Мэри Кларк – Я буду просто наблюдать за тобой (страница 3)
В шесть часов Меган закончила работу и уходила из здания. После того как исчез отец, все уик-энды она проводила у матери в Коннектикуте. Сегодня она тоже собиралась отправиться туда. В воскресенье во второй половине дня ей предстояло сделать репортаж из клиники Маннинга, где занимались искусственным оплодотворением, и которая находилась в Ньютауне, в сорока минутах езды от их дома. В клинике проводился ежегодный сбор детей, родившихся в результате проведенного здесь лабораторного оплодотворения.
Ответственный редактор поймал ее у лифта:
— В воскресенье у Маннинга оператором с вами будет работать Стив. Я велел ему ждать вас там в три часа.
— О'кей.
На неделе Меган пользовалась служебной машиной. Этим же утром она приехала на своем автомобиле. Лифт остановился на гаражном этаже. Она улыбнулась, когда Берни увидел ее и немедленно засеменил на стоянку. Он подогнал ее белый «мустанг» и распахнул для нее дверцу.
— Что-нибудь слышно о вашем отце? — участливо поинтересовался он.
— Нет, но спасибо вам за сочувствие.
Он наклонился, приблизив свое лицо к ней:
— Моя мама и я молимся за вас.
«Какой приятный парень», — подумала Меган, выруливая из гаража.
5
Волосы у Кэтрин Коллинз всегда имели такой вид, будто она только что взъерошила их руками. Это была короткая вьющаяся копна белокурых прядей, теперь уже подернутая серебряно-пепельным отливом, которая ненавязчиво подчеркивала миловидность ее кукольного лица. «Хорошо, что я унаследовала твердый подбородок своего отца, — вздыхая, говорила она Меган, — иначе в свои пятьдесят три года я была бы похожа на облезлую Барби», — сходство с ней усиливалось еще и миниатюрными размерами Кэтрин. Имея всего пять футов[2] роста, она называла себя домашним лилипутом.
Патрик Келли, дед Меган, приехал в Соединенные Штаты из Ирландии в возрасте девятнадцати лет «со всем своим гардеробом за плечами и сменой белья под мышкой», как гласила домашняя легенда. Поработав днем мойщиком посуды в ресторане отеля на Пятой авеню, а ночью — омывальщиком тел в похоронном бюро, он пришел к выводу, что, хотя люди могут обойтись без многих вещей, они никогда не перестанут есть и умирать. А поскольку видеть, как люди едят, было гораздо приятнее, чем когда они лежат в гробах, осыпанные гвоздиками, Патрик Келли решил сосредоточиться на сфере питания.
Двадцать пять лет назад в Ньютауне, штат Коннектикут, он построил гостиницу своей мечты и назвал ее «Драмдоу», вспомнив деревню, в которой он родился. Гостиница имела десять гостевых комнат и отличный ресторан, который притягивал к себе людей со всей округи. В довершение своей мечты Пат приспособил под дом очаровательную ферму на прилегающем участке. Затем он подыскал себе невесту, вырастил Кэтрин и содержал гостиницу до самой смерти в возрасте восьмидесяти восьми лет.
Его дочь и внучка фактически выросли в этой гостинице. Сейчас Кэтрин вела гостиничное хозяйство с такой же прилежностью, как когда-то ее отец, и это во многом помогало ей переносить смерть мужа.
Хотя со времени трагедии на мосту прошло уже девять месяцев, она так и не могла поверить, что однажды дверь не распахнется и Эд весело не воскликнет: «Где мои девочки?» Иногда она ловила себя на том, что прислушивалась в надежде поймать звук его голоса.
А теперь еще ко всем горестям и печалям прибавилась проблема с финансами. Двумя годами раньше Кэтрин на полгода закрыла гостиницу и, заложив ее, провела капитальную реконструкцию.
Время для этого оказалось самым неподходящим. Открытие гостиницы совпало с резким падением деловой активности в экономике. Нынешних доходов не хватало на погашение процентов по закладной, а тут еще приближалось время выплаты ежеквартальных налогов. На счету у Кэтрин оставалось каких-то несколько тысяч долларов.
В течение долгих недель после трагедии Кэтрин приучала себя к страшной мысли о том, что рано или поздно раздастся телефонный звонок, и ей сообщат, что тело ее мужа извлечено из-под воды. Теперь она молила Бога, чтобы такой звонок, наконец, раздался и положил конец всей этой неопределенности и незавершенности.
В последнее время Кэтрин часто задумывалась над тем, что люди, пренебрегающие смертными обрядами, не понимают, что они необходимы душе. Она хотела иметь возможность приходить на могилу Эда. Пат, ее отец, бывало, говорил о «подобающих христианину похоронах». Она и Мег подшучивали над ним по этому поводу. Когда Пат видел в некрологах знакомое имя, она или Мег замечали не без иронии: «О Боже, надеюсь, что его похоронили как подобает христианину».
