порядку и напомнить ему о двух нерушимых правилах, которых я стараюсь придерживаться по жизни.

Приходя на работу, оставлять все личное дерьмо дома, а уходя с работы – оставлять все рабочее в офисе.

Только так.

Если все это перемешать в голове, можно свихнуться от эмоционального беспорядка.

Что, собственно, сейчас и происходит со мной.

Но я надеюсь, что смогу немножко помедитировать за чашечкой кофе в тишине кабинета.

Распахнув тяжелые двойные двери, я вхожу в фойе офиса.

– Доброе утро, Елена Викторовна, – приветствует секретарь из-за стойки ресепшн, выпрямив плечи и одарив меня лучезарной улыбкой. Как жаль, что я не могу разделить ее оптимизма.

– Доброе, Лер, – киваю на ходу. – Ко мне еще никого?

Останавливаюсь перед дверью в свой кабинет и открываю сумочку в поисках ключа.

– Нет. Пока никого не было.

– Хорошо, сделай мне тогда, пожалуйста, кофе.

– Ох, я как раз хотела вас предупредить.

Нахмурив брови, я наконец достаю ключи и вставляю в дверной замок.

– О чем?

– Так там это… Эм-м… кофемашина сломалась.

Замираю с распахнутой дверью и делаю вымученный вздох. Вот что за утро?

– Вызови мастера и запиши все расходы на меня.

– Хорошо, спасибо.

Она снова одаривает меня миловидной улыбкой, когда я уже практически закрываю дверь, но в последний момент останавливаюсь и спрашиваю:

– Лера, а Тарас Александрович заезжал?

– Нет. У него сегодня прием на Василеостровском.

– Спасибо, – натягиваю слабую улыбку и закрываю дверь.

Хотя бы здесь у меня будет передышка от его высокомерной задницы.

Сбросив сумку на пол, падаю в свое кресло и, облокотившись о стол, подпираю голову руками. Разве можно чувствовать себя такой усталой уже утром? Вообще стоит подумать о небольшим отдыхе, впереди как раз намечается парочка выходных. Надо бы намекнуть Полине, она быстрее сообразит нам культурную программу.

Треск громкоговорителя возвращает меня в реальность, и я поднимаю голову.

– Елена Викторовна, к вам пришли.

Тяжело сглатываю и протягиваю руку, чтобы нажать на кнопку.

– Пусть заходят.

Я слышу возню за дверью, прежде чем ручка поворачивается, и входит молодая женщина. Лицо у нее бледное, слишком бледное для здорового человека, а потухшие глаза выглядят затравленными. Несколько дней назад она уже приходила сюда со своим тираном и выглядела… лучше.

– Добрый день, Елена Викторовна.

Девушка заходит в кабинете одна и, закрыв за собой двери, дает понять, что мы никого не ждем.

– Добрый, Анастасия. Проходите. Присаживайтесь.

Она кивает и располагается на стул справа от моего стола.

– Хотите чего-нибудь? Может быть, воды, чаю?

Женщина отрицательно качает головой.

– Ничего, спасибо. Сразу хочу извиниться, что так рано позвонила вам. Просто у меня не было возможности сделать это вчера, – клиентка немного мешкает, будто пытается подобрать слова. – Булат придет со своим адвокатом в назначенное время. Он не знает, что я сейчас здесь. И не должен узнать. Я надеюсь, вы поймете меня. Я… я хочу забрать детей из школы и увезти их к маме. В другой город.

Нет. Это не выход, детка. Тем более с твоим ублюдком-мужем.

Прочищаю горло и, подавшись вперед, складываю на столе руки в замок, стараясь говорить тихим убеждающим тоном:

– Я думаю, вам не стоит торопиться и принимать необдуманные решения, Анастасия. Если вы сейчас спрячете детей, это могут приравнять в суде к манипулированию встречами с детьми. Это плохо и определенно может сыграть против вас. К тому же, если вы не будете действовать, скажем так, незаконными путями, то сможете получить компенсацию за психологическое насилие, которое он вам причинил изменами.

Женщина теребит подол платья, будто не знает, что ответить. Но она знает. Просто боится. И это понимание вызывает в моей груди дискомфорт.

– Мне все равно. И мне не нужны никакие компенсации. Я хочу как можно быстрее покончить со всем этим. Мне не нужны его деньги, – тараторит она на одном дыхании. – Мне ничего не нужно, кроме детей… Если… если он заберет их… Я… я не знаю, что буду делать. А он заберет. Вы же понимаете, кто мой муж.

Понимаю. Поэтому и стараюсь убедить тебя не делать глупостей.

Сглатываю, выдерживая понимающую паузу.

– Послушайте, я обещаю вам, что приложу все усилия, чтобы дети остались с матерью, то есть с вами. Но я прошу вас не делать глупостей и не усложнять мне работу. Если он подаст встречный иск за то, что вы мешаете ему видеть детей без какой-либо причины…

– Без причины?! – Анастасия резко поднимается из-за стола и начинает расхаживать по кабинету, нервно натягивая рукава кардигана. – Вы знаете, поначалу все было прекрасно. Мой муж был мечтой каждой женщины. Сын бизнесмена с обеспеченным будущим и наследник своего отца, хозяина металлургического завода. – Она испускает удушливый смешок. – Он дал мне все, в чем я нуждалась. Дом, квартиру и роскошную машину. Возил на море и по разным круизам. Умопомрачительный секс и все, что к нему прилагается. А потом… – она останавливается и поворачивается ко мне, – потом я забеременела первым ребенком. И моя сказка начала рушиться по хрусталику. На тридцатой неделе я поймала его на измене. Но я была одна. В чужом городе. На сносях. Мне просто некуда было уходить… – Ее глаза наполняются слезами. – Конечно же он раскаивался и клялся, что такого больше не повторится. Говорил красивые слова и давал обещания. И я осталась. Простила все и пообещала себе никогда ему этого не припоминать. Мы начали жить с чистого листа.