Мери Ли – Холод (страница 37)

Мор словно приходит в себя и быстро говорит:

– Я понял. Ты Адам. Я знаю кто ты такой.

– И?

– Полетели. – произносит блондин и сглатывает ком в горле.

– Только когда я скажу. – не сводя взгляда с Мора говорит Киллер.

– Только когда ты скажешь. – соглашается блондин и начинает сильно кивать головой.

Киллер выгибает бровь, и Мор поправляется:

– Только когда Вы скажете.

– Так-то лучше. – Адам отпускает его, быстрым движение руки забирает из его лица свои лезвия и бросает их на ровную поверхность полигона. – И приведи себя в порядок, а то рубашку замараешь.

Мор ещё раз кивает головой и начинает забираться в вертолет. Именно в этот момент происходит взрыв. Слишком рано! Что-то пошло не так. Слышны крики Моров. Птицы взмыли в небо. Сердце ушло в пятки.

– Забирайся! – кричит мне Адам. – Я сейчас вернусь. – бросает взгляд на вертолет и говорит. – Напомни ублюдку, что его семья пострадает, если он что-то сделает не так.

– Ты куда? – в панике спрашиваю я.

Но Киллер не отвечает и через минуту скрывается за первыми деревьями. Забираюсь внутрь вертолета и наблюдаю, как Мор-пилот оборачивается в мою сторону. Его лицо уже практически зажило, только на левой щеке осталась небольшая царапина. Вот это регенерация.

– Вас всех казнят. – говорит он и снова отворачивается от меня. Мой взгляд цепляется за снимок, который он держит в руке. На нем изображена женщина Мор и трое детей, кажется, они одного возраста. И я говорю слова, за которые ненавижу себя:

– Делай, как сказал Адам, и они не пострадают.

Тут в вертолет вваливается Бенджамин, он держится рукой за живот, кровь стекает на пол. Подлетаю к нему и помогаю пройти дальше. Следом забирается Тони, на руках у него Серена, она без сознания, её руки и ноги свисают словно кукольные. Белоснежное платье в крови.

– Что произошло? – ни к кому конкретно не обращаюсь я.

В вертолет забирается Адам, закрывает дверь и кричит пилоту:

– Взлетай!

Я слышу, как в борт нашего транспорта врезаются пули. На автомате прикрываю голову руками и наклоняюсь ещё ниже. По нам стреляют! В голове сразу же вспыхивает картинка из боевика, когда пуля попадает в бак и вертолет взрывается. Но этого не происходит, и мы улетаем. Адреналин разносится по венам и заставляет руки дрожать. Бросаю взгляд на остров. Замок полностью разрушен, деревья вокруг него практически лежат на земле, а в воздух до сих пор выбрасываются клубы дыма и огня. Сажусь на пол рядом с Сереной, бросаю взгляд на Тони, который сидит возле девушки и спрашиваю:

– Что случилось?

– Всё шло по плану. – начинает Тони. – Но она запаниковала и начала отказываться. Я отнял у неё телефон и нажал на кнопку раньше времени. Мы уже ушли на достаточное расстояние, но нас все равно зацепило взрывной волной. Сбежалась стража, и началась стрельба, они просто палили по всем. Попали в отца и Серену.

– Куда? – спрашиваю с замиранием сердца и осматриваю девушку.

– В ногу. – говорит Тони и тут же отрывает кусок ткани от подола платья девушки. Быстрым движением перевязывает ногу в районе бедра и говорит. – Сразу, как только прилетим, отвезем её в больницу.

Говорит так, будто ему жаль. Но я не поведусь на его спектакль. Возможно, он сейчас играет перед отцом или просто пытается втереться в доверие.

– Это ты виноват. Нужно было действовать по плану. – говорю я.

– Он спас её. – тихо говорит Бенджамин. – Вернулся за девчонкой. Так что будь благодарна.

Киллер подсаживается к Бенджамину и говорит:

– Дай посмотрю.

– Нет. У тебя руки порезаны, если моя кровь попадет в тебя, то ты можешь не дождаться чистой крови и умереть. Ведь неизвестно, когда мы попадем домой. – с хрипом говорит Бенджамин, а я тем временем смотрю на ладонь Киллера, на правой руке перчатка разрезана посередине, и оттуда тонкой струйкой вытекает кровь.

– Как будто тебе не плевать. – говорит Адам.

Бенджамин не отвечает на это. А вот я говорю то, чего не собираюсь делать:

– Я могу помочь. – вот только чем? В медицине я полный ноль.

– Отлично. – говорит старший Аллен, и из его рта начинает бежать струйка крови. – Пуля в животе, достань её.

– Что? Чем?

