Мэри Кларк – Я буду просто наблюдать за тобой (страница 45)
Проходя через вестибюль, она заглянула в бар. Там уже сидело человек десять-двенадцать, некоторые из них держали в руках меню. Неплохо для буднего дня. Дела, несомненно, начинали идти на поправку. Число посетителей, особенно в обеденное время, теперь почти достигало того, что было до депрессии.
Но это, тем не менее, не означало, что она сможет удержать гостиницу в своих руках.
Она села в свою машину, отметив про себя нелепость того, что даже такое короткое расстояние между гостиницей и домом не может заставить себя пройти пешком. «Я все время спешу, — подумала она, — но, к несчастью, вскоре это может не понадобиться больше».
Ювелирные украшения, которые она в понедельник заложила в ломбард, не дали ей того, на что она рассчитывала. Ювелир, хотя и предложил ей взять всю партию целиком, предупредил, что спрос низкий.
— Это чудесные вещицы, — сказал он, — и цены в конечном итоге пойдут вверх. Если вы не так остро нуждаетесь в деньгах сейчас, я настоятельно советую не продавать их.
Она не стала продавать. Заложив их в «Провидент Доан», она, по крайней мере, смогла уплатить хотя бы квартальный налог за гостиницу. Но через три месяца предстояла следующая выплата. На столе у нее уже лежало послание от одного шустрого агента по торговле недвижимостью: «Не заинтересованы ли вы в том, чтобы продать гостиницу? Мы можем предложить вам покупателя».
«Воспользоваться моим отчаянным положением — вот чего хочет этот хищник, — сказала себе Кэтрин, выезжая с покрытой щебнем автостоянки. — И может статься, что я буду вынуждена принять это предложение». Она на секунду остановилась и обернулась на гостиницу. Отец выстроил ее похожей на каменный особняк в Драмдоу, который в детстве представлялся ему настолько величественным, что только джентри[5] мог осмелиться ступить в него.
«Я радовался любому поручению, которое позволяло мне побывать в особняке, — рассказывал он Кэтрин. — Я выглядывал из кухни и старался получше рассмотреть его изнутри. Однажды, когда семейство отсутствовало в доме, повариха сжалилась надо мной. „Хочешь посмотреть остальную часть дома?“ — спросила она, взяв меня за руку. Кэтрин, эта добрая женщина показала мне весь дом целиком. А теперь у нас есть точно такой же».
Кэтрин почувствовала, как комок подступил у нее к горлу, при виде грациозного особняка, выстроенного в георгианском стиле с красивыми створчатыми окнами и тяжелой резной дверью из дуба. Ей всегда казалось, что отец по-прежнему присутствует в доме, разгуливая в нем как благодетельное привидение и все так же отдыхая перед камином в гостиной.
«Он, в самом деле, появится, если я продам дом», — подумала она, нажимая на акселератор.
В доме звонил телефон, когда она отпирала входную дверь. Кэтрин бросилась к нему. Это была Меган.
— Мам, я должна поторапливаться. Начинается посадка на самолет. Сегодня утром я опять встречалась с матерью Анни. Вечером она с адвокатом вылетает в Нью-Йорк для опознания тела. Я расскажу тебе об этом, когда приеду домой. Это будет около десяти часов.
— Я буду дома. Ох, Мег, извини. Твой босс, Том Уайкер, просил, чтобы ты позвонила ему. Я забыла сказать об этом, когда мы говорили с тобой вчера.
— Вчера я все равно бы уже не застала его на работе. А почему бы тебе не связаться с ним сейчас и не сказать, что я перезвоню ему завтра. Я уверена, что он не предложит мне очередное задание. Мне надо бежать. Я люблю тебя.
«Ведь работа так много значит для Меган, — ругала себя Кэтрин. — Как я могла забыть о звонке Уайкера». Она листала записную книжку в поисках номера телефона студии третьего канала.
«Странно, что он не дал мне номер своего прямого телефона», — думала Кэтрин, ожидая, когда оператор соединит ее с секретаршей Уайкера, объяснив себе это в конечном итоге тем, что он наверняка был известен Меган.
— Я уверена, что он захочет поговорить с вами, миссис Коллинз, — заверила секретарша, когда она назвала себя.
Кэтрин познакомилась с Уайкером примерно год назад, когда Меган показывала ей телестанцию. Он понравился ей, хотя после встречи она и заметила, что «ей не хотелось бы предстать перед лицом Тома Уайкера в случае какого-нибудь нарушения с ее стороны».
— Как у вас дела, миссис Коллинз, и как Меган? — спросил Уайкер, взяв трубку.
— У нас все в порядке, спасибо. — Она объяснила причину своего звонка.
— Я не звонил вам вчера, — сообщил он.
«Боже милостивый, — подумала Кэтрин, — я же еще не сошла с ума вместе со всем окружающим миром?»
— Господин Уайкер, кто-то звонил, назвавшись вашим именем. Вы никому не поручали связаться с нами?
— Нет. А что конкретно сказал вам этот человек?
