Мэри Расселл – Птица малая (страница 13)
– Ну хорошо, – сказал Д. У. наконец. – Посмотрю, что здесь можно сделать.
Войдя в свой кабинет пару недель спустя и включив компьютер, Эмилио заметил значок свежей почты. Слегка трясущимися руками, – готовый обвинить в этом неблагочестивую привычку наслаждаться кофе по-турецки, хотя и понимал, что дело в волнении, – он открыл файл. А признав это, сумел вернуть спокойствие.
Оба заинтересованных провинциала без комментариев приняли его предложение.
В ДЕКАБРЕ он позвонил из Сан-Хуана Энн и Джорджу Эдвардс, израсходовав лишние деньги на видеозвонок, так как хотел видеть их лица и чтобы они видели его.
– Не хотите потрудиться у меня? – предложил он. Клиника теряла врача Национальной службы, и замены ему не было. Не возьмется ли Энн? Джордж, всеведущий инженер с огромным жизненным опытом и домохозяин, может заняться ремонтом и обновлением домов, обучать подростков сотням полезных умений, возобновить сеть, которая свяжет Энн с более крупными госпиталями, а детей – со сторонними преподавателями.
Прежде чем они отреагировали, он рассказал им о Ла Перле, прибегнув исключительно к жесткой статистике. Сам он никаких иллюзий на сей счет не испытывал и не хотел, чтобы они возникли у Эдвардсов. Они могли рассчитывать только на то, что им удастся спасти горстку жизней из тысяч душ, населявших трущобный район.
– Ну, не знаю, – с сомнением в голосе проговорила Энн, однако, заглянув ей в глаза, он все понял. – Обещай мне, что там нас ждет сплошная поножовщина.
Подняв руку, он присягнул:
– Богом клянусь! По пятницам и субботам обязательно. И огнестрельные раны каждую неделю. Ну и автокатастрофы, конечно.
Все они понимали, что это – юмор висельника. Будут младенцы, рожденные тринадцатилетними мамашами, явившимися в клинику с «болью в животе».
Сломанные руки и позвоночники, вывихи и растяжения кистей и запястий, порванные сухожилия колен на фабрике, занятой обработкой древесного пуха капока. Руки в порезах, воспаленные занесенной инфекцией и токсинами рыбьих потрохов на рыбообрабатывающей фабрике. Сепсис, диабет, меланомы, неквалифицированные аборты, астма, туберкулез, недоедание, венерические болезни. Алкоголизм, наркомания и безнадежный гнев людей, втоптанных в сточную канаву жизни. «Нищих всегда имеете с собой», – сказал Иисус. Интересно, подумал Эмилио: предостережение это или приговор?
Он увидел, что Энн посмотрела на Джорджа, погрузившегося в раздумья.
– Дурацкий бэби-бум заканчивается. Шестьдесят девять тысяч старых пердунов играют в гольф и жалуются на геморрой, – фыркнул Джордж. – Вот-вот кто-нибудь откроет семейную погребальную контору.
– Не вижу причин, запрещающих нам заняться гольфом, – проговорила Энн. – Так что можно и перебраться туда, как по-твоему?
– Отлично, считай, что мы уже там, – объявил Джордж.
Так, в мае 2016 года Энн и Джордж Эдвардс переехали в арендованный дом в старом Сан-Хуане, расположенный всего в восьми лестничных маршах над клиникой, которую возглавила Энн. Эмилио на какое-то время отпросился с работы, чтобы помочь им устроиться. Ну а получив в свое распоряжение кровать, они первым делом принялись искать большой деревянный стол с креслами вокруг него.
ЭМИЛИО НАЧАЛ свою работу самым простым образом: произвел полную уборку всех помещений миссии и занялся организационными и управленческими делами, неспешно и заново знакомясь с окрестностями. Он работал в рамках существовавших программ – сначала бейсбольная лига, потом устройство выпускников.
Однако он всегда учитывал возможность того, что тот или другой ребенок может выбраться на волю из социальной клетки, если ему помочь. Он покупал билеты болиты[24], щедро раздавал их, но всегда приглядывал за детьми, имеющими вкус к статистике, заманивая их таким образом к Джорджу, который запускал их в интернет и начал учить двоих мальчишек, наделенных математическими способностями. Эмилио обнаружил девочку, еще ребенка, рыдавшую над сбитой машиной собакой, и привел к Энн первую помощницу, Марию Лопес, одиннадцатилетнюю девочку, добрую и стремящуюся учиться.
A потом объявился малолетний кошмар по имени Фелипе Рейес, раскладывавший краденые вещи прямо перед клиникой и притом наделенный таким даром сквернословия, которого Энн Эдвардс при всем своем опыте даже представить не могла. Выслушав, как этот парнишка на двух языках полирует ничего не купившего у него прохожего, Эмилио сказал:
– Парень, торговец ты никудышный, хуже тебя не встречал, но говорить мастер!
Он научил Фелипе латинским ругательствам, потом уговорил его посещать мессу и помогать в Иезуитском центре.
