Мэри Ройс – Будь моим телохранителем (страница 9)
– Мерф, ты слышишь меня? – говорю с ней, чтобы она не терялась. – Ответь мне!
Нажимаю на «отправить» и убираю телефон в карман, успев вовремя подхватить ослабшее тело и усадить на деревянный ящик, валяющийся у мусорного бака.
Ее всю трясет. Черт…
Снимаю пиджак и накидываю ей на плечи.
Шумно выдохнув, запускаю пятерню в волосы и сжимаю их до того, что кожу головы начинает саднить.
Ей нужно срочно промыть желудок. Любое промедление может стоить девчонке жизни. А я уже подписал договор, и эта жизнь висит на мне. Блядство!
Где гребаный Фил?!
Пинаю бак и хочу закурить, но слышу невнятное бормотание девушки и возвращаюсь к ней.
Опускаюсь на корточки, убираю локоны с ее лица, только она отшатывается.
– Мне плохо… Тош…
Но договорить не успевает, потому что сгибается и выбрасывает содержимое желудка прямо мне на ботинки. Твою мать!
– Гек! —раздается позади голос Философа. И года не прошло. Говнюк усатый!
Сквозь поток матов я поднимаю Мерф на руки и несу к машине. И очень, очень надеюсь, что мой шов не китайский.
– Давай ее сюда. – Он раскрывает двери, и я усаживаю девчонку на заднее сиденье, после чего забираюсь следом.
– Влажные салфетки, – раздраженно бросаю Филу и убираю с ее глаз волосы, а когда мне прилетает пачка, начинаю вытирать лицо. – И какого хрена ждем? Вези к доку! – рявкаю и добавляю чуть тише: – Перед тем, как вернуть папочке, надо промыть ей желудок.
Что ж, третья встреча не разочаровала. Стабильный армагеддон рядом с ней мне обеспечен.
В итоге Мерф засыпает.
Полные губы слегка приоткрыты, и она делает слабые вдохи. Мне приходится приложить неимоверные усилия, чтобы не провести параллель.
На хрен все это.
Покачав головой, я аккуратно усаживаю ее более удобно для сна, а затем и сам откидываюсь на спинку сидения.
Но уже через мгновение изо рта вырывается глухой стон.
Девчонка ударяется лицом прямо в мою ширинку и трется щекой, устраиваясь со сладким причмокиванием как на подушке.
Да ты просто счастливчик, Гектор!
– Черт! – рычу я и принимаюсь поправлять ее голову, сдвигая к коленям, а потом с усталым выдохом ударяюсь затылком о подголовник.
Но мое спокойствие длится недолго.
– Гектор…
Я лениво поднимаю взгляд к зеркалу заднего вида и замечаю в отражении две горящие фары.
– Девочку, видимо, поджидали, – говорит Фил.
Глава 8
С трудом открыв глаза, я впадаю в прострацию, потому что совершенно не понимаю, где нахожусь.
Подрываюсь на месте и морщусь от внезапной головной боли, что прилетает подобно удару молота, когда я принимаю сидячее положение.
– Черт… – сиплю я, растирая виски, одновременно обводя испуганным взглядом мрачную комнату, в которой мне незнакомо абсолютно все.
И с каждой секундой осознания ситуации сердце стучит все быстрее, превращаясь в скаковую лошадь.
Куда ты вляпалась, Динь?..
Сбитая с толку, пытаюсь встать с постели, но тут же приземляюсь обратно. Судорожно ощупываю себя, с ужасом понимая, что из одежды на мне только мужские боксеры и футболка. Ерунда какая-то. Я не помню, как оказалась здесь и где вообще мои вещи. Мне не нравится это. Не раздумывая больше, с усилием поднимаюсь с кровати и на нетвердых ногах устремляюсь прочь. Прочь в неизвестность.
– Что за херня… – растерянно хриплю пересохшими губами и облизываю их, на ходу проводя ладонями по волосам и собирая их на макушке.
Неконтролируемая паника заставляет пульс бешено колотиться Тело мелко дрожит, пока я шагаю по длинному коридору без окон, выхожу в просторный зал стильного лофта, где с моим появлением резко загорается свет. Как предусмотрительно.
Но я не останавливаюсь, пересекаю комнату быстрыми шагами, потому что главная моя задача – найти хозяина берлоги и свалить отсюда. Мне нужны мои вещи. В таком виде я не могу выйти на улицу.
Вот только спустя двадцать минут бесполезных поисков по многоуровневой квартире я все еще не нахожу ни единой живой души, зато, подойдя к огромному окну понимаю, что нахожусь в каком-то небоскребе.
Отлично просто!
Теперь в моей крови отчетливо плещется ярость, которая как черт с вилами колет каждую клеточку тела, грозя разорвать меня на куски.
Я чувствую себя загнанной в клетку. И это дико душит. Лишает возможности здраво мыслить. Потому, опустошенная адской лавиной безысходности, я падаю в кресло.
