Мэри Лоусон – Городок, что зовется Гармония (страница 8)

Клара нехотя кивнула. Молли – одна из старших девчонок, Клара с ней ни разу не говорила, но в лицо ее знала.

– Договорились, – сказал Дэн. – А я, если что узнаю, тоже тебе передам через Милли.

– Молли ее зовут! Она в восьмом классе.

Дэн, кажется, улыбнулся, и это было обидно – ну что она такого смешного сказала?

– Молли так Молли, – отозвался он. И добавил: – Пока.

Развернулся и пошел своей дорогой.

Только тем и был хорош незнакомец, что каждый вечер около шести уходил куда-то на час, а то и дольше. На машине он ездил, только если шел дождь. Наверное, ужинает в «Горячей картошке», заключила Клара, он ведь мужчина, а мужчины готовить совсем не умеют. На кухонной стойке он постоянно оставлял грязную посуду, но это от завтрака и от обеда. Из-за этого казалось, что на кухне беспорядок, а от беспорядка у Клары делалось неспокойно на душе. Ее так и тянуло придвинуть к раковине стул, взобраться на него, встать на колени, вымыть посуду и убрать на место, в шкаф. У миссис Орчард никогда ничего не валялось где попало.

Ложилась Клара в семь (иногда ей разрешали посидеть еще полчаса), так что можно было целый час спокойно играть с Моисеем, чтобы ему не было одиноко. Кормила она его по-прежнему в гараже, но уже не так боялась заходить к миссис Орчард на кухню или в гостиную, потому что незнакомец все делал строго по распорядку.

У Клары с Моисеем тоже был свой распорядок. Как только Моисей поужинает, они шли в гостиную миссис Орчард, и Моисей караулил мышь, а Клара ходила из угла в угол и разглядывала вещи. Четыре коробки так и стояли посреди комнаты, заклеенные широкой коричневой лентой, так что заглянуть в них Клара не могла. Однако все они были подписаны. Корявым почерком, но Кларе все-таки удалось разобрать, хоть и не сразу. На одной было написано: «Гостиная», на другой: «Одежда, печатная машинка», на третьей: «Книги, документы», а на четвертой какое-то непонятное слово, то ли «Разн», то ли «Рази».

Иногда она устраивалась в кресле, в котором всегда сидела, когда они с миссис Орчард пили чай или лимонад. Рядом стоял столик, как раз нужной высоты, на него так удобно было ставить чашки, а на столике всегда было блюдце с печеньем, но теперь не осталось ни чая, ни лимонада, ни печенья – все запасы уничтожил незнакомец. После встречи с Дэном Каракасом ей от волнения не сиделось на месте, и оттого что она здесь одна и в соседнем кресле не сидит миссис Орчард, у нее заныло в груди, и она уже готова была встать, но тут Моисей снова сделал кое-что необычное – забыв про мышь, прыгнул к Кларе в кресло, свернулся клубочком у нее на коленях и замурлыкал. Клара рот раскрыла от изумления и радости. Она и раньше слышала, как Моисей мурлычет, – а мурлыкал он громко, – но сейчас не просто услышала, а почувствовала. Звуки отдавались у нее внутри, будто она и сама мурлычет.

И все же в дом заходить Клара побаивалась: вдруг он вернется раньше времени? Но ведь она обещала миссис Орчард заботиться о Моисее – значит, остается только прислушиваться. Клара пыталась переманить Моисея в гараж – выпросила у мамы старое полотенце, расстелила на цементном полу, чтобы ему было где спать, но Моисей ни в какую. Можно было бы, на худой конец, не пускать его в дом, но Моисей просился, да и холодно теперь ночевать на улице или даже в гараже. Он хотел жить там же, где всегда, в гостиной у миссис Орчард.

Клара поняла: как она ждет Розу, точно так же он ждет миссис Орчард. Для него бросить дом значило бы предать хозяйку. Кларе все было ясно. И ясно, почему он почти все время сидит под диваном и вылезает, только когда приходит она. Он живет в постоянном страхе. И она тоже. С каждым днем ее страх разрастался, а чего она боится, она и сама не знала.

Прошло девять дней после приезда этого странного человека, то есть три недели после ухода Розы, и однажды он притащил в гостиную пустые коробки и стал складывать вещи миссис Орчард, а их нельзя трогать, тем более перекладывать с места на место. Раз он их уложил, значит, решил вынести без ведома миссис Орчард. То есть он вор.

К счастью, дело было в субботу, Клара была не в школе, а дома и все видела.

– Мама! – закричала она и бросилась в кухню. – Мамочка! Он крадет вещи миссис Орчард!

Мама, сидя на кухне за столом, просматривала свежий номер «Тимискамингского вестника», местного еженедельника. Не первую страницу, а дальше. В самом низу была Розина фотография. А под ней подпись: «Продолжаются поиски школьницы из Гармонии», а еще ниже – пара строк мелким шрифтом. Та же фотография была и в прошлом выпуске, только побольше размером. А в позапрошлом ее напечатали на первой странице, еще крупнее, с подписью: «Вы видели Розу?» – и с подробностями ее исчезновения.

Мама, подняв взгляд на Клару, невесело улыбнулась.

– Как видишь, это уже не новость, – сказала она. – Теперь обсуждают самое свежее. Цены на кукурузу.

