Мэри Кларк – Ты меня заворожил (страница 15)

Поэтому Синеглазый завел разговор с Арти девятнадцатого числа, когда они завершали работы по подстриганию травы и высадке цветов.

– Мистер Картер, – обратился он к начальнику, как обычно, хотя остальные рабочие называли того Арти. Синеглазый объяснил, что его учили уважать старших по работе, и чувствовал, что Картеру это нравится.

На самом деле Арти Картер ощущал, что с Бруно Хоффа что-то неладно. Тот никогда не ходил после работы пропустить с коллегами по кружке пива. Никогда не участвовал в спорах о бейсбольном сезоне, постоянно затевавшихся во время переездов с одного участка на другой. Никогда не жаловался на плохую погоду. По мнению Арти, Бруно здесь был не совсем к месту, но что с того? Он был лучшим работником во всей бригаде.

Осмотрев участок, Арти остался доволен. Даже такой взыскательный клиент, как мистер Роберт Пауэлл, не найдет, к чему придраться.

Именно тогда к бригадиру подошел Бруно Хоффа.

– Мистер Картер, у меня есть предложение, – начал он.

– В чем дело, Бруно? – День был долгий, и Арти не терпелось вернуться домой и выпить банку холодного пива. Или две банки холодного пива.

Бруно смотрел из-под тяжелых век куда-то в область подбородка Арти, узкие губы были растянуты в принужденной улыбке. Необычайно подобострастным даже для него тоном он с явной неохотой выдал запланированную речь:

– Вчера, когда я сажал цветы вокруг купальни, подошел мистер Пауэлл. Он сказал, что цветы красивые, но его раздражает, что съемочная бригада наверняка вытопчет траву. Он предполагает, что это неизбежно, но хотел бы что-то с этим поделать.

– Мистер Пауэлл – перфекционист, – отозвался Арти. – И наш самый крупный клиент. Насколько я понимаю, они будут вести съемки снаружи всю неделю. И что мы должны с этим сделать? – недовольно спросил он. – С завтрашнего дня нам не велено показываться в поместье.

Синеглазый сделал свой тщательно рассчитанный ход:

– Вот что я подумал, мистер Картер. Нам нельзя загораживать аллею своим грузовиком, потому что мистер Пауэлл будет недоволен. Но, возможно, вам следует предложить ему, чтобы я разместился с инструментами в купальне. Таким образом, если телевизионщики потопчут траву или наделают ям своей тяжелой техникой, я смогу все исправить, как только они уйдут. Кроме того, люди, которые снимаются в передаче, могут решить прогуляться по участку или устроить обед на свежем воздухе, и оставят за собой мусор. Я могу позаботиться и об этом. Если мистер Пауэлл согласится, я могу приезжать утром, а в конце дня, когда съемки закончатся, вы меня заберете.

Арти Картер обдумал это предложение. Пауэлл любит, чтобы все было идеально, и это должно ему понравиться. Кроме того, Арти знал, что Бруно умеет держаться в тени, так что не помешает никому из производственной компании.

– Я позвоню мистеру Пауэллу и предложу, чтобы ты был на участке во время съемок. Зная его, могу держать пари, что он согласится.

«Конечно, согласится, – думал Синеглазый, стараясь удержаться от торжествующей улыбки. – Лори, тебе уже недолго осталось горевать по мужу, это я тебе обещаю».

19

К невероятному раздражению Нины Крэйг, когда они регистрировались у портье в «Сент-Реджис», там уже лежало послание для ее матери.

Как Нина и опасалось, оно было от Роберта Пауэлла: он приглашал Мюриэль на завтрак в девять часов утра. Мюриэль довольно улыбнулась и помахала запиской перед лицом Нины.

– Ты думала, он играет со мной, – фыркнула она. – Ты не хочешь или не можешь понять, что мы с Робом всей душой любили друг друга. То, что он обратил внимание на Бетси Боннер, не означает, что он позабыл обо мне.

Нина осознала, что Мюриэль уже не держит себя в руках: в самолете она выпила рюмку водки и минимум два бокала вина, а в машине они поспорили, и мать кричала, как сильно она ненавидела Бетси.

Нина видела, что оба служащих за стойкой уже прислушиваются к речам Мюриэль.

– Мама, пожалуйста… – начала она.

– Избавь меня от своих «пожалуйста»! Прочитай, что писали обо мне в обзорах! Ты всего лишь статистка, ты никто. А вот меня та женщина остановила на улице и сказала, как чудесно я играла в ремейке «Случайной жатвы», помнишь?

Мюриэль все повышала голос, лицо ее раскраснелось.

– Что до тебя, тебе далеко до настоящей актрисы, – презрительно выкрикнула она. – Вот поэтому ты статистка, снимаешься в массовых сценах!

Нина видела, что портье положил ключи от комнат в разные конверты. Она протянула руку и тихо сказала:

– Я Нина Крэйг. Прошу прощения за сцену, устроенную моей матерью.

Если Мюриэль и услышала ее, то не подала виду. Она как раз завершала свою тираду:

– … а ты всегда пыталась меня принизить!

