Мери Ли – Играя в жизни. Полное издание (страница 14)

Я медленно подняла веки, лежала на спине, до слуха доносились разные голоса, мужчины и женщины явно были чем–то недовольны. Я медленно приняла сидячее положение, глаза снова пришлось закрыть, голова шла кругом, словно я перебрала с алкоголем. Это было один раз в моей жизни, повторения я не хотела бы. Немного подташнивало, но я понимала, что стошнить мне будет нечем. Желудок пустой, а во рту все высохло, язык прилип к небу. Как долго я была без сознания?

Более–менее я все же пришла в себя. Голова перестала кружиться, зрение прояснилось, но тошнота осталась. Я сидела на бетонном полу, вокруг бетонные стены и потолок. Помещение прямоугольной формы, в двух противоположных концах проходы без дверей, просто дыры, в которые могла бы въехать машина, будь она тут. Окружающая меня обстановка не вызывала никакого интереса. Бетонная коробка, подсвеченная слабым свечением потолка.

Странный дискомфорт не давал покоя, я не могла понять, что, но что–то во мне изменилось. Я чувствовала себя иначе. Не могла осознать, что не так, но…

– И сколько мы уже тут? – спросил женский голос. – Кто проснулся первым?

Недалеко от меня стояли трое мужчин и две женщины. Судя по одежде – эластичным комбинезонам, они тоже добровольцы или преступники, но я их не знаю. Впервые вижу.

– Да кто сознается, что он проснулся первым, если ты орешь, как дура! – еще более громко заявил мужчина из той же компании.

Пока перебранка между ними набирала обороты, я осмотрелась более детально. Люди тут и там лежали на полу, со стороны могло показаться, что они спят, но это не так. Скорее всего нас усыпили, горьковатый привкус во рту, головокружение и тошнота, подсказывают, что я права. До этого не видела столь странных снов, словно перематывала пленку своей жизни. Говорят, что перед смертью жизнь проносится перед глазами. Надеюсь, что конец моей жизни еще далеко. Со мной столько всего произошло, начиная от потери семьи и заканчивая спасением от виселицы, что мне уже даже интересно, что меня ожидает за очередным поворотом.

Ни одного знакомого лица. Как бы я ни вглядывалась в людей, что перемещались по помещению, не могла припомнить никого из них.

Подметила еще одну деталь, ошейников ни на ком не было. Я тут же прикоснулась к шее – пусто. Но руку не убрала, начала трогать шею, она была невероятно мягкая, кожа бархатистая, словно меня на неделю замочили в чане с кремом. Потом я переключилась на руки, идеально подстриженные ногти, коснулась волос, они стали короче, чуть ниже плеч – мягкие и гладкие. Ощупала лицо – на месте. Закатала рукав, метка на месте, но теперь у меня было две маленькие красные точки вместо одной. Почему? Я никого не убивала. Какая–то путаница. Собралась опустить рукав, но заметила, что у меня на руке не было волос. Вообще. Куда они дели мои волосы? И для чего? Подношу руку к лицу и вглядываюсь – ни одной волосинки.

Люди на полу продолжали шевелиться, кто–то приходил в себя быстрее, кто–то медленнее. Но в итоге все начали бродить по идентичным помещениям, в основном все держались друг от друга на расстоянии и только пять человек, которые ворвались своими голосами в мое пробуждение, продолжали докапываться до всех с расспросами. Как они не могут понять, что не найдут ответов?

Я перебралась ближе к одной из стен, просто наблюдала за хаосом, который постепенно набирал обороты. Люди были в растерянности, этого на экранах не показывали, и мы даже не подозревали, что могло произойти в следующую секунду. Не знаю сколько здесь было людей, может, около сотни. Самому младшему примерно тринадцать – мальчику, сидящему практически рядом со мной. Самому взрослому примерно семьдесят, или восемьдесят, а может, и все сто, я таких пожилых людей никогда в жизни не видела. В Синте старость равна фантастике. Через какое–то время Бен и Просто Джек вошли в помещение, скорее всего ранее их закинули в соседнюю бетонную коробку. Бен что–то говорил Джеку, и они сели практически у выхода, иногда разговаривали между собой, в основном трындел Бен, Джек же слушал его или делал вид.

– Да кто–нибудь скажет мне, что все это значит?! – снова прокричала женщина. Все та же.

– Сядь и жди. – Джеку не пришлось сильно повышать голос, женщина услышала это и с прищуром посмотрела на парня, а потом пошла в его сторону.

Зря она это делала. Ой, зря. Этот парень не так прост, как может показаться. Если бы мне было не плевать на крикунью, я бы посоветовала ей не связываться с ним.

– Ты знаешь что–то, – она не остановилась, пока не подошла к Джеку.