По маминому лицу было видно, что мысли ее заняты одной Розой и ни до чего другого ей дела нет. Клара не могла понять, чего ей хочется – то ли обнять маму, то ли накричать на нее. Папа уехал в Норт-Бей, наводить справки, не видели ли там Розу. Ездил он каждый день после школы, и по выходным тоже, по всем городам. Клара жалела, что его нет рядом, ей тяжело было оставаться наедине с маминым отчаянием. Но зачастую возвращался папа поздно, когда Клара уже спала.

Клара вернулась в гостиную. Незнакомец убирал с каминной полки безделушки: два медных подсвечника (свечи он бросил в коробку, не завернув, так они точно поломаются), стеклянный шар с собачьей упряжкой внутри, статуэтку гагары из черного сланца. В отдельную коробку, поменьше, он положил красивые настенные часы с римскими цифрами (миссис Орчард объяснила Кларе, что они римские, и научила считать с ними до ста) и набор резных деревянных фигурок (самое любимое у Клары в этом доме, не считая Моисея). У четырех деревянных старичков, что сидели с трубками за карточным столом, были видны даже складки на одежде и тонюсенькие шнурки на ботинках. Очень тонкая работа.

Часы и статуэтки незнакомец аккуратно завернул в газету (каждый старичок был вырезан отдельно, на крохотном стульчике, с веером карт) и убрал в коробку. Подошел к столу, где стояли фотографии мужа миссис Орчард (ими она дорожила больше всего на свете!), выбрал три и тоже аккуратно упаковал.

Все остальное он просто свалил в коробки, как будто ему безразлично, что будет с этими вещами. Упаковав все, кроме книг, он выпрямился, потер поясницу, взглянул на часы (было почти шесть) и ушел, как обычно, ужинать.

Незнакомец ушел, а минутой позже случилось ужасное. Вообще-то Клара должна была бы радоваться – папа вернулся пораньше. Завидев на подъездной дорожке его машину, Клара выбежала в прихожую его встречать.

– Папочка! – Она распахнула перед ним дверь. – Он ворует вещи миссис Орчард!

– Привет, малышка! – сказал папа. – Что опять стряслось? – Лицо у него было землистое, усталое, но Кларе было все равно.

– Тот дядька все украл у миссис Орчард! Разложил по коробкам и сейчас заберет!

– А-а, – рассеянно отозвался папа, бросив на столик ключи от машины. – Ну, дело его.

Клара застыла от изумления. Это еще что такое? Как это – дело его?

– Но это же вещи миссис Орчард! Когда ее выпишут из больницы, они ей будут нужны!

Папа взглянул на нее. Прошла минута, а он все молчал, и Клара, набрав побольше воздуху, снова сказала – нет, закричала:

– Это вещи миссис Орчард!

Папа опустился на корточки, взял ее под локти. И сказал ласково:

– Клара, что ж ты так расстроилась из-за пустяка! Тот дядька – это вообще не повод для беспокойства. Он… – папа замялся, – скажем так, за домом присматривает. Миссис Орчард в курсе, она не будет против. Честное слово, не будет.

– Будет! Это ее любимые вещи! Я ее знаю лучше, чем ты, я-то знаю, она ими дорожит! – Клара вдруг разрыдалась, громко, взахлеб. Вообще-то она никогда не давала воли слезам, ведь Роза, хоть и любит ее, не выносит ее слез. Но Розы здесь нет, она неизвестно где, а они все делают вид, будто ничего не случилось, вместо того чтобы сказать ей правду. Все, все ей врут, даже миссис Орчард и та ее обманула – обещала скоро вернуться, а сама не вернулась, и теперь вор таскает ее вещи у всех под носом.

Папа хотел ее обнять, успокоить, но Клара вывернулась.

– Все ты врешь! Ты ее не знаешь, а я знаю! Я знаю, что вещи ей будут нужны! Врешь ты все! Врешь!

Папа встал. И сказал:

– Хватит, Клара. Понимаю, ты расстроена, но так говорить нельзя.

Вдруг он посмотрел куда-то мимо нее, и Клара, оглянувшись, увидела, что в прихожей стоит мама и они смотрят друг на друга поверх Клариной головы. В глазах у мамы застыл немой вопрос, а когда Клара оглянулась на папу, он чуть заметно тряхнул головой.

– Все вы обманщики! – закричала Клара. – Врете вы все, врете, врете!

В их с Розой комнате она села на кровать и закусила ноготь. И грызла, пока не сгрызла под корень, осталась лишь розовая полоска кожи с кровавой каймой.

5

Элизабет

Миссис Кокс с самой дальней койки надела свою любимую ночнушку. Одежда для сна здесь не казенная, а у каждого своя, ее отдают в стирку домой, а одиноким стирают в больнице. Ночнушка у миссис Кокс розовая, в рюшечках и едва достает до колена. У миссис Кокс самые безобразные ноги, какие только можно представить – толстые, бледные, изрытые целлюлитом, с набухшими темно-лиловыми венами. Ночнушку она, должно быть, заказала по каталогу, наивно полагая, что та придаст ей сходства с девушкой-моделью. В доме у нее явно не хватает большого зеркала. Счастье в неведении, я полагаю.