Мэри Расселл – Дети Божии (страница 62)

– Не надо обращаться со мной свысока, Эмилио! Я серьезно…

– А я не уверен в том, что ты говоришь серьезно, – ответил Эмилио, выливая восстановленные яйца на сковородку. Квелл явно улучшил его аппетит, и он просыпался в пять утра по корабельному времени голодным как волк. Когда он отправился на кухню, чтобы соорудить какой-нибудь завтрак, Джон Кандотти уже сидел там в засаде, переполненный планами завладеть кораблем и вернуться домой.

– Хочешь яичницу? Могу сделать на двоих.

– Нет! Послушай меня! Чем дольше мы медлим, тем дальше улетаем от дома…

– И что ты предлагаешь сделать? Перерезать горло Карло, пока он будет спать?

– Нет! – настоятельно прошептал Джон. – Но мы можем запереть его в каюте…

– O боже! – вздохнул Эмилио, возведя глаза к потолку. – А не нальешь ли ты мне соку, хорошо?

– Эмилио, он всего только один человек! А нас семеро…

– А ты разговаривал об этом с кем-нибудь еще, Миста Христиан? – спросил он, полагаясь на то, что авторитет Чарльза Лоутона[54] сделает его позицию понятной.

Насмешка заставила Джона покраснеть. Открыв буфет, он достал из него кружку для сока, но продолжил с прежней решимостью:

– Первым я обратился к тебе, но не сомневаюсь в том, что…

– Не надо, – пресным тоном проговорил Эмилио. Если вычесть оглушительный шум эмоций, политические реалии выглядели очевидным образом, и он понимал, почему взбунтовавшиеся узники сдавали последнюю битву, когда квелл впрыскивали в карцер вместо слезоточивого газа.

– Да, счет будет семь к одному, но одним будешь ты, Джон.

Столкнув яичницу со сковороды на тарелку, Сандос отнес ее к столу и сел спиной к кухне. Поджавший губы Джон последовал за ним, задиристо брякнув кружку апельсинового сока на стол и усевшись напротив Эмилио, который съел свое кушанье под испепеляющим взором своего друга и только потом, отодвинув в сторону тарелку, проговорил:

– Вот что, Джон. Давай обратимся к фактам. Что бы ты ни думал о нем и о его мотивах, но Дэнни Железный Конь уже поставил свою душу на этот полет, так? – После чего смотрел на Джона ровным взглядом до тех пор, пока тот наконец не кивнул неохотно.

– У Жосеба есть собственные мотивы для путешествия на Ракхат, отличающиеся от мотивов каждого из нас. Шон – я не вполне понимаю Шона, но мне кажется, что он полагает, будто циничное восприятие человеческой природы является адекватной реакцией на грех. Он не поддержит тебя.

Джон еще не начал прятать глаза, но до него начало доходить.

– Теперь Нико, – проговорил Эмилио, – не стоит его недооценивать. Он не настолько туп, как это может иногда показаться, кроме того, он буквально пропитан идеей верности своему падроне. Тронь пальцем Карло, и тебе придется иметь дело с Нико, и заранее предупреждаю тебя о том, что он отлично знает обязанности телохранителя. – Эмилио пожал плечами. – Но предположим, что Шон останется в стороне, a тебе удастся переманить на свою сторону Дэнни и Жосеба и каким-то образом нейтрализовать Карло и Нико. Тебе все равно понадобится Жирный Франс, чтобы отвести корабль на Землю…

– Правильно, но Франс – бесстыжий наемник! Так что мы его купим! Потом, он считает, что Карло свихнулся…

– Франс обладает исключительным даром красочного преувеличения. – Эмилио сел попрямее и опустил руки на стол. – Джон, Карло – человек холодный, беспринципный и совершенно эгоистичный, но он что угодно, только не сумасшедший. И даже если бы он совсем слетел с катушек, я бы не стал рассчитывать на то, что Франс поддержит твои планы. Джон ощетинился, однако Эмилио продолжил: – У каморры длинные руки и еще более долгая память. Франс не станет сопротивляться Карло, не пойдет на такой риск…

– Великолепный анализ, Сандос! – воскликнул Карло, входя в помещение. – Достойный Макиавелли. Запомните, Кандотти, – сухо проговорил Карло, обращаясь к Джону, подпрыгнувшему при звуке его голоса, – конспирация является первым и главным принципом успешного заговора! И кают-компания космического корабля абсолютно не место для подобных занятий. – Он перевел взгляд веселых серых глаз с раскрасневшегося теперь лица Джона на строгое и спокойное, с первыми морщинами лицо Сандоса.

– A вы, Сандос? Неужели вы не хотите вернуться к Джине и моей дочери?

– Чего я хочу, не имеет никакого значения. Факт заключается в том, что я был частью их жизни всего лишь несколько месяцев. – Джон охнул, и Эмилио повернулся к нему. – Пока мы летим, Джон, дома проходят годы. Даже если бы я вернулся прямо сейчас, трудно ожидать, что меня встретили бы как после месячной деловой командировки.

