Мэри Мур – Барышня во Франции (страница 1)
Мэри Мур
Барышня во Франции
ГЛАВА 1
Медовый месяц во Франции, начался ранним утром на Варшавском вокзале, зная, чем все обернется, осталась бы в России. Только в то необычайно, холодное августовским утром было радостно и тепло. Тело согревала накидка подбитая мехом, а душу любимый мужчина, который не выпускал руку из теплой ладони.
К собственному вагону Большаковых, мы подъехали на карете, стоял он в глубине и был скрыт от посторонних глаз. “Еще одна небольшая привилегия мира имущих”, – сказал Алексей. Раньше думала, что личный вагон на железной дороге, это нереальная затея. Куда проще выкупить купе или св по нужному маршруту в текущей момент, но это уже был совершенно новый уровень для меня и совершенно привычный для Алексея.
В вагоне была полноценная гостиная, спальня, уборная. Конечно, это далеко не современные поезда с душем, феном в каждом вагоне, где простота и экономия пространства побеждали. Это была роскошь, в отдельно взятом месте, для узкого круга людей, что могли себе это позволить и позволяли. Не нужно было ходить к гадалке, чтобы понять, кто занимался внутренним оформлением. Конечно, Елизавета Алексеевна, кажется, была бы воля свекрови, она бы и Рембрандта повесила тут, но картины не было. Стены отделаны плотным, темно вишневым бархатом. Резная мебель из красного дерева, пара кресел и диван, с обивкой из золотого шелка. На полу пушистый ковер. В спальне напротив преобладали светлые оттенки, но все с теми же золотыми нитями была пронизана ткань на стенах и изголовье кровати. Будуар в стиле ампир.
В душе периодически вспыхивали протесты, что нельзя же жить бесконечно в музее. Когда за окном по-прежнему ходят, люди которым откровенно говоря повезло меньше, но протесты становились, все мягче… а волнения часто улетучивались головы. Постепенно стала привыкать к тому, что сейчас доступно все! Наверное, какими-то поступками, не знаю правда в какой жизни – это заслужила!
Вагон дернулся, пошатнувшись, – Нас сейчас выкатят из тупика и прицепят к основному составу, – сказал Алексей просматривая бумаги. Варя налила кофе, и ушла разбирать вещи в спальню.
Сидя напротив окна, наблюдала, как медленно катится вагон, появился перрон, как и в будущем там толпился разношерстный люд, уезжающие, провожающие, носильщики сновали туда-сюда с гружеными до верха тележками, плач детей, лай собак. Знатная дама, в шляпке с густой вуалью, торопливо идет по перрону, выражение лица собрано, впереди грузчик с нагруженной до верха телегой, полосатые чемоданы, шляпные коробки составляют всю поклажу, дама машет рукой и что-то говорит, периодически посматривая назад, отставая на пару шагов идет мужчина в дорожном костюме, в руке саквояж, под руку держит девицу. Девушка не поспевает из-за платья и периодически, переходит на бег. Следом, в том же темпе мужчина и женщина, одеты в форменные платья, наверное, слуги. Женщина руководит всей процессией, словно ледокол посреди Антарктики. Улыбнулась мысленному сравнению.
– Что вас так развеселило? – спросил Алексей отодвинув, шторку со своей стороны.
– Видите, женщину в черной шляпке с вуалью?
– Да. Это супруга капитана первого ранга Семенова, но как видишь, дома живет генерал. – сказал Алексей. – Пробивная женщина, а Павел Сергеевич, спокойный и кроткий человек. – добавил Большаков.
– Заметно. – ответила Алексею, и муж вновь погрузился в бумаги. Вагон остановился и качнулся. Раздался скрежет металла.
– Нас прицепили, – все так же не отрывая взгляд от документов сказал Большаков.
Люди торопливо рассаживались по вагонам, постепенно на перроне становилось все меньше людей, последние объятия. Запели сирены, поезд дернулся и начал потихоньку набирать скорость, проходя мимо провожающих, что продолжали махать вслед.
Вокзал остался позади. Алексей, сказал, что путь до Парижа примерно пятьдесят два часа, если все пойдет в штатном режиме. А это полные два дня вместе. Чему нисколько не расстроилась, немного узнав о темпераменте мужа.
В голове никак не укладывался факт, что свадьба прошла без сюрпризов. Иван не выскочил из-за колонны, и Серафима "настоящая" тоже не появилась.
Наверно, можно было наслаждаться жизнью, но внутри, что-то не давало покоя.
ГЛАВА 2
Следующие два дня, проходили однообразно, завтраки, обеды и ужины, неторопливые прогулки вдоль перрона на остановках. Длинные ночи, где Алексей принадлежал только мне, днем дела и личный помощник, забирали все время. Тоже медовый месяц, периодически произносила с возмущением.
Поезд медленно подъезжал к перрону, небольшую площадь освещали тусклые фонари, это последняя стоянка перед Парижем в Берлине, на улице стемнело и шел мелкий дождь, это заставило остаться в вагоне. Сидя перед окном, смотрела на людей, что выходили из здания вокзала. В толпе мелькнула знакомая фигура, подумала, показалось, но нет на перроне вместе молодым мужчиной стояла Серафима. Девушка собиралась сесть в тот же поезд. Вся жизнь промелькнула перед глазами. Понимала, не столкнемся, но факт находится рядом, вывел из равновесия.
Алексей сидел за столом и не заметив волнения на моем лице, разбирал корреспонденцию, с помощником, которую только, принес один из служителей поезда.
