Мэри Патни – Обесчещенная леди (страница 8)

Все присутствующие ахнули.

– План, конечно, смелый, – сказал Симон, – но получится ли? Не помню, чтобы в палату лордов вносили подобные билли.

– Вообще-то пэр Англии может вносить любые билли, – заметил Лукас. – Пусть Кенди не позволяют выступить в свою защиту, но к голосу мужчины – даже с такой репутацией – будут вынуждены прислушаться. Несправедливо, но так уж устроен мир.

– Лукас, может, не стоит пока доходить до палаты лордов, – с сомнением сказала Сюзанна. – Собрав убедительные доказательства, мы можем предъявить их Денширу и спросить, хочет ли он стать предметом всеобщего презрения и порицания, а затем предложить сделку: он передает Кристофера Кенди, а мы не устраиваем его публичное разоблачение. Правда, нам не удастся отнять у него доброе имя, но главной цели Кенди мы добьемся.

– Шантаж? – нахмурилась Кенди. – Да, может получиться… Он очень гордится собой и точно не захочет, чтобы в свете узнали о случившемся. Однако, чтобы его убедить, потребуются очень серьезные доказательства.

– Доказательства бывают разные, – заметила Сюзанна, не сводя с Кенди пристального взгляда. – Скажи, а муж когда-нибудь наносил тебе телесные повреждения, достаточно серьезные, чтобы это вызвало негодование у всякого порядочного человека?

Кенди ощутила, как кровь отливает от лица: слова Сюзанны заставили ее вспомнить о том ужасном и постыдном, о чем она хотела бы навсегда забыть, но она понимала, что единственная надежда выбраться из ада, в который превратилась ее жизнь, быть честной. Опустив глаза, она прошептала:

– Да, он требовал деньги, а когда я отказывалась их давать, бил меня.

Сюзанна крепко сжала ее руку. Взглянув ей в лицо, Кенди поняла, что и она знает о жестокости не понаслышке.

Это понимание подбодрило ее и помогло продолжить.

– Именно из-за жестокости Деншира – грубости, угроз, ужасных выходок – мы с Кристофером почти не выезжали из деревни. Мое терпение лопнуло несколько месяцев назад, когда Деншир опять приехал в поместье за деньгами.

– Что же тогда произошло? – спросила Сюзанна, не сводя с нее твердого и сочувственного взгляда зеленых глаз.

– Он был пьян, – торопливо и сбивчиво заговорила Кенди, – и, когда я сказала, что денег больше не дам, в ярости набросился на меня. На этот раз я начала сопротивляться. Он толкнул меня прямо в пылающий камин, ногой на раскаленную решетку. От силы удара я почти лишилась чувств и не могла двигаться, а он… он выбежал из комнаты, оставив меня гореть.

Глава 7

Все были так потрясены, что не могли сказать ни слова. Наконец Сюзанна воскликнула:

– Господи, ну и зверь! На тебе загорелась одежда?

– Я закричала, начала кататься по ковру и сбивать пламя своей шалью. По счастью, руки почти не обгорели, но раскаленные прутья решетки навсегда оставили клеймо на левой ноге. Смутно помню, как Деншир пробормотал что-то вроде: «Я не хотел, это несчастный случай», а потом быстренько укатил в Лондон.

– Даже не выяснив, насколько серьезно ты пострадала? – изумленно спросил Лукас.

– Он старался избегать неприятных впечатлений – даже тех, которым виной он сам, – сухо ответила Кенди.

Наклонившись, она приподняла до колен подол платья. Даже сквозь шелковые чулки явственно просвечивали параллельные красные полосы на левой икре – шрамы, которые, как она надеялась, когда-нибудь поблекнут.

Ее новые друзья молча, совершенно потрясенные, смотрели на эти шрамы. Она опустила подол и выпрямилась.

– Но нет доказательств, что это сделал муж. Я ведь могла и сама, споткнувшись, упасть на каминную решетку и обжечься.

– А как насчет слуг? – спросил Лукас. – И врача ведь вызывали?

– Горничная услышала шум, прибежала и обнаружила меня без чувств на полу, но того, что случилось, не видела. Вызвали врача, он обработал и перевязал ожоги, а также прописал мне обезболивающее – боль была невыносимая. Придя в себя через несколько дней, я узнала, что Деншир уехал и забрал с собой Кристофера.

Снова наступило тягостное молчание.

– Мне очень, очень жаль, – нарушила его наконец Сюзанна.

Боль от потери Кристофера была еще страшнее физических мучений. Сделав над собой усилие, чтобы голос не дрожал, Кенди продолжила:

– Я решила подать в суд и официально оформить раздельное проживание. Мы с Денширом с рождения ребенка не вступали в супружеские отношения, а поскольку Кристофер еще мал, мне кажется правильнее, чтобы он жил со мной. Так что я поехала в Лондон, чтобы поговорить с Денширом. Он выслушал меня с кислой миной, хотя и не возражал, возможно потому, что я согласилась выплатить ему значительную сумму – деньги всегда интересовали его больше, чем что-либо другое. – Она заставила себя приглушить рвавшийся наружу гнев и бесстрастно закончила: – А три дня спустя он организовал этот мерзкий спектакль и подал на развод сам.

