Мэри Кларк – Я пойду одна (страница 43)

«Наверное, ему хочется, чтобы кто-то слышал его голос, он ведь большую часть времени сидит в своем грузовике один», — размышляла Пенни, поворачивая на Мидлтаун-авеню.

Она не собиралась заезжать к Ребекке, но потом заметила свободное место на парковке почти перед самым ее агентством, да еще и увидела через окно, что подруга сидит за своим рабочим столом.

«Почему бы и нет?» — тут же решила Пенни, поставила машину, быстро пересекла тротуар и распахнула дверь агентства.

— Bonjour, мадам Шварц! — прогудела она, отлично имитируя французский акцент. — Я к вам пришла, чтобы купить тот большущий уродливый особняк на Тартл-авеню, который вы не можете продать уже два года! Мне хочется снести его до основания, потому что он просто терзает глаз. В моем лимузине лежат в сундуке четыре миллиона евро. У нас есть то, что американцы называют сделкой?

Ребекка расхохоталась и заявила:

— Очень забавно, но позволь сообщить тебе кое-что, весьма похожее на чудо. У меня есть покупатель на дом Сая Оуэнса.

— А как же арендаторша? — мгновенно спросила Пенни.

— Ей придется выехать в течение тридцати дней.

Пенни осознала, что испытывает нечто вроде разочарования. Ее очень развлекали фантазии о Глории.

— Ты уже сообщила Эванс?

— Да, и она очень расстроилась, даже бросила трубку, не дослушав. Я ей сказала, что могу показать по меньшей мере пять-шесть домов куда более привлекательных, чем этот. Она сможет за них заплатить гораздо меньше, не отдавая лишнего ни за один день.

— После этого она бросила трубку? — Пенни буквально упала на стул, ближайший к письменному столу Ребекки.

— Да, расстроилась не на шутку.

— Ребекка, я только что проезжала мимо дома Оуэнса. Ты там бывала после того, как она въехала?

— Нет. Вспомни, я тебе говорила, что проезжала мимо рано утром в тот день, когда Эванс должна была туда перебраться, видела ее машину перед домом, но внутрь не заходила.

— Может быть, тебе следовало бы поискать предлог для того, чтобы туда заглянуть. Наверное, ты могла бы просто постучаться к ней, извиниться за неожиданный визит, сказать, что тебе очень жаль, и так далее. Если она окажется настолько невежливой, что не пригласит тебя войти, я скажу, что это полностью доказывает мою догадку. Там происходит что-то не то.

Ухватившись за идею, Пенни начала придумывать, как именно подтолкнуть Ребекку к действию.

— Этот дом — просто идеальное место для наркодилеров, например, — теоретизировала она. — Тихая, почти деревенская дорога. Тупик. Никаких соседей. Подумай об этом! Если ее накроют полицейские, что будет с продажей? Предположи, что она уже скрывается от закона! — Прекрасно понимая, что на самом деле у нее нет ни единого факта, подтверждающего все догадки, Пенни в конце концов сказала: — Знаешь, что я сделаю? Я подожду до вторника, потом пойду к Альвире Михан, расскажу ей все о мисс Эванс и попрошу совета. Хочу сказать, вдруг Глория и вправду скрывается от полиции и за ее поимку обещано вознаграждение? Разве такого не может быть?

60

Пятница началась для отца О'Брайена с семичасовой утренней молитвы за безработных, собравшихся перед церковью. В этот день, как обычно, более трехсот человек терпеливо ждали возможности позавтракать. Некоторые из них, как было известно отцу Эйдену, уже простояли в очереди не меньше часа.

Один из добровольных помощников священника шепнул ему на ухо:

— Вы замечаете, что тут много новых лиц?

Отец Эйден кивнул. Конечно, он это заметил. Некоторых из этих людей монах видел в разных медицинских пунктах для бездомных стариков, куда нередко заглядывал. Он часто слышал от них, что им приходится выбирать между едой и лечением, в котором они отчаянно нуждались.

Отец Эйден постоянно об этом думал, всем сердцем сочувствовал несчастным, но сегодня, едва проснувшись, он помолился за Зан Морланд и ее ребенка. Был ли малыш Мэтью до сих пор жив? Если да, то где мать прятала его? Он видел страдание в глазах Зан Морланд, когда держал ее за руки. Возможно ли, как в то, похоже, верила Альвира, чтобы Зан действительно страдала раздвоением личности и просто не знала, что делает ее вторая часть?

Если это было так, то не другая ли Зан приходила на исповедь и говорила о том, что участвует в преступлении и не может предотвратить убийство?

Проблема состояла в том, что не имело значения, которая половина являлась на исповедь. Отец Эйден в любом случае был связан священным обетом и никому не мог рассказать о том, что услышал.

Он помнил, какими холодными были ухоженные руки Зан Морланд, когда он сжимал их в своих ладонях.

