Мэри Патни – Самая желанная (страница 23)

– Милорд, чего вы от меня хотите? – Виконт промолчал, и она, не в силах сдержать улыбку, продолжила: – Я имею в виду… Ну, чего вы хотите, кроме очевидного.

Джервейз понял, что ему предстоит еще один экзамен. Он вздохнул и задумался. Увы, в голову ничего не приходило: ведь ему следовало остудить пламя, которое эта женщина раздула, а это задача не из легких. Но действительно, чего же он хотел от Дианы Линдсей, кроме возможности насладиться ее телом, забыть в пылу страсти все мрачные воспоминания и сожаления? Прекрасный вопрос, заслуживавший честного ответа. Немного успокоившись, он заговорил, тщательно подбирая слова:

– Я люблю порядок в собственной жизни, поэтому мне нужна постоянная любовница. Мне нужно быть уверенным, что вы будете доступны в любой момент, когда я вас захочу, и не станете устраивать гневные сцены из-за того, что я уделяю вам недостаточно внимания.

Диана с невозмутимым видом кивнула, и на ее прекрасном лице не отразилось ни намека на одобрение или же, напротив, осуждение.

– Что я получу взамен? – спросила она. – Как вы наверняка знаете, долговременные отношения – дело сложное. Какими вы хотите видеть наши отношения?

Джервейз поморщился – вопрос Дианы привел его в замешательство. И действительно, он никогда не задумывался о том, как их отношения должны выглядеть с ее точки зрения. Впрочем, кое-что было ясно… Он задумался над ответом, прикусив нижнюю губу. Хотя их отношения основывались бы на купле-продаже – если Диана станет его любовницей, – это будет нечто большее, чем просто коммерческая сделка. Вопрос в том, насколько большее.

– Я хочу, чтобы вам не нужно было беспокоиться о деньгах, – проговорил он наконец. – И надеюсь, что наша связь удовлетворит вас физически.

Диана снова кивнула и тут же спросила:

– А если вы меня не удовлетворите, надо ли мне притворяться, что я удовлетворена?

Джервейз невольно стиснул зубы – вопрос задел его мужскую гордость – и, немного помолчав, с усмешкой заявил:

– Если вы будете лгать, то вам останется винить за вашу неудовлетворенность только саму себя. Даже самые умелые любовники не способны читать мысли. – Впрочем, он был абсолютно уверен, что ничего подобного не произойдет – об этом свидетельствовала реакция Дианы на его поцелуи. Придя к такому заключению, Джервейз добавил: – Насколько я знаю, умелая куртизанка всегда сможет убедить мужчину в том, что он величайший любовник в истории человечества. Но я предпочитаю думать, что вам не придется быть со мной актрисой. Но скажите, чего вы от меня ждете? Вы ведь ясно дали понять, что найдется множество других мужчин, готовых заплатить вашу цену. Что еще нужно, чтобы вы выделили меня среди остальных ваших поклонников?

– Я не говорила, что выделю вас.

Ее мелодичный голос прозвучал так буднично, что Джервейзу сделалось не по себе. Едва сдерживая гнев, он заявил:

– Если вы предпочитаете иметь нескольких любовников, то имейте в виду: для меня это неприемлемо! Мне нужны ваши услуги на эксклюзивных условиях, и я готов более чем щедро заплатить за эту привилегию.

Миссис Линдсей по-прежнему была невозмутима, но Джервейз заметил, что в синей глубине ее прекрасных глаз блеснула сталь.

– У меня нет желания принимать все предложения подряд, но я не обещаю быть доступной только для вас, – ответила она и после короткой паузы добавила: – Я никогда не даю обещаний, если не уверена, что смогу их сдержать.

Джервейз встал и, отряхнув с бриджей приставшие к ним листья, со вздохом сказал:

– В таком случае нам с вами больше нечего обсуждать. Я не намерен стоять в очереди перед дверью вашей спальни.

Галантный даже в гневе, он подал Диане руку, чтобы помочь встать, однако губы его были крепко сжаты. Делить свою женщину с любым повесой или лакеем, который ее привлек, – эта мысль казалась невыносимой. Нет-нет, такое совершенно неприемлемо!

Но едва лишь Диана вложила свою руку в ладонь виконта, его решимость пошатнулась. Необычайно изящная миссис Линдсей поднялась на ноги с грацией лесной дриады. И она не выпустила его руку. А ее тонкие пальчики, казалось, излучали спокойствие, растекавшееся по всему его телу и унимавшее гнев. Она стояла так близко от него, что ее груди почти касались его груди и он улавливал исходивший от нее легкий аромат лилии. Подняв на него огромные синие глаза, она с упреком в голосе спросила:

– Неужели вы настолько негибкий, что все должно делаться только по-вашему? Если я всегда, когда вы меня захотите, буду на месте, то разве имеет значение, чем я, возможно – только возможно, – буду заниматься в остальное время? Что вы от этого теряете?