Теперь они больше так не шутили.
В пятницу во второй половине дня Кэтрин была дома и собиралась отправиться в гостиницу к обеденному часу. Из головы у нее не выходила предстоящая встреча с сотрудниками страховой компании. Пятница означала также, что вскоре домой приедет Меган, чтобы провести с ней уик-энд.
Страховые агенты должны быть с минуты на минуту. «Если бы они выплатили хотя бы часть страховки, пока ныряльщики не нашли обломки машины, — думала Кэтрин, прикрепляя брошь на отвороте своего жакета в мелкую клетку. — Мне так нужны деньги. Они просто пытаются отделаться от необходимости платить в двойном размере, но ведь я и не настаиваю на этом условии, пока у них нет тех доказательств, о которых они твердят».
Когда же прибыли два хмурых агента, то речь даже не зашла о начале выплаты.
— Миссис Коллинз, — сказал старший из них, — я надеюсь, вы поймете нашу позицию. Мы сочувствуем вам и понимаем, в каком затруднительном положении вы находитесь. Но проблема в том, что мы не можем санкционировать выплату по страховому полису вашего мужа без свидетельства о смерти, а его-то как раз и не выдают.
Кэтрин уставилась на них:
— Вы хотите сказать, что его не выдадут, пока не будет абсолютных доказательств его смерти? Но представьте, что река унесла его тело прямо в Атлантику?
Оба мужчины обеспокоено заерзали. Теперь в разговор вступил младший из них:
— Миссис Коллинз, администрация нью-йоркских автодорог, как владелец моста Таппан-Зи, приняла все меры для извлечения из воды, как жертв, так и обломков. Предположим, что машины разнесло взрывами. Но и в этом случае такие прочные части, как трансмиссия и двигатель, не разрушаются. Кроме тягача с прицепом и бензовоза, с моста сошло шесть автомобилей или семь, если считать машину вашего мужа. Обломки всех других автомобилей извлечены. Все тела, кроме тела вашего мужа, подняты. На дне реки под местом катастрофы не обнаружено ни колеса, ни покрышки, ни дверцы, ни какой-либо детали двигателя от «кадиллака».
— Вы хотите сказать… — Кэтрин с трудом подыскивала слова.
— Мы хотим сказать, что в исчерпывающем отчете о катастрофе, который администрация дорог представит в ближайшее время, категорически утверждается, что Эдвин Коллинз не мог погибнуть в происшедшей в ту ночь трагедии на мосту. Специалисты считают, что даже если он и находился поблизости от моста, то в число жертв не попал. Мы полагаем, что, избежав катастрофы, он воспользовался ею, чтобы прикрыть свое исчезновение, которое давно планировал. Решив, что, застраховав свою жизнь, он позаботился о вас и о дочери, ваш муж отправился туда, где давно уже собирался начать новую жизнь.
6
Мак, как называли доктора Джереми Макинтайра, жил со своим семилетним сыном Кайлом за поворотом дороги рядом с домом Коллинзов. Во время летних каникул, когда Мак был еще студентом Йельского университета, он подрабатывал официантом в гостинице «Драмдоу». За летние месяцы он так привязался к этим местам, что решил здесь поселиться.
С годами Мак стал замечать, что он относится к той категории парней, на которых в толпе девушки не обращают внимания. Среднего роста, средней комплекции, со средней внешностью. Эта характеристика была довольно точной, но Мак относился к себе предвзято. Присмотревшись повнимательней, женщины
Мак всегда знал, что когда-нибудь станет врачом. К тому времени, когда началась его учеба на медицинском факультете Нью-йоркского университета, он уже почти был уверен, что будущее медицины — в генетике. И теперь, в свои тридцать шесть лет, он работал в научно-исследовательской лаборатории генетики «Лайфкод» в Уэстпорте, который находится в пятидесяти минутах езды к юго-востоку от Ньютауна.
Это была работа, к которой он стремился, и которая вполне устраивала его как разведенного холостяка, имеющего на своем попечении сына. Мак женился в двадцать семь лет. Семейная жизнь продолжалась полтора года и привела к появлению Кайла. Однажды, вернувшись из лаборатории домой, Мак обнаружил сиделку и записку. В ней говорилось:
«Мак, это не для меня. Я дрянная жена и плохая мать. Мы оба знаем, что из этого ничего не получится. Я вынуждена махнуть рукой на карьеру. Позаботься о Кайле. Прощай.
Джинджер».
С тех пор дела у Джинджер шли не так уж плохо. Она пела в кабаре в Вегасе и на круизных теплоходах, записала несколько пластинок, последняя из которых даже имела успех. Ко дню рождения Кайла и к Рождеству от нее приходили дорогие подарки, которые неизменно оказывались или слишком сложными, или чересчур примитивными. Это было неудивительно, ибо после своего ухода она видела Кайла всего трижды за семь лет.