Мэри Лемб – Шекспир, рассказанный для детей (страница 7)
– Спасибо за доброе предсказание! – воскликнул Макбет. – Кто может вырвать с корнем лес и заставить его двинуться с места? Теперь я вижу, что буду жить столько, сколько полагается человеку, и что моя жизнь не оборвется насильственной смертью. Но сердце мое не успокоится, пока я не узнаю вот о чем. Скажите мне, колдуньи, если ваш взор может проникнуть в даль грядущего, будет ли когда-нибудь тут царствовать потомство Банко?
Не успел Макбет кончить свой вопрос, как котел с зельем провалился в землю, грянула откуда то музыка и показались восемь призраков в виде королей. Все они прошли перед Макбетом, который в последнем призраке узнал Банко. Весь окровавленный, Банко не сводил глаз с короля и, насмешливо улыбаясь, указывал ему на призраков. Макбет понял, что это потомки Банко, которые будут царствовать в Шотландии.
Между тем, ведьмы затеяли пляску под нежные звуки музыки и среди пляски исчезли.
Первое, что ожидало Макбета по выходе его из пещеры ведьм, это известие, что файфский тан Макдуфф бежал в Англию с целью присоединиться к Малькольму, собравшему там войско. Малькольм решил свергнуть Макбета и самому занять престол в качестве законного наследника Дункана. Макбет пришел в ярость от этих известий. Он напал на замок Макдуффа, велел убить жену и сына тана, оставшихся дома и приказал уничтожить всех, даже самых отдаленных родственников Макдуффа.
Такая жестокость восстановила против Макбета почти всех его приближенных. Кто мог, бежал к Малькольму и Макдуффу, которые подвигались к королевскому дворцу с огромным войском, собранным в Англии. А многие из приближенных, оставаясь при Макбете, были всей душой на стороне бежавших и желали им успеха, сожалея, что сами не могут принять деятельного участия в этом наступлении. Макбет был вынужден набирать новые войска, но это шло очень медленно. Все ненавидели тирана, никто не любил и не уважал его, и он внушал один только ужас. Теперь Макбет завидовал Дункану, которого он убил и который спал глубоким сном в своей могиле. Дункан уже испытал на себе самое ужасное предательство, и ничто больше не было для него страшно: ни яд, ни измена защитников, ни наступление вражеских войск.
Между тем, пока происходили все эти события, умерла королева, единственная соучастница преступления Макбета. Пока она была жива, ей удавалось еще иногда отвлекать мужа от страшных сновидений, которые снились им обоим и не давали покоя по ночам. По всей вероятности, она сама покончила с собой, так как не могла переносить дальше угрызения совести и всеобщую ненависть. После её смерти Макбет остался совсем одиноким. Ни одна душа не любила его, никто не заботился о нем, и не было у него друга, с которым он мог бы поделиться своими злыми замыслами. Жизнь опостылела ему, и он стал желать смерти. Однако, весть о приближении войск Малькольма пробудила в нем былую отвагу, и король решил умереть «с мечом в руках», как он сам выразился.
Предсказания ведьм сделали его слишком самоуверенным. Он помнил слова второго из призраков, что ни один, рожденный женщиной, не может ему повредить, и потом, что Макбет останется непобедимым до тех пор, пока Бирнамский лес не двинется на Дунсинан. Макбет был уверен, что это никогда не может случиться. Он заперся в своем неприступном замке, и стал ждать приближения Малькольма.
На следующий же день к нему явился вестник, бледный и дрожащий, и объявил, что видел с горы, где стоял на часах, нечто невероятное: ему вдруг показалось что Бирнамский лес начал двигаться по направлению к замку.
– Лживый раб! – воскликнул Макбет. – Если ты лжешь, то тебя повесят на первом дереве, и ты будешь висеть, пока голод не прикончит тебя. Но если же то, что ты говоришь, правда, то можешь хоть повесить меня: тогда уж мне все равно.
Теперь уверенность Макбета поколебалась, он стал иначе толковать слова, сказанный призраками. Ему нечего было бояться, пока Бирнам не двинется на Дунсинан, но теперь лес, действительно, двинулся.
– Что же, – сказал Макбет, – если это правда, то скорее за оружие и в поле! Все равно, спасения нет. А мне опротивел этот свет, и я умру без сожалений.
С этими безнадежными мыслями Макбет бросился на вражеское войско, которое успело уже окружить замок.
Между тем, странная картина движущегося леса объяснилась совсем просто. Когда войско проходило через Бирнамский лес, Малькольм, как хитрый полководец, приказал каждому солдату нести перед собою срубленную ветвь, чтобы таким образом скрыть от врагов численность войска. Приближение солдат с ветвями в руках и произвело столь потрясающее впечатление на вестника. Предсказание призраков начало осуществляться, но не в том смысле, как его понял Макбет. Однако, он уже окончательно потерял уверенность в себе.
