Мэри Кубица – Самая милая пара (страница 4)
Сейчас идет третий урок, дети перевозбуждены, и в школе шумно.
Кто-то случайно устроил пожар в учебной кухне, и сработала сигнализация. Примчалась пожарная команда, и нам пришлось выйти на улицу. Все произошло быстро, мы пробыли на улице не более пятнадцати минут, но обычный ритм нарушился. Часть детей вернулась на свои места, другие слоняются по классу или тянутся неторопливо, останавливаясь поболтать с друзьями.
– Ребята, давайте сосредоточимся, – призываю я, хлопая в ладоши, хотя и сама далеко не образец деловитости. Если бы не студент-практикант, наблюдающий за мной с задней парты, я поставила бы фильм и на этом закончила. – У нас совсем мало времени.
На этом уроке у меня обычные дети. Они хорошие, но не такие увлеченные, не такие добросовестные и не такие дисциплинированные, как отличники. Мне пришлось три раза призывать их вернуться за парты и еще один – успокоиться. Напрасный труд. Не успели они стихнуть, как прозвенел звонок.
Ребят ждет следующий урок, а я возвращаюсь к своему столу, выдвигаю верхний ящик и достаю телефон – проверить, не звонил ли Джейк. И тут ко мне заглядывает учитель из соседнего класса, Райан Шредер.
– У нас сегодня что-то вроде цирка.
Я уже достала телефон, смотрю, и мое лицо, должно быть, выдает разочарование. Я слышу Райана, но не могу ни посмотреть на него, ни ответить, потому что ужасно расстроена – на экране только заставка, наша с Джейком фотография.
– У тебя все хорошо? – не дождавшись ответа, мягко спрашивает Райан.
Джейк не позвонил. Сердце сжимается, и я отправляю еще одно сообщение, убеждая себя, что это последнее, если он не выйдет на связь.
Пожалуйста, позвони, Джейк. Мне так жаль. Давай поговорим. Ты был прав. Я была неправа. Скучаю по тебе. Люблю.
Прошлую ночь Джейку наверняка пришлось провести в отеле. Он не из тех, кто навязывается и спит на диване у друга. Тем более не из тех, кто стирает на публике свое грязное белье. Нет, он предпочел бы переночевать в хорошем номере с обслуживанием.
Я думаю о том, как он пользовался всеми доступными за деньги услугами, в то время как я не спала, вычитывала ученические работы и беспокоилась о нем всю ночь напролет. И вот сегодня, едва живая, я пытаюсь как-то прожить этот день, но уже беспокоюсь о том, что будет, если он не вернется домой и сегодня вечером. И долго ли еще он намерен мучить меня и не отвечать на мои звонки и сообщения?
Интересно, как он решил вопрос с чистым бельем? Может быть, приехал домой после того, как я ушла, и переоделся? Сходил в магазин и купил что-нибудь новое? Или довольствовался тем, что нашел на работе? Дело ведь не только в белье и одежде. А зубная паста, дезодорант? Если я, вернувшись после работы, их не обнаружу, то буду знать, что он заходил домой, когда меня там не было.
Той ночью я наговорила лишнего, чего на самом деле не хотела, и самое страшное –
Как говорится, будь осторожен в своих желаниях.
Мы были в спальне, стояли по обе стороны кровати, как два врага. Мне бы сказать, что нет, что я бы этого не хотела, но я молчала и только смотрела на него в упор. Он воспринял мое молчание как согласие. Это была не первая наша ссора, но впервые мы перешли на такой уровень. Ссоры из-за времени, которое я провожу с матерью, из-за того внимания, которое я ей уделяю, стали для нас обычным делом. Раньше он не хотел, чтобы я бывала с ней, он хотел, чтобы я полностью посвящала себя ему, и я бы солгала, если бы сказала, что мне это не нравилось. Но потом у матери начались проблемы со здоровьем, и я уже не могла – да и не хотела – пренебрегать своими обязанностями. Мать есть мать.
– Нина?
Я возвращаюсь в класс. Отбрасываю посторонние мысли. Сердитое лицо мужа исчезает, а на его месте появляется сочувствующее лицо Райана. Он уже вошел в класс и смотрит на меня с любопытством и интересом, слегка склонив голову набок.
– Все в порядке?
Студент-практикант все там же, за последним столом, строчит в блокноте и делает вид, что не слушает. Хотя ему, наверное, двадцать один или двадцать два года, то есть по закону он взрослый, на самом деле это еще мальчик в мужском теле, с коротко постриженными светлыми волосами, мечтательными зелеными глазами, пушком на лице и некоторым количеством прыщей. Он нравится детям, хотя с таким же успехом мог бы быть одним из них.
– Извини, Райан, задумалась. – Я качаю головой. – Ты что-то говорил?
– Да, насчет пожарных учений. Это похоже на цирк.
– Еще раз извини. Дети такие взвинченные. У меня просто не было сил воевать с ними, когда до звонка оставались минуты.
