Мери Ли – Развод в 45. Месть подонкам (страница 11)

Кстати, от мамы я узнал кое-что весьма странное.

«Женя» – имя, которым раньше случайно назвала меня Юля, оказывается, принадлежало ее мужу.

Мама пыталась позвонить ему и рассказать о пожаре, но с ним связаться не вышло. Звонки сбрасывались или гудки тянулись бесконечно.

– Надо позвонить твоим родителям, Юля, – сказал я. – Они должны знать, что с их дочерью случилось.

Юлия качнула головой, упираясь взглядом в пол:

– Я не помню их номера. С ними обычно разговаривал…

Внезапно ее лицо изменилось. Она тяжело вздохнула, словно что-то пробудилось из самых мрачных уголков памяти. Слезы начали неумолимо катиться по щекам.

– Что случилось? – спросил я, склоняясь к ней.

Она посмотрела на меня взглядом, полным боли. Шепотом, с трудом сдерживая рыдания, сказала:

– Женя… мой муж. Я не могу больше молчать! Он… он бросил меня. Изменил мне с моей подругой Инной. Они подлостью отправили сюда, на дачу. Муж накачал снотворным и перевез!

Ее голос ломался, сердце гулко стучало, когда она выплескивала тяжесть, сковывавшую душу.

– А потом... – Юля сделала паузу, набирая в легкие больше кислорода, – Инна приезжала… и… дернула лампу... вспышки… Она хотела сжечь меня вместе с домом... Я думала, что умру в огне…

Мама ахнула, схватившись рукой за сердце, а потом в комнате повисла тягостная тишина.

Я понимал, слова Юли – не просто исповедь, а открытая рана, которую она вскрыла перед нами, доверилась.

Значит, утверждение специалистов, что произошел несчастный случай, является ошибкой. Истина вышла наружу – и теперь я лишний раз укрепился в своем намерении защитить эту женщину. Помогу ей открыть новую главу, отогнав тьму двойного предательства.

Я накрыл рукой ее ладонь, и пальцами сжал, говоря без слов: «Ты не одна и уже никогда не будешь».

Юля посмотрела на меня сквозь пелену слез, и легкая улыбка коснулась женских уст. Она в ответ на мой жест стиснула двумя руками мою ладонь. Мы осознавали, что впереди – трудный путь, но справимся с бедами. Настоящая сила – в том, чтобы держаться вместе и идти вперед, несмотря ни на что.

Глава 12

Юлия

Леонид – сын Марфы Петровны – стал для меня не просто помощником, а настоящим ангелом-хранителем. Этот удивительный человек с добрым и щедрым сердцем, как и его мать, ворвался в мою жизнь в самый тяжелый момент, когда огонь почти оставил меня без шансов.

Леня спас из пожара, рискуя собственной жизнью, бросаясь в пламя, чтобы вытащить наружу. Когда я просыпалась и встречалась с его глазами, то в них не было ни страха, ни сомнения – только решимость спасти вне зависимости от того, каким человеком являюсь и чьей бы родственницей не приходилась.

Потом, когда я поверила Лене и Марфе Петровне настолько, чтобы открыть свое сердце, я рассказала им о прошлом – о предательстве, которое пережила. О муже, оказавшимся подлым изменщиком. Сообщила о подруге Инне, не только предавшей меня, но и чуть не убившей. Она спровоцировала пожар, а не произошел несчастный случай, как предположили специалисты.

Марфа Петровна эмоционально отреагировала, охая и ахая, причитая, что в жизни не могла представить, как Евгений «отважился» так подло поступить. Ведь ей обставил все идеально, и женщина посчитала его любящим мужем.

Леонид слушал мою исповедь молча, но я ощущала исходящие от него тепло и поддержку. Стало еще спокойнее, когда он заявил:

– Мы тебя не бросим. Нам не в тягость помогать тебе. Помни: ты не одна и никогда не будешь.

Эти слова были как якорь в бурном море отчаяния.

Правда, мне до сих пор было неловко и неудобно, что заняла Ленину спальню, а он сам переместился в другую комнату. Я волновалась, что создаю ему беспокойство, доставляя неудобства.

Но он сразу, без раздумий отсек мои возражения:

– Нет, так будет лучше. Ты должна чувствовать себя здесь как дома.

Проходили дни, и Леонид осторожно, с невероятной аккуратностью и терпением помогал мне делать первые попытки сесть и ненадолго подняться с кровати. Каждая из этих манипуляций требовала неимоверных усилий от меня и безграничного терпения от него.

Иногда я опускала руки, впадала в отчаяние, так как казалось, что весь прогресс остановился, и силы покинули. Но Леонид всегда находил нужные слова – тихие, но сильные, которые не давали мне сдаться.

Порой между нами устанавливалось особое молчаливое взаимопонимание, отчего нужно было не много разглагольствовать, а действовать, чтобы добиться существенного результата.

