Мэри Лэй – Кассандра и Блэр в объятиях снежной бури (страница 13)
– Там не только Тауни, но и куча девушек кружат вокруг него, пытаются быть угодливыми.
– И сдался тогда тебе этот блудник? – сама не верила, что соотношу это слово со Свейгом.
Обычно юноша отличался своей закомплексованностью и низкой самооценкой. Получив шрамы на лице, Свейг убедил себя и общество в какой-то неполноценности. Но после обучения у Дриад обрел энтузиазм и вроде как стал более общительным, но, чтобы вот так, разбивать сердца девушкам? Это что-то новенькое.
– Я люблю его, Блэр! – крикнула Харика, вырвав из недолгого анализа, – Разве ты не влюблялась в чудовище? – добавила она уже позже.
Я вмиг остолбенела, и не только от разрушительного вопроса Харики, но и от взгляда на край моста. Там сидел белый тигр: видимо, Луций проследил за мной от Академии, только вот какие цели преследовал на этот раз анимаг? Харика не дождалась ответа, а продолжала громко завывать, все дальше и дальше удаляя меня в мысли о Луцие.
Я не могла поговорить с ним, не могла понять язык животных, как и не могла осознать поступка, совершенного накануне. Что стало с нашей любовью? И почему я все еще брожу по кампусу и разбираюсь с каким-то Свейгом, если должна вот так рыдать на мосту от боли, как делает Харика?
Мы еще долго смотрели друг другу в глаза, пытаясь поговорить на ментальном уровне. Луций даже сделал несколько осторожных шажков к нам навстречу, но из моих глаз полились слезы, которые тут же остановили хищного зверя.
– Мне нужно идти! – бросила я, бесцеремонно удаляясь от Харики.
Не могла поступить иначе: эгоизм за свои чувства брал вверх. Зачем слушать, как страдает незначимая для меня девчонка, если я сама сгораю от обжигающей боли разочарований? В секунду перестал волновать Свейг, его вечеринка и проклятые Пегасы. Я уносила ноги, не видя ничего на своем пути, именно поэтому и врезалась в того, на ком помешался весь Филориум.
– Блэр, ты уже падаешь к моим ногам? Я и мечтать о таком не мог, – захохотал Свейг, помогая подняться с земли.
– Твоим мечтам не суждено сбыться! – фыркнула, отряхиваясь от позора.
– До меня дошел слух, что вы с белым тигром больше не в ладах? Надеюсь, не из-за меня весь сыр-бор? – самоуверенно продолжал змееуст, приводя в еще большое замешательство.
– Конечно, нет! Мы …
– Вот и прекрасно! Тогда ты смело можешь поцеловать меня, – перебил нахал, а затем, не дождавшись поцелуя, сам втемяшился своими мерзкими губами в мои.
– Да как ты смеешь?! – завопила я, а затем зарядила звонкую пощечину.
– Блэр, прости! Я думал на тебя тоже подействовало заклинание. Скорее всего, из-за того, что ты спала, оно не…
– Какое еще заклинание? – перебила теперь я.
– Чтобы меня все любили и уважали, конечно!
Только сейчас до меня дошел смысл фраз каждого встречного человека на моем пути, кто грезил о новом Пегасе. Получается, Свейг не излечился от своих комплексов: он все это время скрывал их под маской весельчака, чувствующего себя одиноким. Я простила юноше поцелуй, понимая, что за него ему все равно придется ответить перед Луцием.
Глава 7
Пощечина Блэр в момент отрезвила мою чумную голову. Заклинание не только подействовало на обитателей кампуса, но и меня одурманило фальшивым вниманием. Я так боялся, вдруг вечеринка обновленных Пегасов не затмит славу тех кутежей Роланда и Ириса, что прибег к запретным действиям. Сейчас, смотря на все со стороны, понял: страх был не за братство, а за самого себя.
С детства волшебники потешались над моей внешностью. Единственное хорошее чувство, которое испытывали ко мне окружающие, –жалость. Она доставалась мне вместо любви, уважения и верности. Я настолько забился в кокон комплексов, что уже не понимал, что вообще из себя представляю.
Дриады внесли лепту в судьбу никчемного калеки. Все шрамы были тщательно скрыты под иероглифы их культуры, черная краска на лице стала символом вновь обретенной силы. Буду век признателен могучим старцам за исключительный показатель индивидуальности. Я даже сумел найти себе друзей, влиться в общество, но никогда не предполагал, что мне достанется роль лидера. Людей всегда должен кто-то вести. У девушек Филориума бессменная королева Блэр Темперенс, а парни остались одни, блеющие, подобно овцам, и не знающие, куда податься. Я дал им новый путь, новых Пегасов, но сам еще не дорос до этой новизны, раз полез все решать с помощью магии.
– Свейг, братишка, пошли внутрь! Там факир показывает такие фокусы с огнем! Конечно, не сравнится с твоим выходом со змеей, но все же… – произнес над ухом Дракар, похлопывая меня по плечу.
Я поддался на уговоры вернуться на вечеринку, но через несколько минут уже пожалел об этом.
– Пойдем, покажешь мне свою комнату, – шепнула Тауни, прежде не проявляя ко мне интереса.
