Мэри Кларк – Я не твоя вещь (страница 36)
Глава 50
Когда Кендра вернулась домой, Лори поджидала ее на подъездной дороге. Она наблюдала за передачей сумки с западной стороны Грин-стрит и потому опередила Кендру на целый квартал.
Увидев ее, Кендра вздрогнула — она явно была испугана и удивлена.
— Что вы тут делаете?
— Я кое-что узнала, когда разговаривала сегодня с одним из других наших свидетелей. И решила поговорить с вами об этом лично.
— А вы не могли сначала позвонить?
— Если честно, я не хотела давать вам время для того, чтобы вы успели придумать какую-нибудь ложь. Кое-кто из наших начал было говорить о том, чтобы появиться здесь с камерами, но я сочла, что это не нужно.
Кендра вскинула руку ко рту.
— О чем вы?
— Состояние вашей психики после рождения ваших детей — дело же было не только в послеродовой депрессии, не так ли? Вы принимали наркотики. Наркотики, которые вам давал Мартин. — Лори сложила кусочки головоломки в целую картину, когда Джордж Нотон описал состояние своей матери перед тем, как она умерла от передозировки. — Он ведь пичкал вас наркотиками, не так ли?
Кендра кивнула, плотно сжав губы и пытаясь держать себя в руках.
— Но потом он перестал давать вам свои таблетки, — продолжила Лори. — Против него были поданы иски, и он знал, что адвокаты истцов будут под микроскопом изучать, как он выдает пациентам наркотические вещества. Теперь он уже не мог раздавать их с такой же легкостью, как какие-нибудь леденцы.
Кендра перевела взгляд на свою парадную дверь, но ее дом был тих. Они были тут одни.
— У меня в самом деле была послеродовая депрессия, как я вам и говорила. Но Мартин не проявил ко мне ни капли сочувствия. Он просто твердил мне, чтобы я взяла себя в руки. Говорил, что моя беспомощность противоестественна, поскольку мне надо заботиться о моих детях. И вместо того, чтобы помочь мне получить настоящее лечение, заявил, что может сам позаботиться обо мне — это означало прием таблеток. Я тогда не знала, что это за пилюли. Я просто верила ему, ведь его называли чудо-доктором. Шли дни, а я даже не понимала, что происходит, пока Кэролайн не помогла мне заполнить пробелы. А потом он вдруг резко перестал давать мне свои средства. Когда после его смерти я узнала о поданных против него исках, я поняла, что к чему. Но тогда он даже не объяснил мне, почему вдруг разом перестал давать мне таблетки. Он просто орал на меня и называл меня наркоманкой.
— Потому что вы ею и были, — сказала Лори. — И в наркоманку вас превратил он сам.
Она снова кивнула, содрогнувшись от воспоминаний.
— Пожалуйста, не рассказывайте об этом никому. Сейчас я ничего не принимаю. Если Беллы узнают… — Ее лицо стало мертвенно-бледным.
— Вы тратили те наличные не на туфли и не на походы по магазинам, но вы также и не копили деньги на то, чтобы нанять киллера. Вы покупали наркотики у уличных торговцев, потому что не могли иначе.
— Теперь вы понимаете, почему я не могла сказать об этом полиции? Я никак не могла доказать, что на наркотики меня подсадил Мартин, а его родители хотели отнять у меня моих детей. После его смерти я все делала правильно. Перестала принимать наркотики, отучилась от пагубной привычки. Я работаю, и я хорошая мать.
— Кендра, чего я не могу понять, так это почему вы и теперь копите большие суммы наличных.
Как Лори и ожидала, Кэролайн, видимо, рассказала Кендре, что эта информация больше не является тайной, потому вопрос о наличных не застал Кендру врасплох.
— Большая часть моих денег поступает из семейного трастового фонда. Я стараюсь держать при себе наличные, чтобы доверительные управляющие этого фонда — включая родителей моего покойного мужа — не могли отслеживать каждый потраченный мною цент.
— Тогда кем был тот мужчина, которому вы только что отдали сумку на углу Грин-стрит и Хаустон-стрит?
Кендра резко качнулась, как будто ее ударили кулаком в живот. Затем схватилась руками за голову и начала повторять:
— Нет, нет, нет, нет, нет. — На секунду Лори показалось, что она впала в транс.
— Кендра, я верю, что теперь вы стали другим человеком, но я так же считаю, что, когда вы были не в себе, вы, возможно, совершили ужасную ошибку. Я могу приложить все силы, чтобы помочь вам, но не могу скрывать то, что мне стало известно. — Кендра смотрела на нее молящим взглядом, но Лори продолжала гнуть свое. — Если вы не расскажете мне, в чем дело, я выступлю по телевизору и расскажу зрителям по всей стране, что я видела сегодня вечером. И сообщу об этом в полицию. А они уже сделают вывод о том, что вы наняли киллера, чтобы он убил вашего мужа. И поставят на этом точку.
