Мэри Патни – Самая желанная (страница 49)

Диана отвела глаза. Она боялась встретиться с ним взглядом, потому что чувствовала, что подступают слезы.

– Не знаю… Я не понимаю, как мыслят мужчины, – добавила она со вздохом.

Виконт еще крепче сжал ее руку.

– А я не знаю, как мыслите вы, но обещаю, что не брошу вас в общественном месте только для того, чтобы избавиться от неудобств. И если до этого вообще когда-нибудь дойдет, то я скажу вам все наедине – чтобы вы могли швыряться вещами, если захотите.

Раздался громкий треск – начался фейерверк. Поморщившись от неожиданного шума, Диана улыбнулась дрожащими губами и пробормотала:

– Я не швыряюсь вещами, а плачу. А вы предпочли бы первое?

– Насчет этого вы правы, – с усмешкой ответил Джервейз. – Но это не имеет никакого отношения к тому, что я хочу вам сказать. – Он помолчал, думая, как лучше сообщить новость, потом просто сказал: – Я на некоторое время уеду.

– Как в Ирландию?

Джервейз покачал головой.

– Не совсем. Эта поездка будет довольно долгая и… И есть вероятность, что я не вернусь, Диана.

Она посмотрела на виконта расширившимися глазами, потом почти шепотом спросила:

– Вы собираетесь на континент по какому-то секретному делу?

Во вспышке красного света от фейерверка Диана увидела, что Джервейз одобрительно кивнул, отмечая ее проницательность, но при этом сказал:

– Дорогая, я не могу это обсуждать. Если все пойдет хорошо, я вернусь через несколько недель.

– А если все не пойдет хорошо? – Она крепко вцепилась в его пальцы, словно не хотела отпускать.

– Не беспокойтесь. – Джервейз тихо вздохнул. – Утром я пошлю записку моему адвокату. Если я не вернусь, вас обеспечат.

– Я не это имела в виду! – с жаром воскликнула Диана, с трудом сдерживая слезы. – Вы не можете уйти… и погибнуть! Между нами слишком много нерешенных вопросов.

Альков осветила вспышка неземного фиолетового цвета, и Диана увидела, как лицо Джервейза исказила гримаса боли. Помолчав, он тихо спросил:

– Значит, вы будете ждать моего возвращения?

– Конечно! – Снаружи загрохотали ракеты, одна за другой. Судорожно сглотнув, Диана прошептала: – Зачем вы привезли меня в Воксхолл?

Джервейз снова вздохнул.

– Вероятно, я думал, что если сегодняшний вечер будет не таким, как другие, то вы лучше меня запомните.

– Значит ли это, что вы уезжаете завтра?

Он молча кивнул. Диана порывисто встала – ей стало трудно дышать. Она знала: Джервейз – не из тех, кто станет упоминать о тривиальной опасности. И если уж он предупреждал, что может не вернуться…

С трудом сдерживая слезы, она пробормотала:

– Тогда почему мы тратим здесь время? Отвезите меня домой, пожалуйста. Я знаю лучший способ… запомнить вас навсегда.

Он тоже поднялся. Альков из листвы был почти уединенным, и Джервейз, привлекая Диану к себе, крепко обнял ее и страстно прошептал:

– О боже, дорогая, вы так прекрасны, и я так страстно вас хочу….

В следующее мгновение губы их слились в поцелуе.

В небе взорвалась целая серия фейерверков, сотрясавшая воздух словно пушечная пальба, и альков озарился вспышками алого, зеленого и белого цветов. Снаружи люди кричали и аплодировали фейерверкам, а Диана по-прежнему прижималась к Джервейзу.

Наконец он отстранился от нее, тяжело дыша, затем вытащил из кармана носовой платок и, утирая слезы с ее щек, проговорил:

– Пойдемте, пора ехать домой. Я хочу вас до безумия…

Закрыв на мгновение глаза, Диана кивнула, потом откинула со лба волосы и постаралась успокоиться. Джервейз вывел ее из алькова, слегка придерживая за талию, и кратчайшим путем повел к экипажу.

За альковом, положив руки на золотой набалдашник своей трости, неподвижно стоял граф Везеул. Высокий кустарник скрывал его от глаз, но он мог слышать каждое слово. А взрывы фейерверков, то и дело озарявшие лицо француза, высвечивали лишь его губы, кривлявшиеся в усмешке.