– Руками. – он видит, что я не решаюсь. – Поверь, это будет куда менее болезненно, чем свинец, который не дает мне регенерировать.

– Хорошо. – подползаю к нему и расстегиваю рубашку. Отлично. Что дальше? Немного выше пупка я вижу отверстие, которое после себя оставила пуля, и оно уже начинает затягиваться.

– Если ты не поспешишь, то придется разрезать меня. – говорит Бенджамин.

У меня в голове какой-то гул, не могу сконцентрироваться. Рейчел! Давай же! Приди в себя! Девочка, ты сможешь!

– Мне нужно дезинфицировать руки. Наверное.

– Не нужно. – Бенджамин хватает мою руку и прижимает к животу и, смотря мне в глаза ледяным взглядом, приказывает. – Давай!

Это мерзко, но я просовываю два пальца в тело Мора, он начинает хрипеть. Тошнота подступает к горлу. Я чувствую на плече руку Киллера и слышу его тихие наставления. И делаю всё, как он говорит. Но не могу найти пулю. Просовываю три пальца в живот Бенджамина и наблюдаю, как его кожа растягивается от этого. Теплая кровь уже залила весь пол вертолета и моё платье. Но я не могу думать ни о чем, кроме того, что сейчас я могу спасти его или погубить. Вертолет тряхануло, я вскрикнула, и мои пальцы погрузились ещё глубже. Но это помогло нащупать твердый металл.

– Нашла. – задыхаясь говорю я.

– Доставай! – приказывает Бенджамин.

Проталкиваю руку ещё глубже и зажимаю гладкую пулю между указательным и средним пальцем. Начинаю тащить её, но она срывается. Кажется, что ткани вокруг свинца начали срастаться и не отпускают снаряд на волю. С третьей попытки мне это удается, достаю и откидываю пулю как можно дальше. И с чувством полного превосходства я откидываюсь назад, наклоняюсь спиной на тело Киллера, который всё время был рядом со мной.

– Отлично. – говорит Бенджамин и закрывает глаза.

Немного отдышавшись, спрашиваю у Киллера:

– Так мы это сделали? Семерка мертва?

– Да. После такого взрыва никто бы не выжил.

Выдыхаю и с облегчением, и с сожалением одновременно. Прикрываю веки и прошу Всевышнего простить нас за это. За всё, что мы сегодня совершили. За все жизни, которые оборвали. За боль родных, которые больше не увидят своих близких.

По прилету пилота скрутили люди мэра и увели в неизвестном направлении. Бенджамин не разрешил отвезти Серену в больницу. Но ещё будучи в воздухе дал распоряжения, и в его резиденции нас уже ожидали медики, которые работают на мэра. Они осмотрели Серену и провели какие-то манипуляции.

Я смыла с себя кровь и переоделась в одежду Лорел, она мне немного велика, но это всё равно лучше, чем ходить в окровавленном платье. Адам и Бенджамин закрылись в кабинете. Я же сейчас направляюсь в комнату, где разместили Серену. Медики сказали, что пуля прошла навылет, и ничего страшного не произошло. Девушка однозначно будет жить. Тихо открываю дверь и вижу, что Тони сидит на стуле у постели девушки и смотрит на неё.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю это и оглядываю его с ног до головы. Он даже не переоделся, до сих пор одет в черный костюм, а кровь уже засохла и блестит.

– Сижу. – отвечает он.

Вхожу в комнату, тихо прикрываю дверь, беру ещё один стул и ставлю его по другую сторону кровати. Сажусь и смотрю на бледное лицо Серены. Не выдерживаю тишины и задаю Тони вопросы:

– Зачем ты это сделал? Почему спас её? Это какой-то трюк для отца?

Он секунду раздумывает, пожимает плечами и тихо говорит:

– Не знаю, она такая слабая.

– Она не слабая. – зачем-то спорю я.

– Слабая. Как только мы вышли из вертолёта, она вцепилась в мою руку и не отпускала её ни разу. Словно… доверяла мне? А потом, после взрыва я увидел, как она упала и не шевелилась. Такая миниатюрная, беззащитная. И я почему-то вернулся за ней. – Тони переводит взгляд с девушки на меня, и я вижу растерянность в его взгляде.

– Я не слабая. – тихо говорит Серена и открывает глаза. – У меня вообще-то есть разряд в спорте.

– Какой? – спрашиваю я и улыбаюсь. Ну уж если Серена начала говорить, значит всё точно будет в порядке.

– В шахматах. – отвечает она с тихим смешком и снова засыпает.

Открывается дверь, и в комнату входит Адам. Его лицо снова ничего не выражает, он бросает взгляд на Серену и спрашивает:

– Как она?