Мэри Патни – Самая желанная (страница 44)

У них обоих были глубокие душевные раны, исцелить которые могла только любовь, и при этом главным лекарем могла стать только она, Диана, кое-что все-таки знавшая о любви, в то время как Джервейзу было трудно даже произносить слово «любовь». Их общее будущее зависело сейчас только от нее, но для того, чтобы оно состоялось, это будущее, она должна бороться, чтобы заставить Джервейза впустить ее в свое сердце.

И ей не нужен был другой мужчина, у нее даже мысли такой не возникало, с тех пор как она встретила Джервейза. Однако она не собиралась давать ему обещание, которого сейчас он так добивался: пусть подумает хорошенько, пусть заглянет в свое сердце, – возможно, тогда он сам все поймет…

Положив голову на плечо Джервейза, она вдруг вспомнила наставления Мэдди: «Куртизанка никогда не должна влюбляться в своего покровителя». Увы, это уже произошло, и обратного пути у нее не было. К тому же интуиция нашептывала ей сейчас, что она все делала правильно. Мысль, что она могла потерять Джервейза, приводила ее в ужас, однако следовало рискнуть – это был ее единственный шанс завоевать мужчину, которого полюбила. Но что же сейчас сказать?..

Собравшись с духом, Диана подняла голову и, глядя виконту прямо в лицо, проговорила:

– Нет, причина не деньги, не желание приобрести власть над мужчинами и не склонность к беспорядочным связям. – Между ними падали снежные хлопья, медленно кружившиеся от ее дыхания. – Мое самое заветное желание – быть с мужчиной, который меня по-настоящему полюбит и которого я смогу полюбить в ответ. – Немного помедлив, Диана добавила: – И я очень хотела бы выйти замуж и завести общих с мужем детей.

Лицо виконта словно окаменело.

– Ничего из этого я вам дать не могу, – сказал он без всякого выражения.

Диана тихо вздохнула.

– Я об этом и не прошу. – Снова помолчав, она продолжила: – Мне не нужно от вас того, чего бы вы сами не захотели мне дать. Я вас люблю, но не хочу жить ожиданиями, когда наскучу вам. А ведь без любви страсть обязательно ослабнет. И каждый раз, когда вы будете приходить ко мне, я буду спрашивать себя: «Не последний ли это раз?» Я не хочу так жить.

Виконт хотел что-то сказать, но Диана, приложив палец к его губам, тихо добавила:

– Именно поэтому я не могу обещать вам то, о чем вы просите.

Щеки Дианы увлажнились, но то была не холодная влага от растаявших снежинок, а теплая – от слез. Когда же она вновь заговорила, голос ее дрожал.

– Если вы не можете меня полюбить, то так тому и быть. Но я не могу дать вам обещание, которое не собираюсь выполнять, я не хочу обещать вам быть верной, так как, возможно, еще встречу мужчину, который меня по-настоящему полюбит.

– Иными словами, – резко проговорил Джервейз, – вы будете отдаваться множеству мужчин до тех пор, пока не найдете того, кто предложит вам выйти за него замуж?

Диана пожала плечами.

– Я этого не говорила. Тем не менее мужчины иногда женятся на своих любовницах. Думаете, на мне никто не захочет?

Тут Джервейз наконец выпустил ее руки, отступил на шаг и проворчал:

– Ваша стратегия ужасно глупая. С вашей стороны было бы разумнее подыскать какого-нибудь дурака, который сходит с ума от желания. И вы могли бы отказывать ему до тех пор, пока на вашем пальце не окажется обручальное кольцо.

– Мне нужен не брак ради брака. – Диана покачала головой. – Поймите, Джервейз, я хочу только одного – любви.

– Значит, если бы я произнес слова, которые вы хотите услышать… – Джервейз усмехнулся. – Тогда бы вы больше не принимали других любовников?

– Если бы вы говорили искренне, – ответила Диана почти шепотом. Воцарилось долгое молчание, потом она вдруг улыбнулась и добавила: – Даже сейчас, говоря чисто теоретически о том, вы не можете произнести слово «любовь», не так ли, Джервейз?

Его молчание было холоднее, чем ночной воздух, и длилось, казалось, целую вечность. В конце концов Диана оперлась на его руку, и они пошли обратно к дому. Галантный, как всегда, Джервейз проводил ее до двери спальни, затем, чуть отступив, какое-то время всматривался в ее лицо с таким любопытством, словно перед ним стояла незнакомка. Глаза же его по-прежнему были холодными – сейчас он разительно отличался от того человека, к которому Диана уже начала привыкать в последние недели. Тихо вздохнув, она приподнялась на цыпочки и, положив руки ему на плечи, прижалась губами к его губам и прошептала:

– Идите ко мне в постель, любовь моя.

Джервейз едва заметно вздрогнул, и какое-то мгновение казалось, что собирался что-то сказать, но затем молча покачал головой, развернулся и быстро зашагал по коридору. Диана в отчаянии смотрела ему вслед. И тихонько всхлипнула, когда его широкоплечая фигура скрылась за углом.