– Пожалуй, возьму свои слова назад, – помолчав, задумчиво заметил Симон. – Пристрелить Деншира не такая уж плохая идея.

– Мысль соблазнительная, что и говорить, – согласился Лукас. – Но в убийстве неминуемо обвинят Кенди.

Симон поднял графин и подлил всем бренди:

– Я не раз замечал, что бренди в умеренных количествах очень помогает здраво мыслить. Итак, Лукас готов, если потребуется, внести билль в палату лордов, – но это в крайнем случае. Что мы можем сделать, не доводя до этого?

– Найти хорошего адвоката по бракоразводным процессам, – подсказал Лукас. – Дела о разводах рассматриваются как церковным, так и гражданским судом.

Симон и Сюзанна переглянулись и почти одновременно воскликнули:

– Киркленд!

– Это адвокат? – спросила Кенди.

– Нет, но у графа Киркленда много полезных знакомств, и он отлично умеет решать проблемы без лишнего шума, – объяснил Симон. – Лукас, кажется, в то время я об этом не упоминал, но Киркленд – владелец особняка в Брюсселе, где мы жили до и после Ватерлоо.

– Вот как? – с любопытством переспросил Лукас. – Дом с прислугой, у которой столько разнообразных и ценных талантов? Если такие же знакомые есть у него и в Англии, ему не составит труда разыскать свидетелей, которые подтвердят версию Кенди.

– Точно! – согласилась Сюзанна, по-прежнему глядя на Кенди. – Хочешь знать, кто такой Киркленд? Представь себе паука – нет-нет, очень красивого и обаятельного паука – в центре огромной паутины, состоящей из всякого рода полезных людей. Теперь, когда Наполеон заточен на том острове в Южной Атлантике, у Киркленда, должно быть, масса свободного времени. Уверена, он не откажется помочь несправедливо очерненной женщине добиться справедливости.

– Он кто-то вроде шпиона? – догадалась Кенди. – А может быть, руководитель сети?

– Можно и так сказать, – пожал плечами Симон. – Или ограничиться тем, что в друзьях у него немало влиятельных персон, к которым он может обратиться в случае необходимости.

– А у многих из этих джентльменов есть добросердечные и свободомыслящие жены, – добавила Сюзанна. – Тех из них, с кем знакома, я могу пригласить на чай, и мы постараемся убедить их оказать нам поддержку. Если они начнут приглашать тебя на свои балы и вечера, это может пошатнуть сложившееся мнение света.

– Однако публично вернуть себе доброе имя – задача не из легких, – снова заговорил Симон. – Вам придется доказывать свою правоту перед множеством совершенно посторонних людей, показывать свою боль – и быть готовой к тому, что кто-то может не поверить, посмеется, даже плюнет в лицо. Вытерпеть придется немало, а успех никто не гарантирует. Вы готовы к такому испытанию?

Это был серьезный вопрос, который требовал обдумывания, и Кенди знала, как много ей придется перенести. Чтобы заставить себя прийти на бал к Клентонам, ей пришлось собрать все свое самообладание и чувство собственного достоинства. Уже у дверей она едва не повернула назад. И никогда не забудет того жгучего унижения, когда стояла в центре бального зала в одиночестве, а прочие гости шарахались от нее, словно от прокаженной, пожирали опасливо-любопытными взглядами и шептали в спину оскорбления.

Ей несказанно повезло встретить потрясающего союзника и обрести уверенность в завтрашнем дне. Кенди нашла доброту, сочувствие и надежду…

– Я так устала прятаться, словно загнанная лиса в норе. Настало время выйти на свет и начать борьбу за справедливость. Знаю: будет нелегко, но я к этому готова.

– Один в поле не воин, – напомнил Лукас. – Я буду счастлив тебя сопровождать, если позволишь. Меня тоже далеко не везде рады видеть, так что будем встречать презрительные взгляды и оскорбления вместе.

Сюзанна улыбнулась, однако заметила:

– Люди решат, что вы любовники, и это вряд ли поможет Кенди вернуть себе доброе имя.

– Но мы не любовники.

Кенди посмотрела на Лукаса, и взгляды их встретились, словно два клинка – да так, что искры полетели! Она вовсе не собиралась еще раз выходить замуж, даже если бы закон это разрешал, но, подняв глаза на Лукаса, вдруг остро осознала и ощутила его мужскую силу и красоту. Мужчина с сильным гибким телом воина обладал сострадательной душой целителя… В первый раз ей вдруг пришло в голову, что, возможно, иметь любовника не так уж плохо.

Изумленная и смущенная собственной реакцией, она поспешно отвела взгляд:

– Можно сказать, что мы кузены. Не двоюродные брат и сестра, более дальние, но все же родственники, и это объяснило бы желание Лукаса меня поддержать. Как насчет троюродных?