Мэри Патни – Обесчещенная леди (страница 3)

Она поморщилась, догадываясь, что переживания Фокстона были намного тяжелее, чем звучат в этом сдержанном рассказе.

– А с другими узниками он вел себя так же?

Фокстон одним большим глотком прикончил бренди, затем встал и принялся ходить по комнате, скользя невидящим взором по оружию, развешанному на стене.

– С большинством узников он обращался хуже некуда, но меня особенно возненавидел.

– Вы знаете почему?

Фокстон остановился, устремил взгляд на боевые топоры, размещенные кругом, так что рукояти их сходились, словно оси колеса.

– Ру, сын деревенского батрака, сделал карьеру в армии – дослужился до полковника из рядовых – есть чем восхищаться, но сам он почему-то чувствовал себя ущемленным, а богатых и знатных ненавидел. Еще он терпеть не мог англичан, особенно аристократов. Он был маленького роста, темноволосый, смуглый и… мягко говоря, не отличался особым обаянием. Я же был полной его противоположностью и воплощал в себе все ему ненавистное: высокий, светловолосый, наследник титула. Он стремился меня сломить и в своих попытках был довольно изобретателен.

В самом деле, подумала Кенди (до сих пор она не обращала на это внимание): Фокстон, высокий стройный белокурый красавец, и в самом деле выглядел воплощением английского аристократа – тем идеалом, что редко встречается в жизни. Неудивительно, что уродливый коротышка из семьи бедных крестьян проникся к нему такой ненавистью!

– Мне известно, что значит оказаться во власти человека, который пытается тебя сломить, – тихо сказала она. – Он применял пытки?

– Иногда, но в целом предпочитал издеваться морально. Его любимым трюком было вызвать нескольких узников и объявить, что все они скоро пойдут на обмен. Все, кроме меня. Наконец я спросил, когда же обменяют меня, и услышал в ответ: никогда, здесь и сгнию.

От его ровного голоса по спине у Кенди побежали мурашки.

– Но ведь освобождение пленника под честное слово связано с возможностью обмена, верно? Разве ваше обещание продолжает действовать, если тот, кто взял вас в плен, не выполняет свою часть договора?

– Здесь и возникает моральная дилемма. В конце концов моему терпению пришел конец. – Он пересек комнату и остановился перед шотландскими двуручными мечами, достаточно тяжелыми, чтобы раздробить череп быку. – Я к тому времени был уже не в лучшей форме, вот и решил: черт с ней, с честью, все равно умирать – так пусть лучше убьют при попытке к бегству!

– Но вам удалось выжить.

– Да, хотя был ранен. За мной в погоню был послан патруль, но я сумел уйти и долго брел куда глаза глядят, пока не свалился без сил у деревенской церквушки. Жизнь мне спас брат Эммануэль – старый монах-францисканец, странствующий костоправ. Если есть на земле святые – он был одним из них.

– Неужели никто не захотел выдать беглого пленника-англичанина? – с удивлением спросила Кенди. – Ведь, должно быть, за вас предлагали награду!

– По-французски я говорю не хуже, чем по-английски, так что никто не распознал во мне чужака. – Фокстон невесело рассмеялся. – Я выжил, но в итоге полковник Ру победил. Оправившись от ранения и придя в себя, я в полной мере ощутил бесчестье своего поступка. Возненавидев себя, я решил не возвращаться в Англию, и несколько лет странствовал вместе с братом Эммануэлем, пытаясь искупить свои грехи.

– Вы стали францисканским монахом? – в изумлении воскликнула Кенди.

– Монашеских обетов я не давал. – Он скривил губы. – Нет во мне святости. Окружающие считали меня послушником, который служит престарелому монаху.

Леди Деншир подлила себе бренди, все больше проникаясь его историей.

– И как вы старались искупить грехи?

– Стал учеником брата Эммануэля и перенял его мастерство. Мы вдвоем бродили по стране и лечили больных – помогали всем, кого мучили боли в костях и суставах. Ночевали где придется: в маленьких деревенских церквушках и часовнях или там, куда пускали нас добрые люди. Порой приходилось спать в амбаре или даже в хлеву. – Фокстон тяжело сглотнул. – Брат Эммануэль был стар и немощен, а я считал за честь служить ему. После его смерти пытался продолжить его дело, но… пожалуй, перестал понимать зачем.

– Что убедило вас вернуться в Англию?

– Кузен Симон, мой названый брат, мы выросли вместе. Он, будучи человеком настойчивым и упорным, так и не поверил в мою смерть. И вот я и здесь.

Новых вопросов у Кенди не было, и Фокстон, плеснув себе еще бренди, снова опустился в кресло.

– Такова моя история. Теперь ваш черед.

– Спасибо, что поделились со мной своим прошлым. – И своей болью, добавила она мысленно. – Но почему вы решились рассказать об этом мне, почти незнакомке?