Переступив порог своей спальни, она приготовилась ко сну, а потом долго лежала с открытыми глазами, надеясь, что Джервейз придет через потайной ход и присоединится к ней, но он не пришел. Впервые за все время, что Диана провела в Обинвуде, она спала одна. Она по-прежнему считала, что поступила правильно, но ей сейчас казалось, что, если бы Джервейз вдруг зашел и снова попросил ее о том же, она, наверное, согласилась бы.

Три недели… Три недели благополучия и счастья, и теперь… Ох, она ведь сама виновата, сама оттолкнула его. Диана снова всхлипнула. Сможет ли возникшая между ними связь устоять перед его страхами, достаточно ли она сильна? Не вынудит ли ее потребность в нем покориться, согласиться на меньшую любовь, чем они способны друг другу дать? Диана не знала ответов, и терзавшие ее опасения заглушали голос интуиции.

Этой нескончаемой ночью, долго лежа без сна и ожидая рассвета, Диана в отчаянии думала о том, что, возможно, согласится заплатить любую цену – только бы не потерять любимого.

Глава 14

Утро было серым и мрачным. Диана пробудилась от беспокойного сна, не чувствуя себя отдохнувшей. Поскольку не было ни Джервейза, ни горничной, чтобы как следует разжечь камин, в комнате стало холодно. Диана встала, зябко поеживаясь, и сама подложила угля в едва тлевший огонь. Было уже девять часов, но из-за серого неба в комнате царил полумрак. Приблизившись к окну, Диана увидела, что снегопад усилился и превратился почти во вьюгу: сильный восточный ветер наметал сугробы. Погода напоминала йоркширскую, и это обнадеживало – если им придется задержаться в Обинвуде, у нее будет время заделать брешь в отношениях с Джервейзом.

Увы, ее надежды не оправдались. В утренней столовой сидела только Мадлен. Лакей передал Диане записку Джервейза. Виконт написал, что не может больше задерживаться в деревне и что верхом доберется до Лондона, однако для поездки в экипаже погода сейчас неподходящая. И еще Джервейз писал, что она и ее спутники могут оставаться в Обинвуде сколько пожелают.

Записка была короткая и совершенно безличная – такую он мог бы написать кому угодно. Только в последней фразе было некоторое утешение: «Я нанесу вам визит после вашего возвращения в Лондон».

Диана медленно сложила записку. Виконт всегда выражался очень точно и не стал бы добавлять последнюю фразу, если бы не намеревался действительно встретиться с ней снова. Может, она слишком много думала о том, что произошло прошедшей ночью? Может, в действительности их отношения не так уж изменились? Ох, в душе Диана в это не верила. Их битва минувшей ночью была вполне реальной и должна в итоге привести к какому-то окончательному решению.

Диана и ее спутники ждали долгих пять дней, пока шел снег и дул ветер, а потом наконец-то наступила оттепель. И все они были готовы отправиться в путь, как только кучер Сент-Обина сообщил, что экипаж сможет проехать. Дороги размокли, ехать приходилось медленно, и поездка оказалась совсем не такой, как из Лондона на север (им даже пришлось провести одну ночь на постоялом дворе).

Наконец они вернулись в Лондон, и Диане не терпелось увидеть Джервейза. Однако, увы, ее надежды снова были разбиты. На этот раз письмо ей передала ее собственная служанка. На какое-то ужасное мгновение Диане подумалось, что это письмо – прощальное, и что виконт больше не желал мириться с ее настроениями и требованиями. Но, разорвав конверт, она испытала некоторое облегчение, узнав, что самое страшное все же не случилось. Однако письмо все равно оказалось неприятным. Джервейз писал – снова в вежливой бесстрастной манере, – что ему необходимо уехать по делам в Ирландию и что он вернется через несколько недель.

Глядя на плотную бумагу кремового цвета, Диана спрашивала себя, не очередная ли это схватка в их необъявленной войне. До этого Джервейз ни словом не упоминал о предстоящей поездке в Ирландию. Была ли эта поездка действительно срочной – или он пытается доказать ей что-то? Как бы то ни было, предстоящие недели без любимого казались ей нескончаемыми как вечность.

Зимняя поездка в Дублин оказалась ужасно утомительной. Джервейз встречался и разговаривал с разными сомнительными типами, чтобы узнать то, что его интересовало. Кроме того, он хотел встретиться с человеком, который когда-то был его командиром в Индии, с сэром Артуром Уэллесли, занимавшим теперь пост верховного секретаря Ирландии. Они с Уэллесли всегда прекрасно ладили, и теперь, когда Джервейз больше не являлся младшим по званию офицером, они вполне могли стать друзьями. Встретились они за дружеским ужином и поначалу, пока трапеза не закончилась и хозяин не отпустил слуг, беседовали на нейтральные темы. При этом Джервейз рассеянно водил пальцем по бокалу с портвейном. Не будь он этой осенью так поглощен Дианой – съездил бы к Уэллесли раньше.