Мэри Расселл – Дети Божии (страница 101)
Дождавшись, пока шум на борту «
– Так что мы, Жосеба, Шон, ну и я тоже, решили узнать, как обстоят дела на самом деле. Я хочу, чтобы Дэнни и Джон послужили объективными свидетелями. Боюсь, что, оставаясь втроем, мы не сможем более похвастаться какой-либо объективностью.
Франс проговорил:
– Сандос, я зафиксировал место вашей передачи возле чего-то похожего…
– Не называйте координаты, Франс. Нас могут подслушать, – предостерег его Эмилио. – Мне нужен ответ, джентльмены. Лишнего времени у нас нет.
– Эпическую поэму, говорите? – насмешливым тоном произнес Карло. – Что ж, быть может, потом я сумею найти что-нибудь более выгодное. Я пришлю катер, Сандос. Расплатимся на Земле.
– Ох, не искушайте меня, – предостерег его, коротко хохотнув, Эмилио, и все стали готовиться к посадке.
Глава 37
Долина Н’Жарр
Октябрь 2078 года по земному летоисчислению
В ту ночь Хэ’энале приснились два сна. Третий ее ребенок, мертворожденный и не получивший имени, появился в дверях дома, крохотный, как зародыш, но веселый и в шаловливом расположении духа.
– Где ты был? – воскликнула Хэ’энала, едва увидев его. – Вот-вот начнется красный свет! – начала она с любовью отчитывать сына, и младенец ответил:
– Обо мне можешь не беспокоиться!
Привстав, она ощутила напряжение в животе, однако посещение ребенка ободряло, и она вновь провалилась в тяжелый сон, характерный для этой беременности. Во второй раз ей приснился уже другой мертвый малыш, ей пришлось снова пережить последние мгновения жизни Уркиналя, и она, вздрогнув, проснулась под свист и хрип в его крошечных легких.
Суукмель, перебравшаяся к ней после ухода Шетри, немедленно проснулась, подошла к ней при первом свете зари и спросила:
– Пришло время?
– Нет, – шепнула Хэ’энала. – Приснилось.
Она села неизящным, но осторожным рывком, стараясь не разбудить Софи’алу, спавшую в гнездышке рядом. Еще один пасмурный день, отметила она про себя, посмотрев сквозь щели в кладке стен. Из соседних домов не доносилось ни звука.
– Опять приходили дети.
– Тебе нужно повязать ленты на руках, – проговорила Суукмель, улыбнувшись суеверному обычаю.
Однако Хэ’энала поежилась, не столько от зябкого утра, сколько от воспоминания о хрипах в маленькой грудке.
– Жаль, что Шетри ушел. А Ma был рядом с тобой, когда ты рождала дочерей?
– O нет, – произнесла Суукмель, поднявшись на ноги и приступая к утренним хлопотам. – Ma и близко не подошел бы к роженице – это же непристойно. Женщины моей касты всегда пребывали в одиночестве – ну, не совсем, конечно. У нас были руна. Мужчины обыкновенно не имели никакого отношения к женщинам и родам, если не считать причинного события. Кроме того, не могу сказать, что нуждалась в присутствии публики.
– Да мне не публика нужна, а дружеское внимание! – Хэ’энала изменила позу, опершись спиной о свернутое спальное гнездо мужа. Она чувствовала себя как-то не так, хотя вчера получили от Шетри хорошие новости через «
Она умолкла, лицо напряглось. «Ну, наконец!» – подумала она, приветствуя волну cхватки, прокатившуюся сверху донизу. И когда подняла глаза, Суукмель уже смотрела на нее понимающим взглядом.
– Пока не говори никому, – произнесла Хэ’энала, многозначительно посмотрев на как раз заворочавшуюся Софи’алу. – Мне нужно сочувствие, а не
– Кушать хочу! – не открывая глаз, заскулила Софи’ала, привычным образом начиная утро в это время года.
– Папа скоро привезет тебе вкусненького, – бодрым тоном проговорила Суукмель, обращаясь к ребенку, и улыбнулась с легкой печалью, когда дивные лавандовые глаза девочки немедленно распахнулись настежь при этой новости. Начали просыпаться соседи, и первые дымки кизячных очагов руна уже тянулись наружу. – Он уже скоро будет здесь, а ты можешь сходить к очагу Биао Тол. И посмотреть, что там готовят.
– Подожди, – окликнула Хэ’энала дочь, когда Софи’ала собралась выбежать из дома, чтобы присоединиться к другим детям, по утрам носившимся по всей деревне, заглядывавшим во все горшки в поисках наиболее обильной или наиболее вкусной пищи.
–
– Ты судишь о ней по себе, – сказала Суукмель. – Не притесняй девочку. Для нее естественно пытаться командовать ими.