Началась ужасная схватка, в которой так называемые сторонники Макбета мало помогали ему. Ведь на самом деле они ненавидели тирана и были на стороне Малькольма и Макдуффа. Макбет сражался с яростью и убивал всякого, кто только приближался к нему, пока не очутился, наконец, лицом к лицу с Макдуффом. Увидев его, Макбет вспомнить предостережете призраков, которые советовали ему избегать именно Макдуффа. Он уже хотел повернуть обратно, но Макдуфф только и ждал встречи с врагом. Загородив путь, Макдуфф бросился на Макбета и всячески выражал свою ненависть, осыпая всевозможными ругательствами убийцу своей жены и детей.
Макбет, рука которого была уже достаточно обагрена кровью, все еще надеялся избегнуть поединка. Но Макдуфф продолжал вести себя вызывающим образом, называл Макбета тираном, убийцей, исчадием ада.
Тогда Макбет вспомнил слова призрака, сказавшего, что королю не может повредить «рожденный женщиной». Презрительно улыбаясь, король сказал Макдуффу:
– Напрасно ты так трудишься, Макдуфф! Твой острый меч может скорее ранить воздух, чем меня. Я заговорен, мне не опасен обыкновенный смертный, рожденный, как все люди.
– Разочаруйся же! – ответил Макдуфф, – и забудь лживое предсказание. Знай, что Макдуфф не обыкновенный смертный и что он появился на свет при совершенно исключительных обстоятельствах.
– Будь проклят твой язык за эти слова! – воскликнул дрожащий Макбет, теряя последний проблеск надежды. – Да будут прокляты и силы ада, обманывающая нас своими словами, которые можно понимать и так и иначе. Их предсказания как будто сбываются. Но на деле обманывают нас. Я не дерусь с тобой!
– Тогда живи! – отвечал разгневанный Макдуфф. – Мы посадим тебя в клетку и выставим на потеху народу. А на клетке будет надпись: «Здесь показывается тиран!»
– Никогда! – горячо ответил Макбет, к которому вместе с отчаянием вернулась и смелость. – Я не хочу жить для того, чтобы ползать перед молодым Малькольмом и лизать ему ноги на потеху черни. Хотя Бирнамский лес и двинулся на Дунсинанский замок, хотя ты и не рожден, как прочие люди, – я все-таки хочу попытать счастья в последний раз!
Они вступили в бой, который длился очень долго, но, наконец, Макдуфф одержал верх. Он отрубил Макбету голову.
Вельможи и народ приветствовали молодого короля, законного наследника Дункана Кроткого. И Малькольм, наконец, стал управлять страной, так долго находившейся в руках узурпатора.
Отелло
В Венеции жил богатый сенатор Брабанцио. У него была прелестная дочь, Дездемона. Многие ухаживали за ней и добивались её руки, так как все знали, что она – скромная, добрая и богатая девушка. Однако, выбор красавицы не остановился ни на одном из её соотечественников. Она наиболее ценила в человеке не наружность, а ум и сердце. И как это ни странно, но Дездемона отдала свою любовь мавру, – черному мавру, – которого, однако, и отец её очень любил и часто приглашал в свой дом.
Нельзя, впрочем, упрекнуть Дездемону, будто она полюбила недостойного человека.
Отелло был воином, и притом отважным воином. Во время кровопролитной войны с турками он возвысился на венецианской службе до чина генерала. Венецианцы высоко ценили его, питая к нему неограниченное доверие.
Он много путешествовал, и Дездемона любила слушать рассказы об его приключениях. Отелло в ярких красках рисовал перед нею картины из своего прошлого: сражения и схватки, в которых ему приходилось участвовать; опасности, которым он подвергался на суше и на воде.
Вспоминал он и о том случае, когда находился на волоске от гибели, но спасся от смерти только благодаря тому, что в последнее мгновение успел спрятаться в проломе стены. Рассказывал также, как попал в плен к врагу, и тот продал его в рабство, как был выкуплен и потом начал странствовать по белу свету. Дездемона внимала ему, затаив дыхание. Он говорил о каннибалах, пожирающих друг друга, об африканском племени с головами, уходящими в плечи… А Дездемона слушала его с самым сосредоточенным вниманием. Она крайне неохотно отрывалась от слушания для домашних дел, а затем снова спешила возвратиться.
Отелло заметил, с каким интересом относится к нему Дездемона. Однажды, по её просьбе, рассказал он всю повесть своей жизни. Ведь то, что он до сих пор сообщал Дездемоне, было так отрывочно и бессвязно.
Когда Отелло стал рассказывать обо всем пережитом, о бедствиях своих, перенесенных в юности, на глазах Дездемоны то и дело появлялись слезы. Выслушав повесть Отелло до конца, девушка глубоко и грустно вздохнула и сказала, что история его жизни необыкновенна и изумительна, что лучше бы, пожалуй, Дездемоне и совсем не слушать этой истории, которая взволновала и растрогала девушку до глубины души. Но тут же она выразила пожелание сделаться похожей на Отелло. А после начала благодарить Отелло и заметила, что если только у него есть друг, который влюблен в нее, то пусть Отелло научит его рассказывать, и тогда она, быть может, полюбит этого друга. Отелло понял её намек, выраженный столь наивно и столь искренно. А так как сам Отелло был очарован красотой Дездемоны, то он заговорил с ней о своей любви. Ему удалось получить от неё обещание стать его женой, но они условились держать пока свою помолвку в тайне.