Заклинание подействовало и на всю свиту Блэр, они вились вокруг меня, конкурируя за возможность поцеловаться.
– Что-то не хочется, – ответил я, высвободив руку из цепкой хватки девушки.
– Свейг, не обижай меня! Ну же, пойдем! – буквально волокла за собой Тауни.
– Эй, ты куда опять собрался? Все ждут от нашего лидера речь! – дернул за плечо Юнас.
– Речь! Речь! – подхватили окружающие и умножили это слово в толпе.
Я что-то мямлил себе под нос, но мое тело подхватили и вытолкали на сцену в холле особняка. Глядя на людей еще и с высоты подмостков, ощутил ярко выраженное отвращение к себе. Что они все почувствуют, когда стукнет двенадцать ночи и чары рассеются? Останутся ли в восхищении от вечеринки или забудут о ней на утро, как и обо мне?
Я не смог вымолвить ни слова и выбежал на улицу, жадно глотая воздух. Вечерняя прохлада трезвила и приводила в чувства. В особняке все грустно ахали, но потом переключились на приглашенных музыкантов. У меня появилась минутка самоуничтожения, и я хотел предаться этому чувству сполна.
Но тут кусты рядом с домом Пегасов раздвинулись, и из них вышел белый тигр. Он рычал, оскаливал клыки и вызывал у меня опасения.
– Луций, дружище, если ты злишься из-за поцелуя с Блэр…
Я не успел договорить, как зверь бросился на меня, применяя различные приемы укусов и порезов. Пришлось использовать несколько заклинаний, чтобы не дать окончательно разодрать себя на куски. Дриады научили материализовать в руке искру, которой можно управлять, как указкой.
Воспользовался моментом, когда тигр отпрыгнул для разбега, сотворил в руке светящийся жезл и ударил хищника по животу, когда тот совершал прыжок. Гнев Луция невозможно было подавить какой-то искрящейся палкой: он нападал вновь и вновь, при этом истекая кровью. Пришлось использовать последний в этом месяце телепорт, чтобы перенестись вглубь леса, подальше от ревнивца.
Да, я сам виноват: посягнул на святую Блэр Темперенс, но кто не хотел бы поцеловать ее пухлые губки? Надеюсь, тигры не умеют читать мысли. Оказавшись среди темных зарослей, попытался найти лечащие раны травы. Я обучался целительству ни один год, поэтому не растерялся при виде крови. Правда, поиски трав затянулись, а раны саднило так, что голова кружилась и еще больше мешала скорейшему выздоровлению.
– Вот ты где! Я везде тебя искала, чтобы сказать…
– Мне не до тебя, Харика. Неужели не видишь? – прервал речь девушки.
– Нет, ты выслушаешь меня! Разве все наше общение ничего не значит? Я, как дура, каждый вечер неслась в особняк Пегасов, чтобы увидеться с тобой, позаниматься, помочь с вечеринкой! Я всерьез думала, Свейг, что ты не целуешь меня только из-за нерешительности, из-за страха оказаться отвергнутым…
– Мда…Тебе совсем снесло голову! – опять перебил я.
Видимо, чем ближе на часах полночь, тем заклинание действует сильнее, и любовь ко мне становится безумием.
– Может, и снесло. Я ведь люблю тебя! – продолжала Харика, – Мои родители никогда не давали почувствовать эти ощущения. Я думала, что не способна на них, но все же полюбила!
– Вздор! Не желаю это слушать! Оставь меня в покое, поговорим завтра, когда придешь в себя, – разозлился на навязчивость девушки.
Признаться, честно: желал всем сердцем услышать подобное от Харики, но без проклятого заклинания, а так все эти слова ложь. Собеседница не стала еще больше унижаться передо мной и побрела прочь, куда ее и отправил. Вновь остался один, раненый и никому не нужный. Роланд, наверняка, был бы доволен: я все такой же неудачник, как и раньше.
Туман поглотил всю низину, где я валялся в беспамятстве. Под конец все же удалось найти травы, но их действие протекало слишком медленно, и я заснул в лесу, пока ожидал исцеления. Утром, вернувшись в кампус полностью здоровым, не заметил ничего необычного. Люди так же здоровались со мной, как и раньше, без театрального энтузиазма и любвеобильности.
– Нам нужно поговорить, – вдруг обогнала мой ход Блэр, перегородив дорогу.
– Точно, ты ведь все помнишь! Но можешь не читать морали, я уже отхватил от Луция, – заныл я, не желая повторных препираний.
– Да, ты зря решил попробовать свой шарм на мне, когда местный тигр сбрендил и кусает всех подряд, – усмехнулась Блэр, – но я здесь не за этим.
– Что тогда тебе нужно? – удивился в ответ.
Девушка пихнула мне какую-то старую книгу, словно я сразу должен был уловить то, что она хочет сказать.
– Читай, балбес! – выругалась королева Филориума.
Я кинул взор туда, куда указал ее пальчик, а затем обомлел от ужаса. В однотомнике говорилось о моем заклинание, при котором люди на сутки начинают любить и уважать волшебника, что произнесет его. Но мелким шрифтом гласило примечание: «Тот, кто истинно любит, не поддастся чарам, он лишь испытает боль от охватившего всех заклятья».