Вроде бы ничего такого, можно было подумать, что могу встретиться с Серафимой, но в такие совпадения не верила! Тем более по первичной версии, Михаила Семеновича, дочь уехала в Китай, но никак не в Берлин.
Почему, она тогда тут?! Едет в одном поезде с нами? Сидеть на месте, уже не могла кресло до этого очень комфортное, как будто единовременно вставили тысячи иголок. Встала и отмерила несколько кругов.
Муж внимательно посмотрел, но ничего не сказал, продолжая обговорить дела с помощником. Стараясь не привлекать внимание Алексея, ушла в спальню, где могла ходить сколько угодно и избавиться от лишних расспросов. Спустя полчаса, поезд тронулся, но спокойнее от этого не стало. Тревожные мысли надежно поселились в голове.
Видимо помощник Алексея ушел, Большаков зашел в спальню и обнял меня со спины.
– Что произошло?! – прошептал тихо на ушко. – Серафима Михайловна, на тебе лица нет. – спросил более настойчиво.
Манера обращения Большакова, то на вы, то на ты сохранилась и после свадьбы, даже успела привыкнуть.
– Ничего такого, что бы заслуживало вашего внимания. – сказала, пытаясь, съехать с темы. Хотя, до жути волновала эта ситуация в целом.
– Если, это ничего страшного ростом, метр шестьдесят со светло-русыми волосами и в голубой шляпке, что зашло в соседний вагон третьего класса в Берлине, то это тоже видел. – сказал, с сарказмом в голосе и приблизился ближе.
– Как?
– Когда, любимая женщина беззаботно смотрит в окно, а потом резко меняется в лице, точно открылся вход в преисподнюю. Это подозрительно и естественно посмотрев в окно, увидел причину волнения. – посмотрела на Большакова. – Да, только нужно было отправить несколько срочных телеграм до отправления поезда. – поджала губы. – Но теперь, снова с вами.
– Серафима Михайловна вам нечего волноваться, сегодня девушку видел значительно ближе. По правде говоря, если бы вы не появились, до сих пор носил статус холост. – проговорил Алексей согревая дыханием шею.
Повернулась и посмотрела в глаза мужу, нахмурив брови. Алексей только рассмеялся. В дверь зашла София, – Извините! – произнесла и выскочила за дверь. – Девушка плохо переносила дорогу, и большую часть пути помогала Варвара, а Софью практически не видела. Даже стали закрадываться самые худшие предположения.
– Стой, – только и успела сказать, но служанки уже и след простыл.
– Даже, служанки от вас убегают Серафима Михайловна! – проговорил в шутку Алексей.
– А что будет, если узнает? – спросила у Большакова.
– Ни чего! – ответил спокойным тоном, продолжил видя, что ответ не устроил. – Серафима, душа моя, если и дальше будешь, так вздрагивать от каждого шороха и каждого человека, что может узнать или сказать, что ты это… – он не договорил фразу, сбившись, природная интеллигентность, и сдержанность, дали о себе знать. – То через пару месяцев превратишься, как бы это мягко сказать в истеричку. Уже договорились, что я не спрашиваю. Совру если скажу, что не хотел бы знать правду. Насколько болезненной не была, это лучше, чем смотреть по ночам на тебя спящую и строить догадки. Кто и откуда? Но, уважаю, твой выбор сделанный до нашего знакомства. Стать другим человеком и обещал, что не буду спрашивать. А обещания привык держать. Так будь этим человеком! У тебя за спиной весь капитал Большаковых и все наши связи, а тебе страшно от появления твоей тени?
В дверь постучались, – Войдите, – сказала, и видела, что Алексей, что-то еще хотел сказать, но оборвала мужа на пол слове Большаков был прав, как всегда, а вот я пока не вывозила эмоционально эту ситуацию.
Вошла Варвара, – Серафима Михайловна, там какая-то девушка передала вам письмо! – сказала служанка, протянув смятый конверт. Трясущимися руками взяла письмо. В голове все смешалось. Руки не слушались.
– Серафима, вдох выдох успокойся! – мысленно дала себе установку и посмотрела на Алексея. Муж с интересом смотрел за моими действиями.
Не знала, что делать, только сжала злосчастный клочок бумаги в кулак.
После смерти сначала родителей, а потом и бабушки, которые заботились, решали все проблемы точнее папа был просто добрый, а все вопросы решали мама с бабушкой. Эти сильные женщины говорили, что когда-нибудь стану главой семьи, а пока маленькая девочка и нахожусь под опекой даже когда исполнилось восемнадцать лет, ничего не изменилось. Всегда думала, что это когда-нибудь не наступит никогда или через много, много лет! А потом их резко не стало за короткое время, осталась одна, совсем одна! Светка учила ходить в магазин покупать порошок по акции и оплачивать квитанции. Удивляясь неприспособленности к жизни. Повторяя, “Что взять внучка профессорши!” Что говорить, если не знала размера одежды и обуви, что носила про это знали мама и ба, а в круг моих обязанностей входило быть хорошей девочкой и учиться. И я училась. А потом наступила другая школа не знаю, чтобы делала без Светки. – улыбнулась своим мыслям, – И вот потихоньку стала осваиваться с жизненными уроками мне начинает нравиться самостоятельность постепенно понимаю чего была лишена все эти годы. Как попадаю сюда. Тут противоположная ситуация папа решает все, а мамы в принципе и нет и вроде бы можно расслабиться, доверить другим людям свою жизнь и более того эти люди готовы все решить, но… только почувствовала вкус свободы, который имеет явное послевкусие ответственности за решения принятые и непринятые.