– Не извиняйся, – говорит Райан. – Я заглянул просто так. Хотел удостовериться, что они не связали тебя или не натворили чего-то еще. – Он смеется.
Я выдавливаю улыбку, но мне все еще неудобно из-за того, что я допустила такой шум в классе, что его было слышно даже за закрытой дверью. И что только подумал мой студент-практикант? Нет, мне следовало утихомирить детей и навести порядок. В конце концов поддержание дисциплины – моя обязанность. Бросаю взгляд на телефон – не пропустила ли сообщение. Это, конечно, не ускользает от внимания Райна.
– У тебя действительно все в порядке?
– Да, конечно. Просто мне нужно бежать… увидеть Лили. Ты не против?
– Вовсе нет.
Райан отступает, чтобы я могла пройти, и я протискиваюсь мимо него в дверь. У меня нет четвертого урока. Я говорю студенту, что скоро вернусь, и иду в математический класс к Лили.
Сейчас перемена, а на переменах дети всегда толпятся в коридоре, так что пройти трудно даже учителю. Старшеклассники еще и ростом со взрослого, и мои метр семьдесят большого преимущества не дают, так что, если не обращать внимания на то, как я одета, отличить меня от учеников непросто. В общем, толпа передо мной не расступается.
Добравшись до места, заглядываю в открытую дверь. В отличие от меня у Лили сейчас будет урок. До звонка еще пара минут, и класс заполнен не больше чем на треть. Дети гуляют по коридору, болтают с друзьями, и на урок никто не спешит.
Лили за своим столом разговаривает с Колином Майнером, мальчиком, который учится и у нее, и у меня. Она миниатюрная, и Колин рядом с ней выглядит совсем уж великаном. Еще она невероятно красивая. Сегодня на ней клетчатые легинсы, надеть которые может позволить себе только кто-то вроде нее. Еще на ней свитер с высоким воротом, свободный, но не мешковатый. С такой фигурой можно носить все. Свитер чуть прикрывает бедра, длинные темные волосы волнами стелются по спине. Косметикой Лили почти не пользуется – она ей просто не нужна. Я не раз слышала, как девочки восхищаются Лили, то есть миссис Скотт, называют ее красивой и милой. Подростки ее любят, и это большое достижение, ведь на подростков, как известно, трудно произвести впечатление, особенно если ты – учитель математики. Не секрет, что почти никто не любит математику. Впрочем, и английский тоже не пользуется большой симпатией – тинейджеры вообще любят только свои телефоны и друзей, но английский, по крайней мере, большинству дается легче, чем алгебра.
Увидев меня в дверях, Лили улыбается, кивает и машет рукой. В ее глазах я вижу беспокойство и вопрос. Ей интересно, что я здесь делаю. Наши классы находятся на одном этаже, но довольно далеко друг от друга, а поскольку перемены короткие, к Лили в течение дня я заглядываю нечасто.
– Нина, привет. – Она идет ко мне, а Колин Майнер возвращается на свое место.
– Привет. – Вблизи Лили выглядит далеко не так идеально, как издалека. Она выглядит уставшей, хотя мне ли об этом говорить. Под глазами мешки, и сережка только одна – серебряное колечко с жемчужинкой; эти сережки она носит каждый день.
– Можно тебя на секундочку? – спрашиваю я.
– Ну конечно, только дай мне минутку.
Звенит звонок, последние школьники бегут к своим местам. Лили дает им задание, и мы вместе выходим в коридор. Она прикрывает, но не закрывает дверь, чтобы присматривать за классом.
– Что случилось?
– У тебя одной сережки нет, – говорю я.
Она машинально вскидывает руку, касается пальцами мочки уха.
– Ох… – Выражение ее лица меняется. Похоже, потеря сережки очень ее расстроила. – Спасибо. – Она хмурится, снимает единственную сережку, зажимает в кулаке и складывает руки на груди. – Все в порядке?
– Нет. Не думаю. – Я чувствую, как к глазам подступают слезы. Вообще-то я не плакса, но усталость, бессонная ночь и молчание Джейка – убойная комбинация.
– Нина. – Лили смотрит на меня сочувственно. Плач – вещь заразительная; она сама моргает, как будто едва сдерживает слезы, тянется к моей руке, пожимает. Я пожимаю ее в ответ. – В чем дело? Что случилось?
С Лили я всегда откровенна. Мы с ней знаем друг дружку уже несколько лет, и мы не просто коллеги, а настоящие подруги и делимся практически всем. Лили никогда никого не осуждает. Ее брак с Кристианом тоже не идеальный, потому что идеальных не бывает. Как и все, они иногда ссорятся. Каждая пара проходит через трудные времена.
– Мы с Джейком позавчера поругались по глупости. По глупости, но крепко. Я сказала кое-что, чего не следовало говорить. И он тоже сказал немало такого… обидного. Мы и раньше, случалось, ссорились, но в этот раз вышло намного хуже.