Мэри Ройс – Бывший пoд ёлку (страница 12)

Мое сердце дико колотится в груди. Я в ужасе… просто в ужасе.

— Нет…

— Да.

Стиснув зубы, я высвобождаю свои руки и раздраженно вытираю слезы.

— Ты самоуверенный ублюдок! — обвинительно кричу я.

— Да! Да, я такой, и ты любишь меня таким! Дай мне шанс, детка. Дай его мне, и я докажу тебе, что ты можешь любить меня без опасений, докажу, что ты не права и хочешь провести каждый гребаный день своей жизни со мной!

— Не дави на меня!

— Прости, но я не давил и потерял целый год! Больше не могу, ты нужна мне. Я нуждаюсь в тебе, — с надрывом произносит он. — Я нуждаюсь в тебе до такой степени, что уже реально крыша едет! Видеть тебя, слышать о тебе и не иметь возможности прикоснуться, вдохнуть твой запах — это больно, черт возьми!

Я закрываю лицо ладонями и трясу головой в неверии.

— Зачем⁈ — шепчу и, убрав руки от лица, отчаянно кричу: — Зачем ты все это говоришь мне⁈ Мы ведь помиримся, а потом снова начнем выводить друг друга, я буду ревновать, сходить с ума, пока ты будешь на гастролях, и мы снова начнем ссориться и обижать друг друга! Мы…

Он подходит ко мне вплотную и сжимает мое лицо в ладонях.

— Мы обречены, Руслан, — выдыхаю последнее сопротивление. — Оставь меня в покое.

Басманов злится, его ладони так крепко держат мое лицо, что у меня нет ни единого шанса отодвинуться.

— Черта с два я это сделаю, Веснушка. Ты так боишься ссор, ревности и обид, что даже не думаешь о том, что у нас может быть нечто гораздо большее. Гораздо. Все ссорятся, и мирятся, это нормально. Мы живые люди и имеем право на эмоции. Думаешь, я не ревную тебя? Господи, да за этот год я думал совершу минимум три убийства!

Я не сдерживаю смешок, и глаза Руслана вспыхивают еще большей решительностью.

— Прекрати…

Пытаюсь отвернуться, застигнутая врасплох теплой эмоцией, но Руслан лишь ближе притягивает мое лицо, настолько, что его дыхание касается моих губ:

— Но я обещаю, что будут беречь твои чувства.

— Ты не можешь этого обещать…

— Могу и обещаю! Обещаю больше не рисковать нашими отношениями и твоим доверием, которое я буду возвращать каждый чертов день, потому что за этот год понял, чего хочу.

Я мотаю головой, насколько мне позволяет его хватка.

— Я хочу тебя. Во всех смыслах этого слова.

Прикрываю глаза и хнычу.

А потом вырываюсь и отталкиваю его, требуя пространства.

Запустив пальцы в волосы, я начинаю мельтешить по кухне, предупреждая его жестом, чтобы он не смел открывать свой рот.

Мне… мне нужна минутка.

Какого черта я убегаю? Почему боюсь попробовать еще раз? Я так устала. И в одном Руслан прав: я слишком много чего боюсь. Слишком. И у меня больше не осталось аргументов. По крайней мере, сейчас их больше нет. Ни для себя, ни для него.

Не знаю… Я не знаю, он предлагает мне все, чего я тайно хотела весь этот год. Правда, в моих обиженных фантазиях он стоял на коленях, но это неважно, потому что слова Руслана ставят на колени меня перед моими принципами и запретами, а важно то, что я собираюсь прекратить убегать от этого.

Конечно, он поступил как самый редкостный мудак, и я должна простить его хотя бы ради того, чтобы стать тем самым наказанием для него. Потому что все, что я делала, пока что почему-то было наказанием для меня. Сейчас я это отчетливо понимаю. И если я выгоню его, то накажу в первую очередь не его, а себя. Господи… это чистое безумие.

Если я рискну, то это будет мое самое идиотское решение за всю мою жизнь. Но я никогда не блистала правильными решениями, так зачем начинать?

— Ты можешь поговорить со мной, — нежно произносит Руслан, чем зарабатывает мой гневный взгляд.