В голове звенит пустота… Единственное, что удается откопать в спутанной памяти, – это то, что вчера я встретила в салоне дочку одного из деловых партнеров отца, Лили Миллер. И по «чудесным обстоятельствам» у нее был день рождения. Мы далеко не лучшие подруги, но пару раз отдыхали в общих компаниях. А слышать ее нытье о том, что подружки по каким-то причинам не смогли отмечать с ней праздник, оказалось просто невыносимо. В итоге мои планы расслабиться полетели к черту, потому что я согласилась выпить с ней пару коктейлей… Вот только последнее мое воспоминание – это то, как мы пришли в клуб и начали опустошать барную карту. Дальше смутные обрывки: вспышки стробоскопа, толпа танцующих людей, мрачные коридоры и я среди них… Все. Дальше темнота. А с учетом того, что на мне сейчас мужская одежда, оторвалась я, видимо, с огоньком.
Проклятье! Больше всего на свете я ненавижу терять контроль над собой. Мысленно молюсь, чтобы полное незнание ситуации не повлекло за собой необратимые последствия.
С хлопком опускаю ладони на кожаные подлокотники и, оттолкнувшись, поднимаюсь на ноги. Хватит накручивать себя и сидеть ждать чуда. Нет, это не про меня.
Поэтому я направляюсь в гардеробную, которую нашла на втором этаже ранее. И стоит мне переступить порог, как здесь тоже автоматически загораются лампочки, позволяя осмотреться.
Вся одежда висит ровными рядами: на одной стороне пиджаки, рубашки, брюки, на другой – джинсы, спортивки, футболки и джемпера. На полу аккуратно составлена обувь: от начищенных до блеска туфель до спортивных кроссовок. Что ж, хозяин апартаментов явно следит за собой. И живет один. Только мне от этого не легче.
Срываю с вешалки джинсы и натягиваю их на себя, борясь с внутренним раздражением. Ремень затягиваю максимально туго, чтобы не сваливались штаны, и так же поступаю со шнурками кроссовок, которые мне велики минимум на пять размеров. И все это время я не оставляю попытки вспомнить, как оказалась в чужой гигантской квартире и чьи, черт возьми, на мне вещи. Но то, что я цела и невредима, уже радует.
Торопливо следую через просторные апартаменты к лифту и несколько раз нажимаю на кнопку вызова. Нервничая в ожидании, заламываю пальцы на руках, а когда дверцы разъезжаются, забегаю внутрь металлической коробки с панорамными зеркалами и нажимаю первый этаж. Надеюсь, что первый, потому что консоль с многочисленными кнопками меня пугает. Смотрю на себя, и внутри все переворачивается: сегодня мой внешний вид оставляет желать лучшего.
Кое-как привожу копну растрепанных волос в порядок и уже порываюсь сделать шаг, когда двери раскрываются, но, уткнувшись взглядом в стену, резко замираю.
– Какого… – глухо вырывается из груди, и в неверии я касаюсь шероховатой поверхности стены ладонями, убеждаясь, что она реальная.
Дыхание учащается, и я отшатываюсь назад, ошарашенным взглядом обводя все вокруг, а потом судорожно нажимаю несколько раз на другую кнопку. Но на следующем этаже меня ждет то же самое.
Проклятье, это шутка какая-то? Где я, черт возьми? Коварная реальность образует черную воронку, которая грозит поглотить все вокруг, в том числе и меня.
Объездив в шоковом состоянии пятнадцать этажей, в итоге возвращаюсь на единственный, где вместо голой стены попадаешь в долбаный лофт.
Господи, что за херня происходит?
***
Нервы буквально раскаляются от напряжения.
Догадка, что меня похитили, добавляет еще больше ужаса, запуская вдоль позвоночника ледяную дрожь. С трудом сглатываю. И любая попытка успокоиться будто нарочно оказывает абсолютно противоположный эффект, ударяя рикошетом по нервной системе.
Выхожу из лифта обратно в пентхаус, от волнения закусывая дрожащую губу, совершенно не понимая, что делать дальше.
Злость сменяется отчаянием. Я как в бреду плетусь к окну и, подойдя вплотную, обреченно ударяюсь о стекло лбом. Сотни вопросов кружат в голове, пока я рассматриваю с высоты птичьего полета ночной город. Закрываю глаза и стараюсь ни о чем не думать, однако мне приходится наступить себе на горло и признаться в том, что вчера я вела себя неосторожно и эгоистично.
– Я смотрю, ты освоилась.
Подпрыгиваю на месте и резко оборачиваюсь, окончательно теряя суть происходящего. Потому что все катится в бездну. Все. Даже мое сердце. Безвозвратно.
Что за…
В центре зала я замечаю стоящего во всем своем великолепии моего личного Робин Гуда. В отличие от меня, он выглядит совершенно расслабленным. Боже, ну почему этот мужчина так красив? И почему, черт подери, я об этом думаю сейчас, вместо того чтобы потребовать объяснений?