Первые проведенные в клинике месяцы Энн потратила на чтение историй болезней, пробудивших в ней негодование по поводу практиковавшихся здесь медицинских методик. Кроме того, она провела инвентаризацию и инспекцию всея и всего, обновила оборудование, приобрела расходные материалы, при этом отвечая на экстренные вызовы: оторванный палец сменяли инфекционные больные, беременных при высокой степени риска и преждевременных родов – заразившиеся лямблиями[25], и, наконец, получившие огнестрельные ранения. A кроме того, узнала, кто из коллег на острове готов принимать направленных ею больных.
Джордж устроился не хуже ее, он составлял бесконечные списки необходимых дел, менял замки на всех дверях, окнах и складах клиники, следил за всем софтом, связывавшим Иезуитский центр с сетевыми архивами и библиотеками, устанавливал подержанное, но необходимое Энн медицинское оборудование. Для собственного удовольствия он записался доцентом на радиотелескоп Аресибо, поскольку давно питал интерес к астрономии.
Там он и встретил Джимми Куинна, которому предстояло повести их на Ракхат.
– ДЖОРДЖ, – спросила Энн мужа за завтраком, через несколько месяцев после того, как они перебрались в Пуэрто-Рико, – Эмилио когда-нибудь рассказывал тебе о своей семье?
– Нет, не помню такого, не обращал внимания.
– Мне кажется, что теперь нам следовало бы познакомиться с его родными. Впрочем, не знаю. Здесь под поверхностью прячутся разные противотечения, которых я не понимаю, – призналась Энн. – Дети обожают Эмилио, но старшее поколение держится отстраненно.
Скорее даже не отстраненно, а враждебно, подумала она.
– Ну, в Ла Перле насчитывается несколько крошечных евангелических церковок. Может, неприязнь к нему основана на религиозном соперничестве? Трудно сказать.
– А что, если мы устроим прием, у себя в клинике то есть. Может, это растопит лед.
– Возможно. – Джордж пожал плечами. – Бесплатное угощение всегда привлекательно.
Поэтому Энн с помощью нескольких соседок, с которыми успела подружиться, наготовила закусок и напитков. К ее удивлению, доселе никак не проявлявший даже подобия отеческих чувств Джордж с огромным воодушевлением принял участие в приготовлениях и самом празднике: он раздавал сладости и мелкие игрушки, запускал фейерверки, надувал воздушные шары, дурачился с детьми. Удивил ее Эмилио: среди прочего он показывал фокусы, заводил собравшихся детей профессиональными и вовремя произведенными воплями и приступами хохота, привлекая к веселью матерей, бабушек, тетушек, а также старших братьев и сестер.
– И где и каким образом ты научился этим фокусам? – шепнула она ему потом, когда стайки малышни устремились за мороженым, огибая взрослых и едва ли не проползая между ног.
Эмилио возвел к небу глаза.
– А ты знаешь, сколько длится ночь за Полярным кругом? Я нашел книгу. И у меня была
Когда вечеринка закончилась, и, проводив последнего из детей, Энн вернулась к себе в кабинет, она застала обоих близких ей мужчин в состоянии горячего спора.
– Он поверил тебе, – воскликнул Эмилио, заметая клочки цветной бумаги и конфетти.
– Да нет же! Он понял, что шучу, – проговорил Джордж, стряхивая мусор в мешок.
– Что? Кто и во что поверил? – переспросила Энн, приступая к уборке мусора, оставшегося от мороженого. – Там под столом я вижу блюдо, милый. Не поднимешь ли за меня?
Выудив блюдо из-под стола, Эмилио поставил его к остальным.
– Один из ребят спросил у Джорджа, сколько ему лет…
– И я сказал ему, что сто шестнадцать. Он понял, что это шутка.
– Джордж, малышу всего пять лет! Он поверил тебе.
– Вот так-так. Отличный способ знакомиться с соседями, Джордж. Врать их детям! – сказала Энн, ухмыляясь и хохоча, пока мужчины приступили к философским рассуждениям об определении нравственного различия между вынужденным обманом детей и откровенной комедией. Им бы обоим быть отцами, подумала Энн, наблюдая за разговором, еще удовлетворенная тем, что им удалось порадовать детей. Мысль эта немного опечалила женщину, однако она не стала задерживаться на ней.
Эта первая фиеста оказалась настолько удачной, что за нею последовали другие, более масштабные и веселые. С этими праздниками всегда сочеталась какая-нибудь тема из области здравоохранения. Энн раздавала кондомы всем подросткам старше одиннадцати лет и наделяла информацией из области контроля за рождаемостью, делала прививки детям младше шести лет, проверяла на наличие вшей, измеряла давление взрослым. На следующей за праздником неделе поток пациентов всегда увеличивался, приходили люди с «пустяковыми вопросами», часто оказывавшимися серьезными заболеваниями, которые люди терпели много лет. Джордж начал проводить больше времени в Иезуитском центре, куда к нему стала приходить пара новых учеников. Скромный сей персонал тем не менее радовался достигнутому прогрессу. Окрестный люд был доволен новыми жильцами.