Мэри Расселл – Дети Божии (страница 73)
– Преувеличиваешь!
– Слушай сюда, Джонни, говорю тебе: я еще не видел человека, настолько лишенного природных способностей к пилотированию, – промолвил Франс, с некоторым опозданием проглотив прожеванную порцию тилапии с рисом. – Нико, скажи дону Джанни, сколько ты потратил времени для того, чтобы научиться пилотировать посадочный катер.
– Три недели, – произнес Нико со своего места в углу. – Дон Карло говорит, что катера практически летают сами, но мне пришлось повозиться с навигационными программами.
Джон скривился: Эмилио трудился над ними целый месяц.
– Его мозг, наверное, полностью забит языками. Насколько я могу судить, – проговорил Франс, предварительно еще раз посолив рис, – в нем не осталось и одного синапса, свободного для обучения летному мастерству. Видишь ли, я, как и все прочие, восхищаюсь упорством, но учить его бесполезно. Даже Д. У. Ярброу отступился от него. Знаешь, что написано про него в отчетах первой миссии? – Франс умолк, чтобы прожевать, a затем продолжил цитатой: – «Как пилот отец Сандос превосходный лингвист и очень хороший медик. Поэтому я снимаю его с летных тренировок и назначаю ему постоянный статус пассажира, чтобы никто не погиб». – Франс покачал головой. – Я подумал было, что мне предоставляется лучший шанс, поскольку новые катера почти полностью автоматизированы, но Сандос плох настолько, что это просто страх. – Подцепив вилкой еще один кусок рыбы, он посмотрел на Джона. – Сделай что-нибудь, Джонни. Поговори с ним.
Джон фыркнул.
– С чего это ты решил, что он обратит внимание на мои слова? За последние восемь недель Эмилио не сказал мне и пары слов, только один раз попенял мне за допущенную в руанже ошибку в сослагательном наклонении.
– На самом деле это даже обидно. Но, трезвый или накачанный наркотой, Сандос никого не подпустит к себе.
– А где он сейчас? – спросил Джон у Франса.
– Тренируется у себя в каюте. Я больше не слежу за ним – слишком это ужасно.
– Хорошо, – сказал Джон. – Посмотрим, что я смогу сделать.
На первый стук ответа не последовало, так что Джон постучал сильнее.
– Вот дерьмо! – рявкнул Эмилио, не открывая дверь. – Кого там принесло?!
– Это я… Джон. Впусти меня, ладно?
Последовала пауза, щелкнул замок.
– Ну дерьмо, – снова сказал Сандос. – Открывай сам.
Открыв дверь, Джон обнаружил перед собой Сандоса в шлеме виртуальной реальности полного обзора, надвинутом на лоб, как шлем конкистадора.
При виде его Джон присел от изумления. Сандос был увешан всяким оборудованием, на ортезах перчатки виртуальной реальности, под глазами синяки от хронической усталости.
– O боже! – воскликнул Джон, забыв про такт. – Эмилио, это глупо…
– Нет! – возразил Эмилио. – Тебя что, Франс подослал? Мне плевать на то, что он там думает. Мне надо научиться пилотировать! Если бы только мои руки не были облеплены этой дрянью…
– Но твои руки этой дрянью
– Потому что, – оборвал его Эмилио, называя причину: – Я не намереваюсь зависеть от кого бы то ни было для того, чтобы улететь с этой планеты.
Джон заморгал.
– Ладно, – сказал он наконец, – понял.
– Благодарю вас, – съехидничал Эмилио. – Кстати, если забыл: когда я в последний раз был на Ракхате, кавалерия слишком поздно подъехала ко мне на помощь.
Джон кивнул, соглашаясь по сути дела, однако не утратив желания спорить.
– Ты выглядишь ужасно, – проговорил он, выбрав бой. – Тебе, случайно, не приходило в голову, что, если ты отдохнешь, дело у тебя пойдет лучше? Вообще, какого черта… ты когда-нибудь спишь?
– Когда я не сплю, тогда мне не снятся сны, – отрубил Эмилио, захлопывая дверь перед носом Джона, вовремя отступившего от ее гладкой металлической поверхности.
– Отдохни, наконец, чертов сын! – выкрикнул Джон.
– Ступай на хрен! – ответил ему Эмилио.
Вздохнув, Джон отправился прочь, качая головой и что-то бурча под нос.
Через считаные дни после снятия с наркотика Сандос нарушил монополию Общества на оба ракхатских языка, настояв на том, чтобы Карло, Франс и Нико занялись изучением основ руанжи и к’сана, хотя Франсу предстояло оставаться на корабле в течение всей миссии. И уже вскоре потребовал, чтобы все они работали вместе над все более сложными заданиями. День за днем, вечер за вечером он приказывал им с ходу переводить то, что говорил он на к’сане или руанже, забрасывая их похожими на бомбы вопросами и критикуя ответы на всех возможных уровнях: грамматическом, логическом, психологическом, философском и теологическом.
