Мэри Патни – Лепестки на ветру (страница 27)

Движимая желанием узнать истоки его убеждений, Мегги решилась спросить:

— Так что же Наполеон для Франции? Я — одна из тех, кому пришлось заплатить немалую цену за его амбиции. Так стоят они того или нет?

Генерал пристально посмотрел Мегги в глаза.

— Вы были правы, назвав его величайшим человеком эпохи. Когда он начинал, быть с ним рядом — это как… как стоять на ветру. Этот человек буквально источал жизненную энергию. В нем было больше силы и больше прозорливости, чем в любом из встреченных мною на жизненном пути умных и сильных людей. Да и сейчас ему не найдется равных.

— Слава Богу, — сказала она, не в силах сдержать горечь.

Подавшись вперед, Росси увлеченно заговорил:

— После революции все страны Европы ополчились на Францию. Моя страна должна была погибнуть, но этого не случилось. Бонапарт вернул нам силу и гордость. Мы были непобедимы.

— Но потом ваш император потерял всю армию. Сотни тысяч солдат, без счета мирных жителей. Слава Франции была растоптана. Однажды он сказал, что миллион жизней для него ничто[15], — возразила Мегги. — Когда Бонапарт вернулся с Эльбы, разве не вы были одним из тех, кто забыл присягу королю и пошел за Наполеоном?

Помолчав, Росси тихо произнес:

— Да, я был с моим императором. Поглубже вздохнув, Мегги напомнила себе, что должна держать под контролем эмоции.

— Вы считаете это правильным?

— Нет, — неожиданно ответил генерал. — Не скажу, что это было правильно, но я не мог поступить иначе. Наполеон был моим императором, и я готов был последовать за ним хоть в ад.

— Тогда вы получили то, что хотели. Говорят, при Ватерлоо был настоящий ад.

— Император был уже не тот, и пятьдесят тысяч солдатских смертей — тому подтверждение. Возможно, и я разделил бы их участь, но Бог готовил для меня иное.

Горькие складки на лице бравого генерала разгладились, и совсем с другим выражением он добавил:

— Быть может, я и не заслужил такого блаженства, но жизнь доказала мне, что война — это еще не все.

Довольно странное утверждение для военного человека. От дальнейших комментариев Мегги удержало появление в комнате двух новых лиц. Одним из пришедших был Рейф, другой — миловидная женщина с черными густыми волосами и заметно округлившимся животиком. Видно было, что она носит ребенка. Росси встал и совершенно преобразился, улыбнувшись.

— Магда, любовь моя, — начал Рейф, — разреши представить тебе мадам Росси. Она показала мне рисунки хозяина дома. Оказалось, что мы с ней родственники, хоть и дальние. Она родом из Флоренции, как и моя мать, так что наши семьи пошли от одной и той же прабабки.

Мадам Росси тепло поприветствовала Мегги. Одного взгляда на чету Росси было достаточно, чтобы догадаться, о каком благословении небес вел речь генерал. Видно было, что они страстно любят друг друга. Был ли генерал настолько привержен Бонапарту, чтобы рисковать собственным счастьем во имя заговора?

Мегги, к ее великому сожалению, допускала такую возможность.

Прежний разговор на столь животрепещущую тему, исполненный предельного напряжения, сменился светской беседой об искусстве. Все четверо оказались страстными поклонниками живописи и договорились о совместном посещении Лувра дня через три.

В зале заиграли вальс. Рейф подхватил Мегги, не спрашивая у нее разрешения. Скользя в головокружительном танце, она подумала, что мнение обывателей о моде на вальс недалеко от истины. Действительно, несмотря на то, что Рейф не прижимал ее к себе, сильное возбуждение охватило Мегги. И ритм, и движения весьма напоминали то, что называют занятиями любовью.

С великим облегчением Мегги узнала, что танец был всего лишь предлогом, когда Рейф вдруг спросил:

— Что ты решила насчет Росси? Мегги еще три такта сохраняла молчание, ответив, на четвертом:

— Он предан Франции и ее императору, и думаю, вполне может участвовать в заговоре, главная цель которого — возвести Наполеона на престол. Из всех подозреваемых у Росси наиболее реальные мотивы. К этому следует прибавить ум и стремление довести дело до конца.

— Но есть и другие соображения, перечеркивающие то, что ты сейчас сказала, — заметил Рейф, читая между строк.

— Только одно, — вздохнула Мегги. — Этот человек мне симпатичен. Начав почти с нуля, он достиг всего только благодаря собственным заслугам. Помимо военного мастерства, у него есть вкус. Хотела бы я, чтобы заговорщиком оказался Варенн, но, увы, скорее всего это именно генерал Росси.

— Тогда моя вновь обретенная кузина может остаться вдовой, — ответил Рейф, помрачнев. — Если Росси уже однажды нарушил клятву на верность Луи, малейшее подозрение, и он присоединится к маршалу Нею[16], ожидающему казни.