– И ты узнаешь, если прижмешь свою задницу и закроешь рот.

Женщина не последовала совету Просто Джека и продолжала заваливать его вопросами, он не сводил с нее взгляда и молча наблюдал, как она постепенно начинала краснеть. Только когда воздух закончился, она замолкла, но на смену ее тираде пришел все тот же голос из Химеры.

Я начала оглядываться по сторонам, но не смогла понять, откуда исходил звук. Все, как и я, вертели головами.

"Преступники и добровольцы, приветствую вас в единственной тюрьме на подконтрольной территории Корпорации и входящей в управление Семьи Основателей. Сегодня у вас есть возможность познакомиться поближе с участниками игры из секторов: Альтаракс, Искра, Синт, Сталк, Азимут и Торн. Мы привели вас в порядок и даем пять часов на то, чтобы найти партнеров и соратников для выживания на Ристалище. А пока немного краткой информации. На ваших руках есть метки, которые были поставлены в возрасте от трех до четырех лет, недавно их видоизменили и теперь они дополнены для выживания в Ристалище, метка будет передавать нам информацию о вашем передвижении, употребляемой пище, достатке или отсутствие еды, уровне адреналина. Мы будем знать о вас все, даже если вы окажетесь за пределами камер, которые вы буквально не будете замечать, но помните, они всегда рядом и могут снимать вас в любой момент. Будьте любезны, сохраняйте лицо и покажите игру, достойную просмотра и восхищения. Условия жизни в тюрьме предельно просты. Тут нет правил и закона, только установленные Кланами, и действуют они только внутри Кланов. За их пределами один закон – живи или умри. Свой рейтинг вы будете узнавать каждый день в двенадцать часов ночи, под меткой будет высвечиваться число. Для заключенных прохождение Ристалища более сложное, нежели для добровольцев. Добровольцам достаточно прожить на Ристалище два года и по истечении этого срока оказаться в сотне хотя бы единожды. Для заключенных иначе, раз в год есть возможность освобождения, только если за этот год заключенный был на первом месте и не терял его ни на один день. В случае прохождения, за вами придут люди Корпорации и сопроводят в безопасное место, дадут информацию о доступных секторах, вы сможете выбрать место своей дальнейшей жизни. В случае, если в родном секторе у вас осталась семья, вы можете забрать ее с собой и существовать на полном обеспечении Корпорации до скончания ваших дней. Далее информация о сотне. Это элита Ристалища, но за первую сотню придется бороться, если кому–то из вас удастся войти в элиту, то по требованию Корпорации вы должны будете проходить соревнования, испытания и задания. В случае прохождения, будете вознаграждены, в случае проигрыша теряете очки, следовательно и место в иерархии Ристалища. Все остальное вы узнаете, когда войдете в игру. Корпорация и Семья Основателей желают вам удачи и силы, ведь только они помогут выжить".

Голос умолк. В помещении повисла тишина, она давила на плечи так, что хотелось провалиться сквозь землю. Найти себе союзника? Как? Я этих людей не знаю, что если они убьют меня сразу, как только я окажусь с ними наедине?

Мысли толкались в голове, и я не могла сконцентрироваться основательно ни на чем. Заключенному, то есть мне, чтобы покинуть Ристалище, нужно год продержаться на первом месте – это нереально. Мне никогда не покинуть Ристалище. Эта тюрьма станет для меня последним оплотом в погибающем мире. Да и хрен с ним! Даже если я не смогу уйти с Ристалища, я могу попытаться найти там достойное место. Я еще поборюсь!

Люди постепенно начали расходиться, разговаривали между собой пожимали друг другу руки, а я продолжала сидеть у стены. Одной мне не выжить. Шанс конечно же был, но он ничтожно мал. Довериться постороннему я не смогу. Что делать?

Соседи по несчастью уже собрались в группы разные по размеру. Более здоровые и крепкие сбились в самую большую стаю и теперь смотрят на остальных, как на добычу. Меня, кажется, никто не замечает. Да и кто бы подошел ко мне, чтобы предложить стать союзником? Я слишком мелкая, низкая и худая. Может, если бы я показала красную линию на руке, то отношение остальных изменилось бы?

Через пару часов группы сформировались окончательно. Были те, кто не примкнул ни к кому. Мальчик, старик, я и еще пара убогих – они–то пытались найти себе союзников, вот только вызвали у людей смех. Ристалище уже влияет на нас. Человечность уходит на задний план. Я бы тоже не взяла в союзники мальчишку, Кэролайн я помочь не смогла, более того, если бы она держалась от меня на расстоянии, то до сих пор была бы жива.

Не думаю, что мэр сможет добраться до меня на Ристалище. Тут каждый более реальная угроза, нежели мэр, который находится хрен знает на каком от меня расстоянии.