– Готовьтесь ошибаться. Заранее считайте, что если что-то покажется вам простым или очевидным, то это значит, что вы ошибаетесь, – советовал Сандос. – Все, что мы считали понятным, все самые основные общие с ними объекты – секс, пища, музыка, семья – все это оказалось в первую очередь не понятым нами.
Потом начались полуночные тренировки, касающиеся посадочного дрона, подробностей имитированной географии Ракхата, теоретически и статистически вероятного циклона и не одного, а двух мест рандеву на поверхности. Он предоставлял им два-три часа сна, после чего включались сирены. И Эмилио снова начинал изводить их вопросами на к’сане и руанже, требуя объяснить, кто они такие, как здесь оказались и что им здесь нужно, публично и без анестезии анализируя ответы каждого, выявляя слабости, слепые места, необоснованные предположения, глупости, препарируя всех, словно лягушек на оловянной тарелке. Сандос делал это жестоко, почти нестерпимо оскорбительно, но когда Шон осмелился выступить с протестом против дурного обхождении, Сандос довел его до слез.
Тем не менее, когда все остальные валились без сил в койку после варварского сеанса обучения или допроса, Сандос прибавлял себе новые километры на беговой дорожке. Но сколь бы жестокой ни была его программа для всех остальных, все прекрасно видели, что себя он гоняет еще жестче, несмотря на то что был самым маленьким в экипаже по росту и почти на двадцать лет старше самых молодых своих спутников.
Он даже ел стоя. Но сновидения не покидали его.
– Сандос! – крикнул Карло, тряхнув его за плечи. Реакции не последовало, и потому Карло тряхнул Сандоса сильнее, и обведенные темными кругами глаза открылись.
– Иисусе! – воскликнул Эмилио, отодвигаясь. –
Карло разом выпустил плечи Сандоса, так что тот привалился к переборке.
– Уверяю вас, дон Эмилио, что я действовал из самых благих побуждений, – с подчеркнутой вежливостью произнес он, усаживаясь на край койки. – Вы опять кричали.
Напряжено дыша, Сандос обвел каюту мутным со сна взглядом, пытаясь прийти в себя.
– Твою мать, – проговорил он после паузы.
– Есть идея, – проговорил Карло, задумчиво щуря глаза. – Многосторонность может быть добродетелью, как вам известно.
Сандос уставился на него.
– Больно не будет, – шелковым голосом предложил Карло.
– Только попробуйте, – усталым голосом проговорил Сандос. – И я найду способ убить вас.
– Я всего лишь предположил, – невозмутимо отозвался Карло. Поднявшись, он подошел к столу, на котором были разложены все принадлежности. – Итак, раз более интересная перспектива на облегчение и отдых нам не подходит, что будем делать сегодня? Надеюсь на быстрое забвение. Возможно, мне следует приказать Нико перенести беговую дорожку в лазарет, чтобы всем остальным не приходилось всю ночь слышать ваш топот.
Взяв шприц, он повернул его иглой вверх и вопросительно поднял брови:
– Кстати, вы привыкаете к этому препарату. За последнюю пару недель мне пришлось удвоить дозу.
Сандос, очевидно слишком уставший для того, чтобы раздеться, прежде чем повалиться в постель, поднялся, надел ортезы и вышел из комнаты, скользнув мимо Нико, который всегда вставал в присутствии дона Карло.
– Так, значит, беговая дорожка, – заметил Карло. Вздохнув, он посидел несколько минут в одиночестве, ожидая, когда вновь начнется безжалостный топот. Судя по ритму шагов, он мог сказать, что Сандос поставил темп тридцать семь минут на десять километров, надеясь вымотать себя самого, а заодно и остальных членов экипажа.
Решив выяснить отношения до конца, Карло встал и отправился в небольшой спортивный зал, где остановился, заложив руки на спину и задумчиво склонив голову.
– Сандос, – проговорил он, – я заметил, что вы перехватили на себя управление «
Заинтересованный взгляд черных глаз ответил ему; Сандос пришел в себя и ждал развлечения.
– Поначалу, – промолвил Карло, – я думал – это месть, он отыгрывается на нас. Потом я решил: это же экс-иезуит, всю жизнь выполнявший чужие приказы. Теперь он отдает их. Он опьянел от власти. Теперь, однако…
– А сказать мне, почему вы позволили мне командовать на вашем корабле? – оборвал его Сандос. – Ваш отец был прав, вы и есть Чио-Чио-сан. Если бы вы что-то закончили, вас можно было бы судить и найти промахи. Посему вы нашли причину отойти от дел и рассказываете себе сказки о принцах эпохи Возрождения. А потом беретесь за другое дело, пока вас не вывели на чистую воду. Мой государственный переворот служит вашим целям, потому что теперь есть на кого спихнуть ответственность за будущую неудачу.