– Естественно также какать там и тогда, когда это тебе приспичит, – сделала ответный выпад Хэ’энала. – Однако естественное поведение не становится допустимым.
– Но даже детишки руна не слушаются ее! Это хорошая школа, – возразила Суукмель. – Дети растут и крепнут.
Утро прошло за этим своеобразным турниром. Делая собственные выпады и отражая чужие, они постоянно следили за частотой и интенсивностью схваток.
– Теперь они станут чаще и сильнее, – сказала Хэ’энала, когда взошли все три солнца, а самое яркое – белый и плоский диск – повисло над головой, прожигая облака.
– Совсем скоро, – согласилась Суукмель, однако и она встревожилась, увидев, как умолкла свернувшаяся в своем гнезде Хэ’энала, дочь которой к этому времени уже сообразила, что именно происходит, и переключила внимание матери на ребенка и уже начинавших собираться гостей, услышавших встревоженный голосок Софи’алы. И хотя жана’ата решительным образом откланялись, выразив свои наилучшие пожелания, дом скоро наполнился руна, принесшими Хэ’энале свой энтузиазм и поддержку, а всему обществу – угощение, а еще тепло своих тел и взаимной привязанности. Подобно руна, Хэ’энала была уверена в том, что рождение ее ребенка станет причиной для общего праздника, и возможность отвлечься от собственных ощущений утешала ее, так что Суукмель не прогоняла гостей.
Если схватки не стали чаще, они, во всяком случае, сделались сильнее, и Хэ’энала, невзирая на боль, была рада. Посреди бесконечного обсуждения средств, способных помочь роженице, в дом вбежал мальчишка с вестью о том, что катер уже показался над горами, и все скоро услышали оглушительный грохот… комната опустела практически мгновенно, когда толпа отправилась лицезреть удивительное явление.
– Ступай… посмотри, на что все это похоже! – сказала Хэ’энала Суукмель. – И расскажи мне, когда вернешься! Со мной ничего не случится, только пришли Шетри!
– Опять эти приказы, приказы, приказы, – поддразнила ее Суукмель, отправляясь на край долины к посадочной площадке. – Прямо твоя Софи’ала!
Оставшись в одиночестве, Хэ’энала постаралась по возможности передохнуть, удивляясь тому, как рано она устала, хотя роды только что начались. Наконец умолк дальний гул двигателей, на смену ему пришел невнятный шум голосов.
Казалось, прошло несколько месяцев; пока Шетри дошел до нее, несмотря на то что ей хотелось о столь многом расспросить его, но вслух она смогла только произнести:
– Этой холодно.
Бросившись к двери, Шетри позвал на помощь. Вскоре Хэ’эналу подняли на ноги и повели, и, время от времени останавливаясь и опускаясь на корточки от боли при новой схватке, она все же сумела дойти до дымивших костров, над которыми на вертелах, шипя, обжаривалось мясо. Улыбнувшись при виде мгновенно начавшегося праздника, она взглядом выискала в толпе иноземцев. Один из них оказался таким же невысоким, как София, остальные ростом выдались в Исаака, хотя и были лишены его иссохшей, как ветвь, худобы. Темноволосые и светловолосые; бородатые, лысые и с густыми шапками волос. И смешение языков! Высокий к’сан, сельская руанжа и х’инглиш смешивались около кухонных костров, звучали в приветствиях, пожеланиях и рассказах… На такой же смеси разговаривала она сама, Хэ’энала, до знакомства с Шетри.
– Какие они разные! – воскликнула она, ни к кому, собственно, не обращаясь. – Удивительно! Просто чудесно!
Ободренная теплом и перспективой восстановления дружественных отношений с югом, Хэ’энала тяжело опустилась на колени, уверив себя в том, что если когда и рожать ребенка, так это сейчас, когда он появится на свет посреди смеха и света.
И вдруг ощутила резкую боль, заставившую ее вскрикнуть, заставив замолчать всех остальных, так что слышно было только треск огня, дальнее пение
– Я больше не буду!
Общее веселье и разговор постепенно возобновились, однако она ощущала исходящий от Шетри запах тревоги и потому потребовала:
– Расскажи мне о своем путешествии!
Однако он был явно испуган и отправился помогать иноземцам раздавать мясо, отправив Рукуея сидеть рядом с ней, как подобает мужьям-руна. Пришла и Суукмель, a затем и Тийат со своим младшеньким на плечах. Ощущая на своих плечах руки обнявшего ее кузена, Хэ’энала прислонилась спиной к его животу, вытянула ноги и, прижавшись щекой к щеке, принялась слушать длинную импровизированную поэму, сочиненную в ритме неспешной ходьбы. Рассказ чрезвычайно заинтересовал ее, и она увлеченно внимала повествованию и даже посмеялась, когда Рукуей в комическом стиле изобразил свой испуг при встрече с невысоким иноземцем по имени Сандос.