Значит, Сент-Обин отправляется на континент с каким-то опасным заданием… Ла-Манш он наверняка будет пересекать с контрабандистами, а высадится где-нибудь на севере Франции или в Нидерландах. И если немного подумать, то не трудно догадаться, какие именно европейские проблемы могли требовать личного присутствия главы британской шпионской сети. После этого разослать его описание стражам и патрулям, которые обеспечивали безопасность империи Бонапарта, будет проще простого. Сент-Обин, конечно же, умен, но на сей раз ничто его не спасет. Убрав виконта, он, Везеул, упрочил бы свое положение да еще получил бы дополнительный приз в виде этой развратной красавицы, любовницы Сент-Обина. Без него она станет гораздо сговорчивее…

Приподняв трость и сдвинув ею на затылок свою шляпу, француз зашагал к главной ротонде. Впрочем, он и так ее возьмет, эту шлюху, – будет она сговорчивой или нет. Конечно, он человек терпеливый, но даже ему уже надоело ждать. К тому же он не встретил в Англии ни одной другой женщины, которую хотел бы так сильно, как Диану Линдсей. Жаль только, что такая безупречная красота досталась англичанину. Французский агент в доме Линдсей докладывала, что эта шлюха на удивление верна своему любовнику, но вряд ли эта верность переживет его кончину.

Когда над головой Везеула взорвалась последняя ракета, он остановился и посмотрел на темное небо, расчерченное полосами света. Глядя на угасающие полосы огня, он думал о Диане Линдсей, ее совершенной красоте и ее пренебрежении. Проклятье! Граф с неожиданной яростью стукнул по своей ладони золотой змеиной головой.

Когда Джервейз уходил от Дианы, уже занимался рассвет. Она оказалась права: Воксхолл был уже почти забыт, но эту ночь он будет помнить всегда – проживет ли еще неделю или целый век. Диана спустилась попрощаться с ним, и ее волосы с ароматом лилии цеплялись за щетину на его небритых щеках.

Потом она решительно сделала шаг назад: в ее глазах стояли слезы, но она высоко держала голову, отказываясь сказать хоть слово в попытке удержать его, не дать ему уехать. И ее мужество было достойно восхищения. А ведь если бы она умоляла его остаться… отказать ей было бы почти невозможно.

Этой ночью он совсем не спал, поэтому хорошо, что приготовления к отъезду были совсем простыми. Джервейз отдал распоряжения своему личному секретарю, а также помощнику в Уайтхолле, потом написал письмо своему адвокату, велев позаботиться о содержании для Дианы, если он не вернется. Джервейз сам толком не знал, почему его это заботило, ведь если с ним что-то случится, то Диана без труда найдет другого покровителя – возможно, даже такого, который сможет на ней жениться. Тогда ей не понадобятся его, Джервейза, деньги, но с их помощью он смог бы дать ей понять, что она была дорога ему, даже если он так и не смог произнести слова, которые она хотела от него услышать.

Днем у него выдался час свободного времени, и ему очень захотелось снова пойти к ней. Но нет, он не мог подвергнуть ни ее, ни себя еще одному прощанию. Вместо этого – почти против собственной воли и ненавидя себя за то, что делал, – виконт осуществил затею, о которой думал уже несколько месяцев.

Напротив дома Дианы, на другой стороне улицы, находилась небольшая, но весьма благопристойная аптека, и это было единственное торговое заведение в том квартале на Чарлз-стрит. Джервейз уже собрал сведения о владельце: это был человек осмотрительный и готовый сделать многое, если цена оказывалась подходящей. По роду своей деятельности аптекарь работал допоздна, и он тотчас узнал в виконте частого гостя, посещавшего дом напротив. Аптекарь и бровью не повел, когда ему предложили крупную сумму за то, чтобы следил, какие джентльмены будут заходить к прекрасной миссис Линдсей.

Глава 16

Джервейза не было уже почти три недели, и каждый день становился для Дианы настоящим испытанием. И ее состояние отнюдь не облегчалось тем, что Джоффри постоянно говорил о лорде Сент-Обине, верховой езде, а также спрашивал, когда виконт вернется. По ночам Диана сжимала в руке маленькую латунную статуэтку богини Лакшми и готова была молиться любому богу, который услышал бы ее просьбу и вернул ей Джервейза.

К счастью, было начало лета, а в такое время года легче переносить одиночество и неизвестность. В день летнего солнцестояния Диане исполнилось двадцать пять лет, и домашние устроили в ее честь вечеринку – Эдит испекла нежные, таявшие во рту пирожные, а Мадлен подарила ей прекрасную музыкальную шкатулку в форме соловья. Джоффри же подарил шарф и букетик цветов. Шарф идеально подходил ей, так что, вероятно, его выбрала Мадлен, а цветы в букете были немного вразнобой – по-видимому, мальчик выбирал их сам. Диана крепко обняла всех троих – что бы она делала без сына и подруг!

Утро следующего дня встретило ее ясным ярко-голубым небом – летний день был такой, какие на сырых Британских островах выпадают всего несколько раз в году. В такой чудесный день легко было поверить, что скоро вернется полный страсти Джервейз и будет так же рад ее видеть, как она его.

Диана предложила Джоффри пойти вместе с ней на рынок, и мальчик с радостью согласился. Она взяла корзинку и составленный Эдит список покупок («Если найдете малину, купите несколько кварт, и я сделаю заготовки… Проверьте, чтобы курица была молодая»…). После того как они наняли кухарку-француженку, Эдит все равно не позволила полностью отстранить ее от кухни.