Мери Ли – Холод (страница 30)

– Да, конечно. Можешь остаться на столько, на сколько захочешь. – улыбается и второй рукой поправляет очки. – Нам с Пончиком очень приятна твоя компания.

Серена, даже не представляет, насколько я ей благодарна. Но у меня ещё есть просьба и я тут же говорю:

– Можно тебя попросить?

– Конечно.

– Найди, пожалуйста, мне какой-нибудь номер в отеле. Не хочу сейчас жить у родственников. Хочу побыть какое-то время одна. После похорон приеду к тебе за вещами и сделаю… тест.

– Да, без проблем.

– Спасибо. – искренне говорю я. И делаю то, что мне никогда не хотелось сделать с посторонним для меня человеком. Обнимаю девушку и ещё раз шепчу:

– Спасибо.

Отхожу от неё и снова одеваюсь. Пёс сидит на пороге и бодро виляет хвостом. Подхожу к нему и глажу по голове:

– И тебе спасибо за компанию.

Беру сумку и выхожу на улицу. Черный седан ждет меня на подъездной дорожке. Пытаюсь открыть заднюю дверцу, но она не поддается. Водитесь выходит на улицу и сообщает мне:

– Простите, но придется ехать спереди. – он продолжает что-то говорить, но я даже не вникаю в смысл его слов.

Молча сажусь в машину и пристегиваюсь. Водитель усаживается на место, и мы трогаемся. Едем не быстро, так как дороги жутко скользкие. Но что мне нравится ещё больше, так то, что мы едем в полной тишине. Не хочу сейчас разговаривать. Отец Дакоты попросил меня что-нибудь сказать у могилы подруги, но я не уверена, что смогу это сделать. Что сказать? Что вообще говорят в таких ситуациях? Я не знаю. Может нужно было приготовиться? Написать речь? Но я этого не сделала.

Выезжаем за город и едем в ту сторону, где находится дом Адама. Я искренне надеюсь, что он будет на кладбище, мне нужна его поддержка. Хоть мы и знакомы всего ничего. Я не могу найти объяснение, но он мне нужен. На первом же повороте съезжаем налево и движемся по ровной дороге в сторону леса. Единственное кладбище в нашем городе находится среди деревьев. Это случилось из-за своего рода обычая, сразу после похорон рядом с могилой сажают дерево. Я не знаю, кто это придумал и зачем, возможно, это своего рода дань природе, которая в какой-то момент привела каждого из нас в этот мир. Раньше тут была пустошь, но не сейчас. Каждое дерево в этом месте равняется одной душе, покинувшей наш город.

Останавливаемся возле множества машин. Оплачиваю дорогу и говорю водителю:

– Ждите меня, я не долго.

– Хорошо… мисс, простите, я понимаю, что у вас горе, но я должен вам сообщить, что каждая минута стоит денег.

– Я знаю, оплачу всё, как только увезете меня отсюда.

Покидаю теплый салон, медленно иду мимо редких деревьев и надгробных плит. Издалека ко мне направляются две фигуры. Это Джереми и Шерри. Как только они подходят ко мне, мы начинаем обниматься, я слышу, что Шерри мне говорит успокаивающие слова, но я не вслушиваюсь в них. Брат просто сжимает меня так сильно, что мне становится тяжело дышать.

Дальше направляемся все вместе. Стоит нам дойти до глубокой черной ямы, я перестаю ощущать холод. Гроб ещё не опустили в землю. Мне приходит глупая мысль о том, что Дакоте, наверное, холодно там. Но тут же понимаю, какой это бред.

Ей больше не холодно и не жарко.

Ей больше никак.

Вокруг собралось много людей в черной одежде. Я практически никого не знаю. Нахожу взглядом её отца, отхожу от своей семьи и направляюсь к седому мужчине. Стоит мне дойти до него, я вижу, насколько этому жесткому и упрямому человеку тяжело. Они очень часто ссорились с Дакотой, отдалялись друг от друга на долгое время. Я уверена, что сейчас он жалеет о каждой секунде, которую они провели в ссоре. Почему мы начинаем ценить близких людей, только после их потери?

Смотрю в красные глаза мужчины, из них постоянно текут слезы. А у меня их почему-то нет…

– Здравствуй, Рейчел. – говорит он и сжимает меня в объятиях.

Этот человек никогда не отличался добротой, и тем более он не ассоциировался у меня с объятиями. Тем не менее я обнимаю его в ответ, но не могу из себя выдавить банальных слов типа: "мне жаль". Разве есть слова, которые способны усмирить родителя в его горе, когда он потерял своё дитя? Думаю, нет.

До меня доносится голос священника, он начинает свою речь. Не возвращаюсь к Шерри и Джереми, остаюсь рядом с отцом подруги и сжимаю его морщинистую руку в своей. Я не знаю, сколько по времени говорил священник, но как только он замолчал, стало настолько жутко, что мурашки ужаса пробежали по мне. Это всё. Сейчас кто-то что-то скажет, и тело моей подруги опустят в промерзшую землю.

– Рейчел, скажи хоть что-нибудь. Я не могу. – сквозь слезы говорит, отец Дакоты.