Также Леонид взял на себя расходы, приглашая сотрудников медорганизации – специалистов по реабилитации. Вместе с ними мы обговаривали то, как можно поднять меня на ноги.

Параллельно Леонид занимался юридическими и социальными вопросами – помогал оформлять документы, поддерживал связь с социальными службами. Он понимал: для меня это – шанс вернуть нормальную жизнь и стать самостоятельной.

Леонид ни словом, ни жестом не показывал, что о чем-либо жалеет. Наоборот, он выглядел окрыленным, выручая меня из беды. Каждый мой день наполнялся заботой с его стороны, и поддержкой даже за самое незначительное достижение. По словам Лени, для него это был не только долг, а миссия, ради которой стоило бороться: помочь человеку не просто выжить, а сохранить честь и достоинство после всего случившегося.

Да, путь предстоял непростым, зато Леонид излучал уверенность, что вместе мы пройдем через это и выйдем духовно крепче. Потому что настоящая мощь – не в грубой силе, а в выдержке и в способности не сломить человека, а заново помочь ему подняться.

Однажды я сказала Леониду:

– Благодаря тебе и твоей маме снова обрела веру. Знаешь, я долго обдумывала и решила, что хочу отомстить Жене и Инне – тем, кто пытался меня уничтожить.

Леня улыбнулся, и спокойно ответил:

– Рад, что ты решила наказать подонков. Ты имеешь право на месть. Тем более они заслуживают ее. А я буду рядом и помогу со всем, что понадобится.

Я уже не удивлялась подобной самоотдаче Лени. Он знал, что мне пришлось пережить, поэтому понимал, как мне важно наказать плохих людей. Примерно представляла каким образом буду мстить им, и изложила Леониду идею. Мужчина подтвердил свое согласие подсобить, но пока самым важным оставалось встать на ноги и доказать самой себе, что с этой сложностью тоже справлюсь.

*******

Леонид сопровождал, когда меня перевезли в медицинский центр для реабилитации. Я помню, как мое сердце билось в тревоге, но с надеждой на лучший исход.

Мы молчали большую часть пути, и только когда Леня снова оплатил услуги врачей, я не удержалась и спросила его, откуда у него вообще такие деньги? Он посмотрел на меня с доброй улыбкой и сказал тихо, будто раскрывая какую-то тайну:

– Благодаря хорошим людям.

Только позже я узнала от главного врача, что Леонида в данном реабилитационном центре знали и уважали. Он когда-то помог владельцу этого центра в трудный момент – будучи пожарным, участвовал в спасении людей и имущества в крупном пожаре. И вот теперь взаимовыручка сыграла свою роль: владелец помогал мне – человеку, которого Леня представил как члена семьи.

Время, проведенное в реабилитации, словно открывало меня заново. Каждый день наполнялся усилиями врачей и специалистов, их заботой и терпением. Но самое важное – я продолжала верить.

Верить в себя.

Верить в тех, кто не переставал верить в меня.

Я знала, что должна встать на ноги.

Ради себя.

Ради людей, поддерживающих меня.

Ради Вани. Моего сына, который несмотря на трагическую гибель, продолжал поддерживать с того света. Он приходил ко мне во сне, тихо шептал слова поддержки, вселяя надежду, что все будет хорошо.

********

Поначалу мои успехи были крошечными – каждый день училась заново стоять на ногах. Шажок – маленькая победа.

Леонид не отходил от меня. Его присутствие наделяло энергией; подбадривающий взгляд, слова поддержки, легкое прикосновение руки – все это помогало не падать духом. Специалисты отмечали – именно его поддержка была одним из тех факторов, который ускорял процесс моего восстановления.

Однажды во время очередного занятия, когда я уже завершала сеанс, увидела… своих родителей. Они стояли в дверном проеме зала, глядя на меня с нескрываемыми эмоциями. Подбежали ко мне со слезами на глазах и стиснули в объятиях, едва не задушив от переизбытка чувств. Я обняла их в ответ, и они сбивчиво начали рассказывать, как переживали, подозревая, что Женя от них утаивает истинное положение вещей.

Леня и персонал, наблюдавшие за нами, тактично отошли, давая нам поговорить. Позже я узнала, каким мучительным был период для моих родителей, остававшихся в неведенье. Они связывались с Женей, который не хотел посвящать в мои проблемы. Супруг отмахивался от них, говоря, что со мной все в порядке и не давая им возможности поговорить напрямую. Родители интуитивно чувствовали, что что-то не так. Как-то раз они пришли в нашу супружескую квартиру, но дверь открыла незнакомая женщина. Сначала родители не узнали ее, а потом выяснилось, что это Инна – моя давняя подруга, с которой им доводилось ранее видеться. На расспросы она холодно и равнодушно сказала, что меня здесь нет, что я якобы лежу в больнице по инициативе Жени, но куда именно он меня поместил – не сообщила и хлопнула дверью перед носом.