Ее руки. Что беспокоило его при мысли о них? Тут крылось что-то очень важное, но отец Эйден не мог ничего вспомнить, как ни старался.

После обеда в монастыре он уже собирался вернуться в свой кабинет, когда ему позвонил детектив Билли Коллинз и попросил о встрече.

— Мы с напарницей хотели бы задать вам несколько вопросов, святой отец. Нельзя ли нам прийти прямо сейчас? Мы могли бы быть у вас минут через двадцать, не больше.

— Да, конечно. Можно спросить, в чем дело?

— Это касается Александры Морланд. Мы скоро будем, отец.

Ровно через двадцать минут Билли Коллинз и Дженнифер Дин оказались в кабинете отца Эйдена. После взаимных представлений монах сидел за письменным столом лицом к лицу с детективами и ждал, когда они начнут беседу.

Первым заговорил Билли Коллинз:

— Святой отец, Александра Морланд приходила в церковь вечером в понедельник, это так?

Францисканец ответил, осторожно выбирая слова:

— Альвира Михан узнала ее на записи наших камер наблюдения за вечер понедельника.

— Мисс Морланд приходила на исповедь?

— Детектив Коллинз, ваша фамилия заставляет предположить, что вы ирландец, а это значит, что вы, скорее всего, католик или хотя бы выросли в католической среде.

— Да, вырос в такой среде и до сих пор остаюсь католиком, — подтвердил Билли. — Не то чтобы я ходил к мессе каждое воскресенье, но все же бываю там довольно регулярно.

— Приятно это слышать. — Отец Эйден улыбнулся. — Но в таком случае вы должны знать, что я не вправе говорить о чем бы то ни было, касающемся этого таинства, не только о том, что там говорилось, но даже и о том, кто приходил или не приходил на исповедь.

— Понятно. Но вы недавно встречались с Зан Морланд в доме Альвиры Михан, да? — негромко спросила Дженнифер Дин.

— Да, встречался. Буквально на несколько мгновений.

— То, что она сказала вам там, не охраняется тайной исповеди, верно? — продолжала Дин.

— Да это и незачем скрывать. Александра попросила меня молиться за ее сына.

— Она, случайно, не упомянула о том, что опустошила свой банковский счет и купила билет в Буэнос-Айрес на следующую среду, а? — поинтересовался Билли Коллинз.

Отец Эйден постарался не показать, насколько был изумлен, и ответил:

— Нет, ничего такого она не говорила. Повторяю, мы общались меньше пятнадцати секунд.

— Тогда вы с ней увиделись впервые? — выстрелила очередным вопросом Дженнифер Дин.

— Ох, только не пытайтесь меня одурачить, детектив Дин, — сурово откликнулся отец Эйден.

— Мы не пытаемся вас дурачить, отец, — возразил Билли Коллинз. — Но вам, возможно, интересно будет узнать, что после достаточно долгого разговора мисс Морланд так и не поделилась с нами своими планами покинуть страну. Мы это выяснили самостоятельно. Что ж, отец, если вы не возражаете, мы тоже взглянем на записи ваших камер наблюдения, на которых видна мисс Морланд, входящая в церковь и покидающая ее.

— Разумеется. Я распоряжусь, чтобы Нейл, наш помощник на все руки, показал их вам. — Отец Эйден потянулся к телефону. — Ох, я забыл. Нейла сегодня нет. Значит, придется попросить помочь вам Пола, нашего продавца книг.

Пока они ждали, Билли Коллинз спросил:

— Святой отец, Альвира Михан сказала нам, что обеспокоена следующим обстоятельством. Ей показалось, будто кто-то слишком пристально наблюдал за вами на днях. Вы знаете людей, которых могли бы назвать своими врагами?

— Нет, ни единой души! — выразительно ответил францисканец.

Когда Пол увел детективов, чтобы показать им записи, отец Эйден опустил голову на руки.

«Должно быть, она и вправду виновна, — думал он. — Потому и решила бежать…

Но что же такого особенного было в руках Зан Морланд? Что именно я должен вспомнить?..»

Два часа спустя, когда отец Эйден все еще сидел за своим рабочим столом, ему снова позвонила Морланд.

Продолжая надеяться, что ему удастся предотвратить то убийство, о котором она говорила, священник сказал:

— Я очень надеялся вас услышать, Зан. Вы хотите прийти и поговорить со мной? Может быть, я в силах по-настоящему вам помочь?

— Нет, я так не думаю. Мне только что позвонил мой адвокат. Меня собираются арестовать. Я должна сегодня к пяти явиться вместе с ним в полицейский участок. Так что, если можно, помолитесь и за меня тоже.

— Зан, я давно уже молюсь за вас, — от всей души произнес отец Эйден. — Если вы…

Но он не закончил фразу. Александра уже повесила трубку.

По расписанию отец Эйден должен был отправиться в одну из исповедальных комнат в четыре часа.