— Пожалуйста, не заставляйте меня это делать, — прошептала Кендра. — Я не могу. Из-за вас их убьют. А они ведь всего лишь невинные малютки.
Лори мягко положила руки ей на плечи, пытаясь успокоить ее.
— Кого убьют? О ком вы говорите?
— О Бобби и Минди, — ответила Кендра, и по лицу ее потекли слезы. — Этот тип. Этот ужасный тип. Он сказал, что… доберется до моих детей, если я кому-то скажу.
Лори немедля огляделась по сторонам, ища глазами кого-нибудь, кто мог бы за ними наблюдать, но никого не увидела.
— Кендра, я этого не допущу. У нас есть немалые ресурсы. Я могу попытаться вам помочь, но сейчас нам надо уйти с улицы.
Безумный взор Кендры заметался, затем она бросилась к воротам гаража. Она набрала на кнопочной консоли шестизначный номер, и ворота начали подниматься. В гараже не было машины, а только несколько штабелей картонных коробок.
— Идите за мной.
Когда они вошли в гараж, Кендра посмотрела Лори в глаза.
— Вы должны мне верить. Я понятия не имею, кто убил Мартина.
Глава 51
Кендра прижала ладони к глазам, пытаясь унять плач. Как это могло случиться? Ей вообще не следовало соглашаться участвовать в этом телешоу. Беллы всегда будут ее ненавидеть, всегда будут пытаться отнять у нее детей, что бы она ни делала, так зачем было вообще пытаться их ублажить?
Теперь сбывался ее худший кошмар. Она обещала тому типу, что не скажет о нем ни слова, но Лори Моран видела их вместе своими собственными глазами. Значит, у нее есть только один выход — попытаться воззвать к этой женщине, поскольку та тоже одинокая мать. Придется рассказать ей то, чего она никогда никому не говорила.
— Вы уже спрашивали меня, не заводила ли я тогда приятелей в барах. Я сразу же поняла, о чем вы.
— «Улей», — сказала Лори. — Я познакомилась там с барменшей Деб. Она вспоминала вас с большой теплотой.
Кендра невесело улыбнулась.
— У Деб крутой нрав. Я начала ходить туда, чтобы развеяться, и на какое-то время это вошло у меня в привычку.
Лори кивнула в знак того, что она понимает.
— В общем, я мешала алкоголь с таблетками и наверняка выглядела и вела себя как самая последняя пьянь, выделяясь на общем фоне даже в том мерзком кабаке. Помню, мне бывало неловко, когда другие посетители отходили от стойки и садились за столики, лишь бы оказаться подальше от меня. — Кендра потерла глаза. В своей группе в Анонимных алкоголиках она иногда уклончиво говорила о мрачных моментах своей жизни, но рассказывать о себе, прежней женщине, которая была ей совершенно чужой, оказалось труднее, чем она ожидала. — Затем один малый начал проявлять сочувствие к моим бедам. А может, я просто сочла его еще одним выпивохой, готовым терпеть мои излияния.
— Но кто он такой? — спросила Лори.
Кендра покачала головой, надеясь, что Лори ей поверит. Она лишь очень смутно помнила те дни. Как же убедить кого-то в том, что она говорит правду, если эту правду не до конца понимает даже сама?
— Понятия не имею. Думаю, он заговорил со мной как-то вечером, когда я в одиночестве сидела у стойки. Начав жаловаться на Мартина, я уже не могла остановиться. А он не мешал мне изливать душу и говорить о том, как я несчастна. Он даже подзуживал меня, время от времени говоря «вот козел» и что-то еще в этом же духе. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что он взял на себя роль доморощенного психотерапевта. Он был мошенник, и я стала его жертвой. И остаюсь ею до сих пор, как вы сегодня видели сами.
По растерянности, написанной на лице Лори, она увидела, что та ничего не понимает.
— То есть вы его не нанимали? — спросила Лори.
— Нет! — Ее голос прозвучал громче, чем она ожидала, отдавшись эхом от бетона и металла пустого гаража. Она отдала машину Мартина благотворительному фонду после того, как он был застрелен, сидя в ней, а другую так и не купила. — Извините, но я тоже не сразу поняла его план. Примерно через неделю после гибели Мартина, когда таблоиды честили меня вовсю, он поджидал меня, когда я забирала Бобби домой. Он достал из кармана маленький цифровой диктофон и включил его. Поначалу я даже не узнала свой собственный голос, но это определенно была я. Он свел воедино фрагменты наших разговоров.
— Которые он записал в «Улье», — сказала Лори. — И в которых вы жаловались на Мартина.
Кендра кивнула.
— Там вообще было нечем гордиться, но как бы это могло прозвучать после того, как Мартин был убит? Эти отрывки были… ужасны. Он сказал, что «было бы так жаль», если бы эти записи услышала полиция или родители моего мужа. И потребовал наличные за молчание.
Она услышала свой голос, произносящий слова медленно, невнятно.