Джервейз хотел сказать, что он действительно такой негибкий. Конечно, в его общественной деятельности компромиссы были необходимы, но в личной жизни он не видел в них нужды. То есть до сего момента не видел. Однако же… Ох, он безумно хотел эту женщину. Да-да, безумно, черт возьми. И поэтому…

– Для меня совершенно неприемлемо, что вы, возможно, будете смеяться надо мной, находясь в постели с другими любовниками, – проговорил он наконец, но в его голосе уже не было гнева.

Диана легонько покачала головой.

– Милорд, либо вы верите, что я буду честной и тактичной, либо не верите, но это не имеет никакого отношения к тому, сколько у меня будет любовников. И я вам обещаю: все происходящее останется лишь между нами, – но если вы не верите в мою порядочность… что ж, тогда мое обещание ничего не стоит. Так как же?

Джервейз молчал. Миссис Линдсей привела аргумент, который невозможно было проверить, и только время покажет, достойна ли она доверия. Ему хотелось повторить, что он никогда не согласится на ее условия, но, вопреки собственной воле, пробурчал:

– Мне надо подумать…

Но в душе он знал, что его капитуляция лишь вопрос времени. И по легкой улыбке, тронувшей чувственные губы Дианы Линдсей, он понял, что она тоже это знала… Но если бы он заметил в ее глазах хоть намек на ликование, то высвободил бы свою руку из ее руки и навсегда от нее отказался.

Однако прекрасные синие глаза смотрели на него ласково и доверчиво, и его рука все еще находилась в ее руке. А потом она вдруг приподняла его руку и поцеловала: ее губы коснулись его пальцев с необычайной нежностью, – и это поразило Джервейза, ошеломило до такой степени, что он ощутил почти физический шок: подобных эмоций ему еще никогда не доводилось испытывать.

Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза. Потом Джервейз, еще крепче сжав руку Дианы, прижал ее к своей щеке. А она все это время молча смотрела на него своими бездонными лазурными глазами, и он знал, что в эту минуту согласился бы на все – о чем бы она ни попросила.

Глава 7

Когда они въезжали в конюшню за домом Дианы, где-то вдали церковный колокол пробил четыре часа. В Лондон они ехали почти в полном молчании. Разумеется, Джервейз сомневался, что куртизанка – да и любая другая женщина, если уж на то пошло, – может быть такой честной, какой пыталась представить себя Диана Линдсей, поэтому подозревал, что в душе она над ним смеялась.

Диана на обратном пути тоже молчала, а когда Джервейз помогал ей спешиться, заметил на ее лице признаки беспокойства. Возможно, она опасалась, что слишком далеко зашла в своих требованиях. «Что ж, пусть опасается», – подумал виконт; эта мысль доставляла ему удовлетворение.

Стоя перед ним и глядя ему в глаза, Диана тихо проговорила: чуть коснувшись руками его предплечий, чтобы удержать равновесие.

– Вы спрашивали, когда… Так вот, если вы все еще меня хотите, можете приехать завтра вечером. Я приму вас одна.

Джервейз мысленно улыбнулся, чувствуя, что инициатива снова в его руках. Слова миссис Линдсей были явным приглашением, а он прекрасно знал: нет более верного способа излечиться от плотского влечения, чем избавиться от покрова тайны. У него были и другие красивые женщины, а Диана Линдсей, если снять с нее амазонку, едва ли будет от них отличаться. После того как они проведут вместе несколько ночей, ему будет не так уж трудно расстаться с ней, если вдруг окажется, что она не стоила тех хлопот, которые причиняла.

Он склонился над ее рукой, затем произнес:

– Очень хорошо. В девять часов подходит?

– Прекрасно подходит, милорд. Буду вас ждать.

Он проводил ее до задней двери и выехал со двора. Дожидаясь, когда лакей откроет дверь, Диана посмотрела ему вслед. Вспыльчивый и раздражительный, лорд Сент-Обин привык, что все делалось так, как он желал. Да и почему бы ему не привыкнуть? Богатый аристократ, он мог делать почти все, что пожелает.

Диане вдруг пришло в голову, что между ним и графом Везеулом было нечто общее. Оба властные, страстные, и оба ее желали. Различие же заключалось в том, что француз хотел просто овладеть ею, и его даже не интересовало, что она об этом думала. А вот Сент-Обин, хотя, возможно, и не привык с кем-либо считаться, казалось, был не против этому поучиться. У него были… перспективы. Слава богу!

Тут дверь открылась, и Диана, приподнимая юбки и переступая через порог, криво усмехнулась. Ее влекло к виконту вовсе не из-за каких-то его «перспектив». Нет, ее влекло к нему совсем другое – его сила, бескомпромиссность и цельность. И, конечно же, внешность. Кроме того, ей очень хотелось узнать все тайны плотской любви, а лорд Сент-Обин наверняка знал толк в этом деле.