Руки у Кэтрин стали холодными и влажными.
— Он хотел знать, где Меган и когда она будет дома. — С трубкой в руках она опустилась на стул. — Господин Уайкер, позапрошлой ночью кто-то снимал Меган на пленку, скрываясь рядом с нашим домом.
— Полиция знает об этом?
— Да.
— Тогда сообщите им об этом звонке тоже. И, пожалуйста, держите меня в курсе, если что-то подобное повторится. Передайте Меган, что нам не хватает ее.
Он говорил искренне. Она была уверена в этом. В его голосе чувствовалась подлинная озабоченность. Кэтрин поняла, что Меган должна предоставить Уайкеру приоритетное право на то, что ей удалось узнать в Скоттсдале о погибшей девушке, которая была похожа на нее.
«От средств массовой информации некуда деться, — подумала Кэтрин. — Мег сказала, что Фрэнсис Грольер приезжает завтра в Нью-Йорк, чтобы опознать тело своей дочери».
— Миссис Коллинз, с вами все нормально?
Кэтрин решилась.
— Да. Есть еще кое-что, о чем вам надо знать раньше других. Мег поехала в Скоттсдал вчера, потому что…
Она рассказала все, что знала, а затем ответила на его вопросы. Последний из них был самым трудным.
— Как журналист я должен спросить вас об этом, миссис Коллинз. Что вы чувствуете по отношению к вашему мужу теперь?
— Я не знаю, что я чувствую по отношению к мужу, — призналась Кэтрин. — Я знаю только, что мне очень и очень жаль Фрэнсис Грольер. Ее дочь мертва. Моя дочь жива и будет со мной сегодня вечером.
Когда она, наконец, смогла положить трубку, Кэтрин прошла в столовую и села за стол, где все еще лежали оставленные ею подшивки с бумагами. Кончиками пальцев она потерла виски. Голову начинала заполнять тупая и устойчивая боль.
Прозвучала мягкая трель входного звонка. «О Боже, только бы это не были люди из прокуратуры или репортеры», — подумала она, устало поднимаясь со своего места.
Из окна гостиной ей было видно, что на крыльце стоит высокий мужчина. Кто это может быть? Поймав взглядом его лицо, она удивилась и поспешила к двери.
— Здравствуйте миссис Коллинз, — сказал Виктор Орзини. — Прошу извинить меня. Мне следовало позвонить, но я оказался рядом и решил зайти. Мне кажется, что некоторые нужные мне бумаги могли попасть в дела Эдвина. Вы не будете возражать, если я посмотрю их?
У Меган был билет на самолет авиакомпании «Америка Уэст», вылетающий из Феникса рейсом 292 в час двадцать пять и прибывающий в Нью-Йорк в восемь ноль пять вечера. Она была рада, что ей досталось место у иллюминатора. Среднее кресло оказалось незанятым, а вот сидевшая у прохода женщина, похоже, любила поболтать.
Чтобы избежать этого, Меган откинула спинку кресла и закрыла глаза. В голове у нее тут же стала прокручиваться встреча с Фрэнсис Грольер. Когда в памяти всплывали ее подробности, она испытывала самые противоречивые чувства.
Обида на отца. Злость на Фрэнсис.
Ревность из-за того, что у отца была другая дочь, которую он любил.
Любопытство по поводу Анни. Она была путешествующей писательницей. И, должно быть, отличалась образованностью. «Она была похожа на меня и приходилась мне сводной сестрой, — думала Меган. — Она еще дышала, когда они выносили ее из машины „скорой помощи“. Я была с ней, когда она умерла, я даже не подозревала раньше о том, что она существовала».
Жалость ко всем: к Фрэнсис Грольер и Анни, к своей матери и к себе. И к отцу, думала Меган. Может быть, однажды я увижу его таким, каким его видит Фрэнсис: надломленным ребенком, который чувствовал себя беззащитным, если не был уверен, что у него есть такое место, куда он может уйти, и где он нужен.
И все же у отца было два дома, где его любили, думала она. Неужели оба они были нужны ему только потому, что ребенком он знал два дома, где его не любили, и где он не был нужен?
В самолете открылся бар. Меган заказала стакан вина и медленно потягивала его, чувствуя, как внутри нее разливается тепло. Глянув в сторону прохода, она с облегчением увидела, что ее соседка поглощена книгой.
Подали ланч. Меган была не голодна, но все же съела салат и выпила кофе. Голова начала проясняться. Она достала из сумки блокнот и за второй чашкой кофе стала набрасывать заметки.
Клочок бумаги с ее именем и номером телефона толкнул Анни на стычку с Фрэнсис, во время которой она потребовала открыть ей всю правду. «Фрэнсис сказала, что Анни звонила мне и положила трубку, когда я ответила, — думала Меган. —
Кайл, очевидно, видел Анни, когда та ездила по Ньютауну. Видел ли ее там еще кто-нибудь?
Интересно, говорила ли ей Фрэнсис, где работал отец, подумала Меган и записала вопрос в блокнот.