— Какие глупцы эти мужчины! — воскликнула Мегги. — У Росси — красавица жена, обожающая мужа всем сердцем. У него есть все, чтобы жить в достатке, довольстве, но нет, что-то толкает его на опасный путь.

— Мне Росси тоже понравился, — заметил Рейф. — Ты уверена, что он тот, кого мы ищем? Мегги покачала головой.

— Не знаю, ничего не могу утверждать. Может, он и не участвует в заговоре, но мне сдается, что замешан.

В такие моменты Мегги готова была возненавидеть свою работу. Слишком велика цена ошибки. Проще простого заподозрить невиновного, а с учетом того, насколько подозрительно сейчас относились к бонапартистам, малейшее подозрение — и человека отправят на эшафот.

Мегги угрюмо напомнила себе, что ставки в игре выше одной человеческой жизни и, если заговор будет осуществлен, в пожаре войны погибнет пол-Европы.

— Надо как можно скорее доложить о наших опасениях Кэстлри, — сказала она. — Время не ждет.

— Я уже отправил курьера к Люсьену, — ответил Рейф, — но по-моему, настало время для разговора с Кэстлри.

Привыкшая работать через посредников, Мегги сразу же встрепенулась. Однако Кэстлри, должно быть, осведомлен о ее секретной миссии и отнесется к предупреждению с должным вниманием. Если они с Рейфом переговорят с ним лично, серьезных последствий можно будет избежать.

— Мы должны встретиться с ним так, чтобы не возбудить подозрений у непосвященных, — сказала она.

— Это просто, — ответил Рейф. — Лорд и леди Кэстлри часто принимают у себя гостей, а я при всей моей скромности вполне могу быть в их числе. Ты, как моя любовница, будешь принята тоже. Так положено: джентльмены приходят в гости с дамами. Я встречусь с ним где-нибудь наедине и попрошу, чтобы он устроил ленч для избранного общества в неофициальной обстановке.

— Тебе стоит поторопиться, — мрачно сказала Мегги. — Шестое чувство мне подсказывает, что события не заставят себя ждать.

Музыка смолкла, и они отошли в сторону. Мегги готова была предложить уехать, как снова заиграли вальс, и к ним подошел Роберт. Скупо поприветствовав Рейфа, он поклонился даме, приглашая на танец.

Если не считать недоброй вспышки в глазах Рейфа, ничто не мешало Мегги принять приглашение. Для общества они с Робертом были всего лишь знакомыми, а добрым знакомым отказывать не принято. Улыбнувшись, она протянула ему руку.

— С удовольствием, мистер Андерсон. Послав Рейфу воздушный поцелуй, Мегги унеслась в вихре танца в объятиях Роберта.

За все годы самой тесной близости они ни разу не вальсировали. Роберт оказался блестящим танцором, но это не явилось для нее откровением — они слишком хорошо знали и чувствовали друг друга. С беззаботной улыбкой Мегги спросила его:

— Роберт, что-то стряслось?

— Послушай и сделай выводы. — Беспечное выражение лица никак не вязалось с тревожным, пристальным взглядом. — Один из моих осведомителей назвал имя главаря заговорщиков. Не имя, а скорее кличку — Ле Серпент.

— Ле Серпент? — сдвинув брови, переспросила Мегги. — Это имя мне ни о чем не говорит.

— Мне тоже. В Париже никто не носит подобных кличек. Мой информатор не знает, француз он или иностранец. Известно лишь, что Ле Серпент набирает наемников для осуществления заговора против одного из лидеров союзников.

Нет, эта информация для нее была новой.

— Я расспрошу о нем своих женщин. А что, больше никаких концов?

— Нет, только это. Но я думаю… — Роберт затих, когда они проплывали мимо пары, ведомой подвысившим русским, чей энтузиазм заметно превышал его возможности как танцора. Оказавшись от них на безопасном расстоянии, Роберт продолжил:

— Может статься, истоки прозвища нужно искать в родовом гербе. Человек, которого мы ищем, наверняка из стана сильных мира сего и предпочитает прикрывать свое оружие семейным щитом.

К его словам стоит прислушаться. Роберт обладал сильной интуицией, почти такой же, как у Мегги. Не в первый раз случалось так, что маленький факт помогал вытащить наружу целое дело. Очень часто Роберт оказывался прав.

— Весьма вероятно, — согласилась она, — я попробую выяснить, в чей герб так или иначе затесалась змея. Не думаю, что таких людей окажется много. Хорошо бы все-таки прийти к какому-то одному решению после всех сомнений.

Затем Мегги описала Роберту встречу с Росси и выложила свои подозрения.

Роберт внимательно слушал. Когда она закончила, он сказал:

— Попробую выяснить, нет ли за ним какой змеи. Мне кажется, мы с Божьей помощью уже подбираемся к раскрытию заговора. Только прошу тебя, Мегги, будь осторожна. Если верить моему информатору, Ле Серпент сродни самому дьяволу. Кем бы он ни был, этот человек чертовски опасен.