Джон явно расстроился, но Карло просиял:

– Неужели я могу предположить, что вы созрели для того, чтобы принять мои предложения…

Потом они дружно сошлись на том, что звук столкновения показался им похожим на винтовочный выстрел.

За единственным глухим ударом последовало мгновение полной темноты и абсолютного безмолвия, a потом по всему кораблю зазвучали крики и вопли людей, падавших и двигавшихся наугад, так как двигатели выключились и рожденная ускорением гравитация исчезла. Аварийное освещение включилось почти немедленно, однако возвращение зрения ничего хорошего не принесло: завыла сирена, свидетельствующая о разгерметизации корпуса, к ней присоединился свист внутренних дверей, автоматически задвигавшихся и запиравшихся; механизмы старались перекрыть все возможные пути для утечки воздуха. Еще через мгновение вращающий момент, переданный звездолету при столкновении, закрутил корабль, и все не закрепленные в нем предметы отправились в путешествие от центра масс. Джона швырнуло на край стола так, что весь воздух вылетел из его легких. Эмилио соударение отбросило вбок, прямо на переборку, и теперь он всей спиной ощущал квадратный блок вывода системы подачи воздуха. Со звоном в ушах, не оставлявшим Сандоса с того момента, как лоб его врезался в переборку, он наблюдал круглыми глазами за прозрачной трубой Волвертона, в которой кружил вихрь из растений и почвенной смеси, еще недавно представлявший собой вертикальный сад.

– Вот она, ось – в трубе! – завопил Карло, прижатый с распростертыми руками к переборке напротив Сандоса. Казалось, оба они попали в развлекательный парк, к одному из аттракционов, так занимавшему его в детстве, – к большому, обитому внутри мягким материалом цилиндру, который начинал вращаться и вращался все быстрее, пока центробежная сила не прижимала людей к стене и пол уходил у них из-под ног. Трудно было дышать, вжимавшая его в стенку сила собиралась расплющить его, поэтому говорил он короткими фразами, но спокойно: – Сандос, там, возле вас… красная аварийная кнопка… слева от вас… Да. Будьте любезны… нажмите ее!

Карло сочувственно напрягся всем телом, когда Сандос попытался сдвинуть ногу в сторону своей цели, даже попытался подвинуть свою собственную ногу, чтобы понять, каково это – двигаться при таком тяготении. Однако в одной лодыжке Сандоса сил не хватало; напрягая все тело, он изогнулся, отодвигаясь от стенки, и наконец сумел надавить на кнопку краем стопы. Сирена замолкла.

– Отличная работа, – проговорил Карло, непроизвольно вздохнув с облегчением, и примеру его последовал Кандотти.

Но теперь они слышали куда более зловещие звуки: треск каменной субстанции самого корабля, плеск воды, выливавшейся из какой-то лопнувшей трубы, циклонический свист и шипение уходящего воздуха, стон напряженного металла, похожий на скорбную песню горбатых китов.

– Интерком: включить все передатчики, – абсолютно нормальным тоном произнес Карло, включая внутреннюю коммуникационную систему корабля. И по очереди назвал имена всех тех, кого не мог видеть. И один за другим они откликались: Франс, Нико, Шон, Жосеба и Дэнни. Вращение прижимало каждого из них к не оборудованной для этого поверхности – под и над главной палубой, а теперь они были закупорены в своих каютах аварийными программами управлявшего кораблем ИИ, превратившими каждое помещение в изолированный кокон.

– Прямо как наши… тренировки, – бодрым голосом, но с натугой произнес Нико. – Все… будет хорошо…

У прижатого лицом к столу Джона глаза едва не вылезли на лоб от такого жизнерадостного утверждения, однако откуда-то из недр корабля донесся бодрый голос Франса:

– Braυy scugnizz, Нико!

Карло также сохранял спокойствие.

– Джентльмены, – обратился он к экипажу, зная, что его слышно по всему кораблю, – полагаю… что «Джордано Бруно» только… что столкнулся с микрометеоритом… Так как мы не превратились… в минеральную пыль и в облачко органических… молекул, можно заключить… что объект, с которым мы столкнулись… крайне мал. Но мы движемся слишком быстро… что объясняет результат столкновения.

К нему начал возвращаться привычный ритм, дыхание давалось ему проще.

– Ого! Вы это видите, Сандос? – спросил Карло, указав серыми глазами, шевельнувшимися в неподвижной голове, – вакуум засасывает грязь из… трубы Волвертона… через отверстие, проделанное этой микрочастицей… теперь оно забито растительными остатками… и закупорено ими.

Шипение прекратилось, торнадо внутри прозрачной трубы вдруг уступило место плотной на вид массе грунта, с глухим ударом осевшей на стенках цилиндра – примерно так, как Сандос и Карло прилипли к наружным стенам кают-компании.

Отчаянно напрягая зрение, Джон сумел заметить Карло на самой его периферии.