Мэри Роуч – Жизнь после смерти (страница 21)

Например, эфлювиограф (effl uviograph, букв. «фиксатор излучения». – Прим. переводчика). В 1897 году группа ученых из парижского Биологического общества демонстрировала новый метод запечатления «нимба» (в данном случае имеется в виду свечение в виде ореола вокруг любого живого существа. – Прим. переводчика) на фотографической пластинке: участнику эксперимента было достаточно приложить палец к светочувствительному фотографическому слою. Исследователи решили, что открыт новый способ улавливания необычных излучений: они оставляли кругообразные следы, и это толковалось как конечная форма «жизненной силы» – животный магнетизм Франца Месмера отходил на второй план. В действительности же французские биологи открыли эффект воздействия тепла на фоточувствительную эмульсию. В качестве доказательства последнего химик и разоблачитель «магических тайн» Эмиль Якобсен (Emil Jakobsen) сделал эфлювиограф, по виду оказавшийся точной копией парижского устройства. Однако изображение получалось не при прижатии к светочувствительной пластинке пальца, а при контакте со светочувствительным слоем разогретого конца тестовой стеклянной трубки.

Следующим начинанием Якобсена стала попытка свергнуть с пьедестала так называемый электрограф. В книге Рольфа Краусса «Между светом и тенью» (Krauss R., «Beyond Light and Shadow»), представляющей собой восхитительную историю фотографирования всего паранормального, можно найти репродукцию с фотоснимка 1898 года. Подпись к ней гласит: «Электрография несовместимости двух венских сосисок». Этот снимок был частью работы Якобсена, разоблачавшей электрографию. Он доказывал, что та фиксирует не более чем исходящий от объекта – живого, мертвого или полностью нейтрального (инертного) – электрический разряд. Ведь аналогичный эффект можно было получить и с помощью индукционной машины, подсоединенной к фоточувствительной поверхности. Однако вот другой пример. Один из членов Императорского Института экспериментальной медицины в Санкт-Петербурге заявлял, что, используя данную методику, получил возможность не только запечатлевать «жизненную силу», но и диагностировать – с помощью получаемых фотоснимков – различные болезни и определять эмоциональные состояния человека. Этот ученый выставил на всеобщее обозрение фотографию двух противников, кончики пальцев которых располагались очень близко друг к другу (этот сюжет был, несомненно, навеян сатирической серией венских сосисок Якобсена). На снимке видно, что образуемое нервной силой излучение в данном случае сохраняется на некотором расстоянии – тогда как у друзей (на других фотографиях) оно всегда сливается воедино.

Однако сторонники электрографии не желали сдавать позиции, и в 1950-х годах метод возродился – благодаря супружеской паре Семена и Валентины Кирлиан. Так называемая кирлиановская фотография получила известность как фотографирование ауры – и до сего дня находит себе место на всякого рода мероприятиях и выставках, связанных с изучением психики. Примечательно, что супруги Кирлиан – как бы ни отдавала их фамилия каким-нибудь устрашающим культом – никогда прямо не заявляли, что нашли способ фотографирования души человека, или астрального тела, или еще чего-то подобного. Сами они, а также вдохновленные их методом парапсихологи, включая двоих из университета Калифорнии в Лос-Анджелесе (UCLA), отмечают множество вариаций изменения «ауры» – как от человека к человеку, так и на фотографиях одного и того же лица, но сделанных в разные часы. Данные изменения служат поводом утверждать, что фотография «ауры» может применяться как средство диагностики. Чтобы определить объект диагностирования, пара из университета Калифорнии ищет людей, готовых стать участниками их экспериментов. Последних подключают к специальному оборудованию и фиксируют их состояние, подвергая воздействию различных стимулов эмоционального и физического характера. Подопытным дают различные вещества, потчуют алкоголем, просят войти в состояние медитации, иногда раздражают и злят, пугают и гипнотизируют. Различия между фотоснимками очевидны, но системных объяснений как не было, так и нет. Современная наука, фигурально говоря, сделала шаг в сторону, дистанцируясь от «улавливания ауры». Зато шаг навстречу сделало движение нью-эйдж – благодаря широкому распространению цветной фотосъемки.

Наиболее знаменита кирлиановская фотография древесного листа с отрезанным кончиком, сделанная русскими парапсихологами около 1970 года. Снимок должен свидетельствовать в поддержку мнения о том, что «субстанция биоплазмы» питает и поддерживает астральное тело. На фотографии ясно виден светящийся контур всего листа – включая и отсутствующую его часть. Не могу сказать, что теория о том, будто деревья обладают астральными телами, подлежащими регистрации так, как это делали русские ученые, кажется мне вполне убедительной. Однако готова сообщить: в то время, когда книга Краусса увидела свет, никто не заявлял о регистрации чего-либо подобного и тем же методом.