Портье оказался достаточно тактичным, чтобы не ответить Нине, а только пробормотать:

– Я скажу, чтобы ваш багаж был доставлен в ваши номера.

– Спасибо. Моя – вон та большая черная сумка. – Нина указала, какая именно, затем повернулась и прошла мимо Мюриэль, которая в этот момент только умолкла.

Испытывая ярость и стыд под любопытными взглядами посторонних, выстроившихся в очередь к стойке, Нина едва ли не бегом проследовала к лифту и сумела проскользнуть внутрь, прежде чем двери закрылись.

На шестом этаже она вышла и, следуя по указателю к комнатам с нечетным обозначением, поспешила найти свой номер 621, прежде чем Мюриэль тоже поднимется и попытается присоединиться к ней.

Войдя в комнату, Нина рухнула в ближайшее кресло, стиснула руки и прошептала:

– Я больше не выдержу. Я больше не выдержу.

Чуть успокоившись, она позвонила в службу доставки. Она не удивилась бы, если бы Мюриэль, занимавшая соседний номер, потребовала совместный ужин. Но этого не произошло. Нина и не намеревалась соглашаться на это требование, однако теперь лишилась удовольствия высказать вслух то, что просилось на язык: «Давай, сделай из себя завтра дуру. Я пыталась тебя предупредить. Ты Мюриэль Крэйг, актриса второго сорта, полностью не состоявшаяся ни как мать, ни как человек».

Надеясь услышать побольше, Джош договорился о том, чтобы забрать Нину и ее мать утром – может быть, удастся записать еще один их сердитый диалог.

В то утро Джош приехал на полчаса раньше обговоренных восьми часов. Но когда он позвонил в номер Нины Крэйг, та ответила:

– Мы сейчас спустимся.

Нина думала, что мать уже ничем не сможет вывести ее из себя, но быстро поняла, что ошибалась. Мюриэль желала прибыть к завтраку как можно раньше, чтобы провести время с Робертом Пауэллом до появления остальных. По крайней мере, на этот раз они ехали молча.

Когда они вышли из машины, дверь особняка открыла давняя экономка Пауэлла, Джейн. Она окинула их пристальным взглядом, поприветствовала по фамилии и сказала, что мистер Пауэлл спустится в десять и что продюсер, миссис Моран, уже сидит в столовой.

Нина наблюдала, как мать умело прячет разочарование и входит в образ известной актрисы Мюриэль Крэйг. С любезной улыбкой она поздоровалась с Лори Моран и, после взаимных представлений, поблагодарила продюсера за то, что та пригласила ее сопровождать Нину.

– Вас пригласил мистер Пауэлл, – тихо ответила Лори. – Я тут ни при чем. Насколько я понимаю, после завтрака вы уедете обратно в «Сент-Реджис»?

«Замечательно», – со злорадством подумала Нина. Протянув руку Лори, она сообразила, как ее удивляет тот факт, что продюсер передачи так молода. Лет тридцать пять, с завистью прикинула Нина. Сама она на прошлой неделе отметила сорок второй день рождения, и это заставило ее остро осознать, что жизнь уходит в никуда и что неожиданно свалившаяся на нее сумма в триста тысяч долларов уйдет на то, чтобы купить квартиру матери и скинуть с плеч эту обузу раз и навсегда.

На последних съемках Нина была статисткой в сцене бала, и продюсер, Грант Ричмонд, сказал ей, что она прекрасно танцевала. «Вы заставили устыдиться всех присутствующих», – похвалил он.

Нина знала, что ему под шестьдесят и что он недавно овдовел. На следующий вечер продюсер пригласил ее на коктейль. Правда, потом отменил приглашение, извинившись и объяснив, что обещал поужинать с режиссером, но добавил: «Мы посидим вместе в другой раз». И даже отправил ее домой на своей машине с шофером.

«Хотела бы я, чтобы моя мать оказалась права и чтобы Роберт Пауэлл до сих пор интересовался ею», – думала Нина. Принимая предложенный экономкой кофе, она пристально рассматривала Мюриэль. Мать выглядела прекрасно. Она была одета в белый костюм – очень дорогой, купленный по Нининой карточке «Американ экспресс», – а белые туфли на высоких каблуках подчеркивали ее длинные ноги и отличную фигуру. В дорогом салоне красоты Мюриэль по совету парикмахерши перекрасила огненно-рыжие волосы в более сдержанный цвет и изменила прическу. Теперь красновато-каштановые локоны едва достигали плеч и красиво обрамляли лицо, а косметикой Мюриэль всегда пользовалась весьма искусно. «Другими словами, моя любимая мамочка смотрится круто, – подумала Нина. – А я? Тоже ничего, но могло бы быть и лучше. Мне нужно свое пространство. Я хочу иметь возможность приходить домой в аккуратно прибранную тихую квартиру, не прокуренную насквозь дамскими сигаретами, и выпить бокал вина в одиночестве, глядя в окно на бассейн внизу. И иметь возможность пригласить выпить Гранта Ричмонда, если он не может позвать меня ужинать».