Он устало улыбнулся в ответ:

– Порой откровенничать с незнакомцем проще, чем с другом. А кроме того, мы оказались в схожих ситуациях – можно сказать, родственные души. Надеюсь, это достаточная основа для дружбы, если и вы чувствуете то же самое.

Да, именно так: она чувствовала то же самое!

– Большинство друзей предпочли забыть о моем существовании. Остались очень немногие, но они не понимают, что значит жить с такой репутацией. Да, мы в самом деле родственные души. – Он был с ней честен, мысленно добавила Кенди, – значит, и она отплатит ему той же монетой, какую бы боль это не принесло. – Для меня очень важно то, что вы сказали: нужно преодолеть прошлое и жить дальше, решить, чего я больше всего хочу, и стремиться к этой цели.

– И какова же ваша цель?

– Мой сын. – Она прикрыла глаза, вмиг наполнившиеся слезами. – Хочу вернуть сына!

Глава 3

Этот возглас, полный тоски и боли, наполнил собой небольшую гостиную, отразился от ее стен, и Лукас почему-то ощутил укол удивления, хотя, строго говоря, удивляться было нечему. Прошло достаточно времени, чтобы леди Деншир обзавелась даже не одним, а несколькими отпрысками, но, судя по ее словам, ребенок был только один, и Лукас мгновенно понял, в чем суть проблемы.

– Согласно английским законам, все права на детей принадлежат отцу. Деншир не позволяет вам видеться с сыном?

Она кивнула, крепко сжав полупустой бокал, и с горечью ответила:

– Поскольку я опозорена, теперь он не только вправе, но и обязан держать Кристофера от меня подальше.

– С чего началась ваша история? Почему вы вышли замуж за Деншира?

Теперь уже Кенди встала и принялась мерить комнату шагами.

– Вскоре после того, как вы поступили на службу, я познакомилась с Гилбертом Стаффордом. Он был умен, красив, добр, с ним было весело. Мой дед его одобрил, я понравилась его родителям. Побывав у них в поместье, я уже ясно представляла, как мы будем жить там и растить детей. Мы обручились…

Она умолкла.

– Он умер? – осторожно спросил Лукас.

Кенди тяжело сглотнула.

– Такая нелепая смерть! Поранил руку ржавым крючком: просто царапина, но она воспалилась, и три дня спустя… Очень долго я не могла даже представить, что выйду замуж за кого-то другого, но мне хотелось иметь семью, растить детей, и я поддалась уговорам престарелой родственницы, которая выводила меня в свет в первый сезон, вернуться в Лондон. Ни в кого больше я не влюблялась, но Деншир был очень привлекательным и показался мне вполне достойным стать моим мужем. Мы поженились и поначалу неплохо ладили. – Она помолчала. – До брака я не понимала, что за приятной внешностью и манерами может скрываться человек жестокий и бездушный. Вы знали, что я богатая наследница?

– Нет, – с некоторым удивлением ответил Лукас. – Я не собирался жениться, так что этим не интересовался. А Деншир оказался охотником за состоянием?

Она кивнула, продолжая мерить шагами маленькую гостиную. В полумраке он не мог разглядеть выражения ее лица.

– Мой дед с материнской стороны разбогател на коммерции и оставил мне большое наследство, однако, будучи шотландцем, не считал, что состоянием жены должен распоряжаться муж, поэтому разместил мои деньги в трастовых фондах, к которым никто не мог получить доступ без моего позволения.

– Для охотника за наследницами неприятность серьезная! Но ведь Деншир должен был об этом узнать, когда обсуждались условия брачного контракта?

– Да, и пытался выторговать себе свободный доступ к моим средствам, но дедушка и его поверенные не поддались. У Деншира имелось немалое собственное состояние, так что в конце концов он принял условия моего деда, сделал вид, что для него это не имеет значения, но позже я узнала, что он был в ярости. И так мне этого и не простил. – Она вздохнула. – Как бы мне хотелось, чтобы он тогда же разорвал помолвку! Конечно, было бы унизительно, но в сравнении с тем, чем кончился наш брак…

– Богатые наследницы на дороге не валяются, – цинично заметил Лукас, – так что, должно быть, он решил вас не упускать. Быть может, полагал, что, если ему понадобятся ваши деньги, не составит труда вас уговорить или вынудить их отдать.

– Именно на это он и рассчитывал – и очень зря! – кивнула Кенди. – Впрочем, первые несколько лет мы прожили неплохо. Я сама оплачивала свои счета и вкладывала, как полагала, разумную долю своих доходов в домашнее хозяйство. Родился Кристофер, и дальше я почти все время проводила с ним в деревне, пока Деншир вел светскую жизнь в Лондоне. Особой любви не было, но мы неплохо ладили, не хуже, чем большинство супругов, до тех пор, пока Деншир не спустил все деньги.