Вряд ли вас сильно удивит, если я скажу, что Хереуорд Кэррингтон и сам занимался исследованиями ауры. (Это происходило еще в 1920-е годы, задолго до того, как супруги Кирлиан привнесли в эту область фотографию.) В книге «Рассказ о психической науке» он отмечал, что его «эксперименты с неграми» убеждают: аура – это либо субъективное впечатление, либо оптический эффект. Я не смогла найти детального описания экспериментов, проводившихся с ней Каррингтоном. Но, пожалуй, это даже к лучшему.

И тогда настал черед эктоплазмы – искомая Макдугаллом субстанция души наконец обнаружилась. Дебютировала она в 1914 году в серии эксцентричных фотографий, представленных на страницах не менее эксцентричной, но славно продававшейся книги «Феномен материализации» («Phenomena of Materialization»). К 1922 году эта тема не сходила с газетных полос, без конца мелькая в заголовках. Должна заявить с железной уверенностью человека, писавшего в числе прочего об «излучениях» венских сосисок: в истории науки, пожалуй, не найти более странного эпизода, который служил бы преградой на пути ее триумфального шествия.

Глава 5

Не все легко проглотить

Библиотека Кембриджского университета имеет свою собственную административную приемную. Это именно то место, куда вас пошлют, если у вас хватит легкомыслия направиться на территорию кампуса, не имея университетского удостоверения личности. Я ожидаю в холле и надеюсь, что моя просьба о допуске в библиотеку на один день будет удовлетворена. Особенно жажду попасть в святилище, предназначенное для знакомства с манускриптами. За ним надзирает особое лицо – хранитель рукописей и университетских архивов (он рисовался мне стоящим на страже в дверях – в мантии до колен и с массивным ключом на цепочке, свисающей на грудь). Я и вправду несколько нервничаю по поводу того, пустят ли меня внутрь.

Ожидая решения, читаю, что говорится о священных текстах на доске объявлений в вестибюле. Среди многих письменных памятников буддизма в библиотеке Кембриджского университета есть и очень важный текст на санскрите, записанный на пальмовом листе около 1000 лет назад… Университет Кембриджа обладает одним из наиболее значительных в мире собраний рукописных буддистских текстов.

А между тем вы (то есть в данном случае я) находитесь здесь лишь для того, чтобы ознакомиться с архивным документом, связанным с эктоплазмой и числящимся как item SPR 197.1.6: Alleged Ectoplasm («Предположительно эктоплазма». – Прим. переводчика).

Эктоплазма – феномен, существовавший во времена столоверчения, общения с духами и странных происшествий во тьме, обычных для эпохи расцвета спиритуализма. Утверждали, что она – физическая манифестация духовной энергии, которую иные способные к «материализации» медиумы воплощали, впадая в транс. «Она пронизывает собой ткани медиума, как нечто газообразное, и проникает сквозь все отверстия, потому что свободнее проходит через слизистые оболочки, чем через кожу», – писал Артур Финдлей (Arthur Findlay), основатель колледжа своего имени, в котором изучались медиумизм и другие искания спиритуалистского толка. Сами спиритуалисты видели в эктоплазме то, что связывает жизнь с потусторонним миром. Она представлялась соединением материи и сущности, будучи одновременно чем-то физическим и спиритуальным, – «исполненная движения и сияющая субстанция», которая на фотографиях, увы, выглядела похожей на марлю.

Первым медиумом, способным работать с эктоплазмой, была Ева С., чьи эманации привлекли к себе внимание французского хирурга и медика-исследователя Шарля Рише (Charles Richet). Он был первооткрывателем терморегуляции человеческого организма и принципов потоотделения, пионером в лечении туберкулеза, лауреатом Нобелевской премии, полученной за работу по анафилактическому шоку. Он же написал книгу «Желудочный сок у человека и животных» («Gastric Juice in Man and Animals») – признаюсь, я не всех безжалостно критикую. Когда такая фигура заводит речь об аутентичности эктоплазмы, отмахнуться от происходящего уже очень трудно. И список спиритуалистов растет, включая в себя ученых, государственных деятелей и литературных светил: Уильям Джеймс, Уильям Батлер Йетс, сэр Артур Конан Дойль, физик сэр Оливер Лодж, химик сэр Уильям Крукс (изобретатель вакуумной трубки, жестоко страдавший от насмешек по поводу своих слов о том, что газ, светящийся зеленоватым цветом в его трубке, – это и есть эктоплазма), два премьер-министра и королева Виктория.