— Мне нужно переспать с этой мыслью.

Я подхожу к нему и толкаю в грудь, пока мы не достигаем гостиной и Руслан не заваливается на диван в этих чертовых штанах Санты.

Я в бешенстве, и ему придется с этим разобраться.

Забираюсь к нему на колени и сжимаю пальцами спинку дивана.

— Так что постарайся, чтобы я приняла правильное решение.

Его взгляд темнеет. В глубоких синих глазах появляется лукавый опасный блеск, челюсть сжимается, и Басманов сдержанно ухмыляется одновременно с тем, как его большие ладони сжимают мои бедра сквозь шелк пижамных штанов, вдавливая в твердую эрекцию, которую не убили даже мои вопли…

— Не волнуйся, милая, я вытрахаю из тебя все ненужные мысли.

13

Настя

— Ты только обещаешь, — дразню его.

— Этот дерзкий ротик.

Руслан хочет поцеловать меня, но я уворачиваюсь, и его губы впиваются в мой подбородок. Он досадно мычит и грубее сжимает мои бедра, буквально впечатывая меня в твердую эрекцию, на которой я катаюсь как на гребаной карусели.

— Тебе лучше придержать его на замке. — Он скользит языком по шее, облизывает уголок моей скулы и прокладывает влажную дорожку поцелуя к губам. — Иначе я трахну его.

Я хочу съязвить, но он лишает меня этой возможности: запускает руку мне в волосы и раздвигает мои губы языком, проникая в рот, чтобы подразнить грязным глубоким поцелуем.

— М-м-м…

В самой глубине живота зарождается трепет. Тело пронизывает чувственная дрожь от кончиков волос до кончиков пальцев ног, и я тону в этом поцелуе, растекаюсь на большом крепком теле как горячая карамель.

Руслан сжимает мои бедра и начинает двигать ими так, что я скольжу по его твердой эрекции вверх-вниз. И это так хорошо ощущается, что моя спина выгибается. Наслаждение вырывается из меня жалобным стоном, который Руслан сжирает с моих губ.

Его язык сильно, но медленно сплетается с моим, и это идеально, черт возьми.

С мужским мычанием Руслан скользит широкими ладонями вдоль моей талии, вверх и снова спускается вниз, подцепляет резинку пижамных штанов и стягивает их, насколько ему позволяет наша поза. Я получаю легкий шлепок и приглушенную команду: «Встань».

Получается не особо, колени как желе, поэтому я хватаюсь за его горячие широкие плечи, которые бугрятся мышцами под моими ладонями, пока Руслан не слишком осторожно избавляет меня от штанов, милостиво оставляя стринги на заднице.

Затем он откидывается на спинку дивана и перехватывает мои руки, чтобы я могла остаться в вертикальном положении. Я смотрю на него сверху вниз, ноги неудобно утопают в диване, и мне приходится крепче держаться за его руки.

— Сними, — он кивает на верх пижамы, — я хочу понаблюдать за тобой с этого ракурса.

Сдув непослушную прядь с лица, сощуриваюсь на него.

— Покажи мне маленькое шоу, малышка, — мурлычет он, не сводя с меня голодного взгляда. Моя грудь вздымается, и мне требуется еще минута, чтобы поймать равновесие без его рук.

Цепляю самую нижнюю пуговицу и вынимаю ее из петельки нарочито медленно.

Басманов облизывается, его дыхание тяжелое, глаза горят.

— Так?

— Быстрее, — приглушенно рычит он.

Но я продолжаю в том же ритме и останавливаюсь, когда остается последняя пуговица.

Он вскидывает вопрошающе бровь.

Я закусываю губу, задыхаясь от трепета в груди. То, как он смотрит на меня… это делает со мной странные вещи.

Руслан протягивает руку, но вместо того, чтобы сорвать последнюю пуговицу, подцепляет резинку стрингов и щелкает ей так, что я взвизгиваю и пошатываюсь от острой вспышки боли, которая рассеивается приятными мурашками.

— Сними уже эту гребаную тряпку и верни свою задницу на место. — Он кивает на свой член.

— Где твои манеры?