Мери Ли – Каролина. Часть вторая (страница 3)

– Тебя это не касается.

Как же ты ошибаешься.

– Как долго мне здесь сидеть?

– Пока я не позволю тебе выйти.

Вот индюк! Он раздражает меня до зуда под кожей, но я не показываю этого и наклоняясь еще ближе к решетке, шепчу так, чтобы Крис меня услышал:

– Позволю себе одно небольшое напоминание, ты нарушил законы Салема – обсуждаешь Каролин, хотя это запрещено. Вопрос времени, когда мы поменяемся местами.

Крис не меняется в лице, но отвечает на мою угрозу:

– Слишком много на себя берешь, Эшли.

– Имею право, ведь город теперь мой.

Крис фыркает и снова обращается к Дейлу, напоминает о том, насколько я опасна и что ко мне нельзя приближаться. Он показывает на белую линию на полу перед клеткой и говорит, чтобы за нее Дейл не заходил, даже если я буду корчиться в предсмертных муках. Дейл стоически выдерживает зануду, кивнув, отходит к стене и встает там, словно статуя. Крис круто разворачивается на пятках и удаляется.

Еще около минуты смотрю в коридор, а потом перевожу внимание на Дейла.

– Привет, – протягиваю я.

Он, не поворачивая головы, косит на меня глаза. У него вот-вот треснет какой-нибудь нерв и глазик того, выпрыгнет и укатится вслед за Крисом.

– Я не кусаюсь, – говорю я и отхожу от решетки к подобию постели.

Не успеваю удивиться наличию чистого постельного, как из одной из камер разносится хрюканье и слова:

– Я был бы не против быть покусанным.

Между камерами нет стен и поэтому я могу найти остряка взглядом. Все трое проживающих в тюрьме находятся от меня достаточно далеко, поэтому наших разговоров с Крисом они не могли услышать, ведь секретное мы шептали так, что даже испуганная глыба под именем Дейл нихрена не слышала.

– Найди другие зубы, – говорю я и подтягиваю ноги к груди.

Арестант хрюкает еще раз и только сейчас я понимаю, что так звучит его смех. Не повезло же его близким – слышать этот ужас каждый день. Не удивлюсь, что они его сюда и сдали, чтоб их уши отдохнули хотя бы пару дней.

При осмотре камеры становится ясно, что из чистого тут только постельное, в остальном полная антисанитария. Пол грязный, паутина уже практически покрыла потолок, буду надеяться, что пауки не решат, что я вторглась на их территорию и не сожрут меня в одну из ночей. Есть вероятность, что бетонный пол когда-то подметали, но это было в прошлом десятилетии. В конце камеры, по другую сторону от единственного чистого места дыра в полу. Не стоит гадать, для чего она там была придумана. Запах и вид говорит сам за себя. Отвратительное место. Удивляет то, что здесь так мало заключенных, значит в Салеме с законом нет больших проблем. Это радует.

Я не могла уснуть еще около трех часов. Хотела, но одного желания оказалось недостаточно. Эти часы я пыталась придумать, как доказать Крису, что я не солгала и пришла к выводу, что таких вариантов нет.

Заключенные вели себя тихо и не приносили никакого дискомфорта. Иногда, я даже забывала, где именно нахожусь. Перед глазами снова возникал лес и дождь, а не бетон и решетка.

Предприняв около семи попыток заговорить с Дейлом, я бросила это занятие и развернувшись лицом к бетону, улеглась.

Я проспала, наверное, больше четырнадцати часов. Проснулась разбитой, с пульсирующей болью в висках. То ли переспала, то ли ушиб головы дает о себе знать.

Я долго сидела на кровати и смотрела перед собой. Мыслей было больше, чем я могла переварить. Самой мне с этим было не разобраться, поэтому я подошла к клетке, за дверью из металлических прутьев меня ожидал Дейл. Я решила попытаться еще раз и заговорила:

– Мне нужно попасть к Крису, ты знаешь, где он?

Дейл молча достал рацию и покрутил колесико до нужной частоты, после шипения сказал:

– Крис, она просит проводить ее к тебе.

– Я в кабинете Люка. Веди.

– Принял.

Дейл убирает рацию и подходит к решетке.

– Мое имя Эшли.

Дейл ничего не сказал на мое замечание, но попросил о другом:

– Только не трогай меня.

– И в мыслях не было, – солгала я. Конечно, я думала о силе, невозможно откинуть эти мысли. Они всегда со мной. Соблазняют на более простой путь, и я уверена, что когда-нибудь наступит момент, и я сдамся.

Не знаю причин, почему Дейл не называл меня по имени, да и разбираться сейчас с этим мне было неинтересно. Сейчас меня волновало то, что Крис так легко разрешил Дейлу выпустить меня. Это странно.

Когда я вошла в дом Люка, то тут же почувствовала смешанные чувства. Казалось, что он сейчас спустится вниз, или я увижу его на кухне, в кабинете. Медленно поднимаюсь по ступеням, Люк так и не появляется, из-за этого на сердце опускается камень. Должна признаться, что я скучаю.

Вхожу в кабинет без стука и обнаруживаю Криса за столом, который ему не принадлежит.

– Быстро ты решил занять его место, – бросаю я.

Меня злит, что Крис сидит там, где не должен быть.

– Ты даже не понимаешь, насколько комично это заявление, – отвечает он и откладывает лист бумаги на край стола.

Кошусь в сторону скрытой комнаты.

– Там ничего нет. Люк выкинул гроб, – поясняет самозванец, посчитавший себя тут главным.

Опускаясь на кресло, возвращаю внимание к Крису.

– Отчасти я тебе верю, – неожиданно сообщает он.

– Почему?

Крис переводит взгляд на небольшой чемоданчик у стола.

– Нашел доказательство того, что Сэм действительно был в скале.

Вскакиваю с кресла и подхожу к чемодану, открываю его и тут же зажимаю рот ладонью.

– Это его? – спрашиваю я и закрываю чемодан с кистью внутри.

– Да. У него были шрамы на руках, еще с самого детства. Тот кто унес все тела не имел ключей от наручников, отрезал мертвому Сэму кисти и одну, видимо, потерял.

– Кто-то неуклюжий.

– Тот, кто спешил убрать следы побоища.

– Кому это может быть нужно?

– Это пока неизвестно.

– Больше ничего не нашел?

– Нашел следы передвижения в лесу до воды. Людей было много.

– Ничего не понимаю.

– Нам нужно обсудить более насущные дела. Так как ты являешься единственной наследницей города, то должна появляться везде и показать людям, что у власти есть человек. Более того, это уверенный лидер, который в курсе всего, что происходит в стенах Салема и за его пределами. Я помогу тебе, но у меня два условия.

Аж два.

– Какие?

– У меня в Салеме есть свои дела и ты в них вмешиваться не будешь.

– Что за дела?

– Ты уже вмешиваешься.

– Это вредит людям, которые здесь живут?