Но я тоже не могу! Выискиваю взглядом лицо Киллера среди толпы незнакомцев, но его нет. Он же обещал. Все выжидательно смотрят на мужчину, который оплакивает своего ребенка. Они действительно ждут, что он сейчас соберется и сможет что-то сказать? Делаю глубокий вдох и высвобождаю свою руку из захвата холодных пальцев отца Дакоты. Делаю осторожные шаги к гробу. Темно-коричневый лакированный ящик. А внутри моя подруга. Прикасаюсь рукой к гладкой поверхности, и в голове происходит взрыв воспоминаний: то, как мы ходили по барам, смеялись, дружили, любили друг друга, словно мы сестры. А следующее воспоминание… её тело лежит в моей гостиной. Отдергиваю руку и выпрямляюсь в полный рост. Осматриваю людей и начинаю говорить:

– Дакота была мне не просто подругой, она уже давным давно стала частью моей небольшой семьи. – опускаю взгляд на гроб. – Я никогда не думала, что смогу подпустить кого-то к себе настолько близко, но она смогла, пробраться ко мне в самую душу. Ведь Дакота была замечательным человеком, веселой, преданной… и просто лучшей. – говорю что-то дальше. Рассказываю случай из нашей с ней жизни, а когда заканчиваю понимаю, что слезы начинают капать из глаз. Ну вот, я всё-таки не чудовище и способна на скорбь… на слезы. Отхожу от гроба и мысленно говорю подруге: "Я никогда тебя не забуду. Люблю тебя".

Начинается небольшая суматоха, так как сейчас будут опускать гроб в землю. Не могу на это смотреть, чувствую, как тошнота подступает к горлу. Я просто начинаю сбегать с этого кладбища, не могу больше находиться здесь, проходя мимо Шерри, сообщаю ей:

– Я уезжаю.

– Тебя подвезти? – обеспокоенно спрашивает она.

– Нет, таксист ждет меня.

– Позвони, как приедешь.

– Хорошо.

Ускоряю шаг, хочу убраться отсюда как можно скорее. Чем быстрее начинают бежать слезы, тем быстрее я начинаю идти. Боже! Её действительно больше нет! На её месте должна была быть я! Я! Не она! Нахожу взглядом автомобиль, он стоит там же, где я видела его последний раз. Сажусь в машину, захлопываю пассажирскую дверь и пристегиваюсь.

– Поехали. – безжизненным голосом говорю я.

– Не думал, что будет настолько просто. – произносит знакомый мне голос.

По салону разносится щелчок, двери заперты. Перевожу взгляд на водителя. Это не таксист. Это Тони.

Не успеваю я ничего сделать, как он вдавливает педаль газа в пол, и мы срываемся с места. В голове проносятся слова Киллера: "Не садись с ним в машину. Как только увидишь Тони, беги настолько быстро, насколько это вообще возможно".

Я облажалась. Говорят же, мысли материальны. Я думала о том, что должна быть на месте Дакоты. И вот я здесь. Несусь на огромной скорости к своей смерти. Пытаюсь прийти в себя и спрашиваю:

– Где водитель?

– В багажнике.

Так, он идет на контакт. Это уже хорошо. Боже, до чего я дошла? Фраза о том, что сейчас человек лежит в багажнике для меня ничего не значит. Если бы это мне сказали три месяца назад, я бы не поверила, а сейчас я даже верю в пришельцев, которые с помощью холода высасывают энергию из людей.

Бросаю взгляд на сосредоточенного блондина за рулем и задаю вопрос, на который уже знаю ответ:

– Это ты убил Дакоту?

– Нет. Зачем мне это?

Почему он лжет? Мог бы сказать мне, ведь я уверена, что после нашей с ним сегодняшней встречи я не жилец.

– Ты лжешь. – глухо говорю я.

– Нет, не лгу.

Пытаюсь не спорить, по словам детективов, такие убийства – это вероятнее всего дело рук сумасшедшего. И сейчас я с этим самым сумасшедшим в закрытом пространстве. Так что лучше лишний раз его не злить.

Табличка с названием города и кладбище остались уже далеко позади нас. Столько всего произошло за последние несколько дней. Мысли путаются, но я понимаю одно. Я начинаю испытывать дикий ужас. Я наедине с убийцей. Вспоминаю про тест, который я так и не успела сделать. Возможно, я жду ребенка, и Тони сейчас отнимет не одну жизнь, а сразу две. Вероятней три, ведь я не знаю, что с мужчиной в багажнике. В защитном жесте складываю руки на животе и понимаю, только сейчас понимаю, что, если во мне действительно есть жизнь, я должна её сохранить.

Начинаю спокойно разговаривать с Тони, но он делает вид, что вообще не слышит меня, тогда я не выдерживаю и перехожу на крик:

– Тони, остановись! Мы умрем!

– Заткнись! – в ответ кричит он.

По его лицу я понимаю, что он задумал что-то недоброе. Он так сильно сжимает руль, что я боюсь, как бы он не остался у него в руках. Я размышляю заторможенно, думаю, это эффект таблеток Серены и стресса.

Не знаю, что может привести его в чувство и заставит остановить автомобиль. Говорю первое что приходит в голову:

– Тони! Адам видел это! Он сказал мне!