Мери Ли – Туман. Полное издание (страница 47)

– Алекс, будь послушной девочкой.

Натягиваю респиратор и внутренне содрогаюсь. Плевать, что им уже кто-то пользовался, страх заражения тревожит меня сильнее.

Старший брат еще более невыносим, чем младший. Даже боюсь представить, как выглядит их отец. Скорее всего, он несносный хам и полнейший идиот, иначе и быть не может.

Выхожу на первый этаж. По всему периметру стоят вооруженные люди в черном обмундировании. Не нужно быть ведуньей, чтобы понять – эти люди пришли с Закари Келлером.

Даже от одного имени, произнесенного в мыслях, становится не по себе.

Слева лестница, ведущая на второй этаж, и даже на лестнице военные. Поднимаюсь и вижу вывеску с единственными целыми окнами. «Все для тату-мастера».

Да ладно?!

Когда я бежала от местных, то даже не видела этого рая.

Ноги сами несут меня к двери. Толкаю ее, и с сожалением понимаю – заперто. Я безумно хочу туда попасть. Уже чувствую в руках тяжесть машинки, запах красок, а в голове рисуется картинка, которую я сама себе набью. Мечта.

Вхожу в соседний магазин, тут когда-то продавали стильные вещи для мотоциклов. Беру какую-то трубу и выхожу из магазина. Смотрю на людей в черном. Никто даже не поворачивается в мою сторону. Замахиваюсь, они не реагируют. Ладно.

Бам!

Стекло не разбивается, а по рукам идет встряска от трубы.

Никто так и не обернулся в мою сторону.

Встаю в позу бейсболиста, замахиваюсь посильнее.

Ба-бах, и витрина разлетается на маленькие бриллианты.

Военные так и стоят.

– Какая я неуклюжая.

Переступаю через стекло, хватаю корзинку для покупок и скидываю с прилавков все, что только может мне пригодиться. С сожалением осознаю, что я мародер. Да и хрен с ним! Уже и так все разграблено, а краски, иглы, болванки – они в апокалипсис никому не нужны.

Никому, кроме меня.

Направляюсь к выходу и вижу братьев, которые смотрят на меня, Зейн с недовольством, Закари с интересом.

– Тут было открыто, – говорю я.

– Сомневаюсь, – говорит Зейн. – Идем.

Хрустя стеклами, выбираюсь из магазина и косо поглядывая на старшего Келлера, бреду за младшим. – Алекс, – окликает меня Закари.

Оборачиваюсь и больше на его лице не вижу никакой улыбки. Сейчас он пугает меня куда больше, чем полковник.

– Если ты скажешь, что видела меня здесь, то я убью тебя.

И я ему верю. Верю кровожадности в его глазах и стали в голосе. Он действительно сделает это и даже глазом не моргнет. Отворачиваюсь и как можно быстрее догоняю Зейна и осознаю, что рядом с ним я чувствую себя под защитой.

Глава двадцать первая

Толкаю дверь и вхожу в комнату к маме. Ее тут нет, как и Лари, который сейчас на очередной тренировке вместе с командой Оливии. В помещении только Лекса с животом, который кажется вот-вот лопнет, на ее кровати сидит Габи и вроде как ковыряет в носу. Лекса, положив одну руку себе на живот, разглядывает девочку и даже не замечает, что я пришла. В последнее время сестра очень рассеянна, а порой мне вообще кажется, что она немного поехала головой.

– Как ты? – спрашиваю сестру, и она, моргнув, выныривает из своих мыслей.

– Зачем она это делает? – шепотом спрашивает Лекса.

Перевожу взгляд на Габи, потом на сестру.

– Что именно?

– Габи уже минут пять ковыряется в носу, девочки так себя не ведут.

– Боже, Лекса, ей около трех лет, чего ты от нее хочешь? Чтобы она пила чай из миниатюрной кружки, оттопырив мизинец или вышивала крестиком?

Сестра переводит на меня серьезный взгляд и спрашивает:

– То есть мой малыш тоже будет ковырять в носу?

Ну вот, об этом я и говорила, очередные странные размышления.

– Безусловно.

– Ужас какой.

Опускаюсь на край кровати и смотрю на сестру с улыбкой.

– А еще поговаривают, что малыши какают, писают, срыгивают и еще много интересных вещей вытворяют.

Лекса отодвигается от Габи и тут же морщится.

– Это ужас, я даже не знаю, как справлюсь со всем этим.

– Ты сильная.

Сестра печально улыбается и говорит, смотря на меня:

– Ты так не считаешь, но спасибо за поддержку.

Ничего не отвечаю, но с болью смотрю на сестру, которая заметно округлилась не только в животе, от ее точеной фигуры не осталось и следа. Лекса пытается усесться поудобнее, но каждое движение дается ей с трудом, она морщится и тихо стонет.

– Доминик уже отпинал мне все внутренности, скажи мне, за что он меня так не любит?

– Ты придумала имя?

– Да, вчера с мамой долго разговаривали об этом и решили, что малыша будут звать Доминик. Когда он будет маленьким я буду называть его – Доми. Когда вырастет и станет непослушным, буду кричать – Доминик.

– Отлично придумано.

– Я так устала, постоянно хочу спать, но уснуть не могу. Хочу есть, но не хочу. И вообще все очень странно, и я часто стала думать о том, что что-то пойдет не так. Я в этом уверена и мне… мне страшно от этого.

Подсаживаюсь ближе к Лексе и говорю:

– Все будет хорошо.

– Ты этого не можешь знать.

– Но ведь лучше думать так, чем терзать себя вымышленными проблемами.

– Что это у тебя с лицом?

Прикасаюсь к скуле, и меня моментально уносит в воспоминания о прошедшей вылазке, которая закончилась только вчера. Это было тяжело. С каждым разом зараженные становятся все яростнее и сильнее. Дождь, которому я была свидетелем четыре месяца назад, изменил их. Тела зараженных словно покрылись броней цвета аметиста. И теперь, спустя столько времени, они стали охотиться на незараженных. Раньше они просто бросались на нас из-за какой-то ярости, что сидела у них внутри. А теперь они голодны. Я не думала об этом, пока на Пантифика не напал один зараженный, он не пытался нанести ему вред как раньше, но тут же вцепился зубами в руку, благодаря только плотной куртке зараженный не добрался до тела.

И с каждым разом, что мы выходим за периметр, то находим не просто тела погибших, а обглоданные до костей останки. Человек больше не является самым опасным хищником, теперь мы – те, кто не заразился, – стали едой, которая необходима для зараженных.

– Так что с лицом? – спрашивает Лекса и вытаскивает меня из воспоминаний.

– Ничего. Упала.

– Ты каждый раз так говоришь, – недовольно причитает беременная мадам.

– Я не хочу пугать и расстраивать тебя.

– Я расстраиваюсь каждый раз, когда ты уходишь.

В последнее время наши разговоры постоянно приходят к тому, что Лекса просит меня прекратить выбираться наружу. Но я отказываюсь. У меня есть на это веская причина. Дело в том, что я уверена, рано или поздно база станет непригодной для жизни. Не знаю, почему я так уверена в этом, но мои мысли довольно часто кружат около этой параноидальной идеи. Что-то может пойти не так, на нас нападут люди или же зараженные. Что-то случится с электричеством, и тогда кислороду будет довольно-таки проблематично попасть в подземный бункер. И если я не буду выходить на поверхность, то, что мы увидим после выхода с базы, снесет нам крышу, мы будем максимально неподготовленными и погибнем.