Мэри Кларк – Розы для возлюбленной (страница 62)
— Конечно, я согласен.
При агентах ФБР была стенографистка. Она зафиксировала соответствующее краткое заявление Эрнотта. Отпечатанное заявление подписала пара свидетелей, после чего Джесон произнес:
— У меня выдался сегодня долгий и утомительный день. Так есть у вас предложение относительно того, какого адвоката мне следует взять себе?
— Да, — ответил Джоф. — Я бы порекомендовал вам Джорджа Саймондса из Трентона. Он прекрасный адвокат, умело работает в суде. К тому же он отлично умеет вести переговоры с обвинением.
— Дело в том, что обвинение постарается доказать мою вину в некоем предумышленном убийстве в отношении миссис Пил. Клянусь, это был лишь несчастный случай.
— Если будет хоть один шанс свести дело к непредумышленному убийству, Саймондс использует его. В таком случае вам не будет грозить смертная казнь.
— Позвоните ему прямо сейчас.
Джоф знал, что Саймондс живет в Принстоне. Как-то раз тот приглашал его к себе домой на обед. Джоф помнил также, что в телефонном справочнике номер адвоката записан на имя его жены. По своему сотовому телефону Дорсо набрал нужный номер прямо в присутствии Эрнотта. Была уже половина одиннадцатого.
Десять минут спустя Джоф положил трубку.
— Все, порядок! На вас будет работать один из лучших адвокатов. А теперь я слушаю вас.
— На свое несчастье, я оказался в доме Сьюзен как раз тогда, когда она и была убита, — начал рассказывать Эрнотт. Голос его неожиданно стал серьезным. — Сьюзен была абсолютно невнимательна и небрежна со своими драгоценностями. Между тем некоторые из них представляли действительно большую ценность. Это и побудило меня на кражу. Я поддался соблазну. Я знал, что в тот день Скип должен был ехать в Пенсильванию по делам, а Сьюзен призналась, что собиралась на свидание с Джимми Уиксом. Знаете, как это ни странно может прозвучать, она, наверное, и сама немного увлеклась Уиксом.
— Он пришел в дом Сьюзен, когда вы были там?
Эрнотт покачал головой.
— Нет, они договорились действовать по-другому. Она должна была подъехать к большому магазину в Перл-Ривер, оставить там свою машину и пересесть в лимузин Джимми. Я считал, что они с Джимми должны были встретиться достаточно рано. Очевидно, я ошибся. Когда я подошел к дому Сьюзен, на первом этаже горел свет в нескольких комнатах. Но это меня не насторожило. Лампы первого этажа включались автоматически. Я обошел дом и увидел, что окна спальни широко открыты. Мне легко было забраться внутрь, зацепившись за карниз второго этажа, спускавшийся в этом месте почти до земли. Дело в том, что дом Реардонов выполнен в стиле «модерн» и стоит, к тому же, на склоне холма.
— В котором часу это было?
— Ровно в восемь вечера. Я должен был ехать на званый ужин в Крескил. Ведь одной из причин моей долгой и успешной воровской карьеры являлось то, что у меня всегда было алиби — множество свидетелей, которые могли подтвердить, где именно я был в ночь совершения ограбления.
— Значит, вы забрались в дом… — Джоф вернул Эрнотта к его повествованию.
— Да. В доме было тихо, и я решил, что никого там нет, как я и ожидал. Мне и в голову не пришло, что Сьюзен находится все еще внизу на первом этаже. Я прошел через гостиную, вошел в спальню и приблизился к ночному столику. Я видел рамку только мельком и не имел возможности выяснить, является ли она подлинной работой Фаберже. Не мог же я кому-то показать, что эта вещица меня серьезно заинтересовала. Так что я взял рамку в руки и стал рассматривать ее. В этот момент я и услышал голос Сьюзен. Она кричала на кого-то. Меня это привело в замешательство.
— Что же она кричала?
— Что-то вроде: «Ты подарил их мне и теперь они — мои. А сейчас убирайся! Ты меня достал!»
— Скорее всего, планы Джимми Уикса неожиданно поменялись, и в тот вечер он решил не встречаться со Сьюзен в городе, а просто заехать за ней, — стал размышлять вслух Джоф.
— О, нет. Потом я услышал, как какой-то мужской голос ответил Сьюзен: «Я должен получить их обратно». Голос этот, однако, звучал гораздо выше голоса Джимми. В то же время он явно не принадлежал и бедняге Скипу. — Эрнотт вздохнул. — Услышав все это, я почти машинально засунул рамку в карман. Она ведь оказалась потом на деле весьма приблизительной копией Фаберже. Другое дело — фотография Сьюзен. На нее мне всегда было приятно смотреть. Поэтому-то я и сохранил рамку. Сьюзен была веселой, приятной в общении. Мне и вправду жаль ее.
— Так, значит, вы опустили рамку в карман. Что произошло потом… — поторопил собеседника Джоф.
— Тут я вдруг понял, что кто-то начинает подниматься наверх, ко мне на второй этаж. Я уже сказал, что был в этот момент в спальне. Так что пришлось срочно забраться в бывший здесь стенной шкаф. Я как можно глубже зарылся в висевшие в нем длинные платья Сьюзен. Плотно закрыть дверцу мне, однако, так и не удалось.
— Вы видели, кто вошел в спальню?
— Нет, лица я не увидел.
— И что сделал этот человек?
— Он направился прямо к шкатулке с украшениями, порылся в них и что-то достал. Потом, явно не найдя что-то еще, он стал рыться во всех подряд ящиках стола. Движения его были резкими и довольно нервными. Пару минут спустя он либо нашел то, что искал, либо просто прекратил поиски. К моему счастью, он не стал обыскивать стенной шкаф. После его ухода я подождал некоторое время, а потом, уже понимая, что произошло что-то страшное, спустился вниз на первый этаж. Вот тогда я ее и увидел.
— В шкатулке было много драгоценностей? Так что же из них взял убийца Сьюзен?
— По тому, что я узнал из последовавшего судебного разбирательства, взял он, вероятнее всего, именно «цветок и почку» — ту бриллиантовую булавку старой работы, вы помните ее? Это была действительно прекрасная вещица, единственная в своем роде.
— И тот, кто подарил ей эту булавку, вероятно, подарил ей еще и бриллиантовый браслет?
— О, да! Действительно. Думаю, что, роясь в шкатулке, он как раз мог искать еще и браслет, о котором вы говорите.
— Вы знаете, кто подарил Сьюзен браслет и булавку?
— Конечно, знаю. Сьюзен мало что скрывала от меня. При этом, прошу учесть, что я вовсе не уверен, что это именно он был в доме Реардонов в тот вечер. Однако такое вполне может быть, не правда ли? Вы меня понимаете? Мои показания помогут поймать настоящего убийцу. Именно поэтому я и рассчитываю на некоторое снисхождение в отношении собственной персоны. Разве нет у меня на это права?
— Господин Эрнотт, кто подарил Сьюзен браслет и булавку?
Эрнотт весело улыбнулся.
— Когда я вам это скажу, вы вряд ли мне поверите.
96
Керри домчалась до района Олд-Таппен за двадцать пять минут. Она даже не думала сбрасывать скорость автомобиля на поворотах. Робин, маленькая милая Робин, она ведь всегда так отважно пыталась скрыть те разочарования, что причинял ей Боб. Точно так же сегодня она сумела скрыть от матери и ото всех остальных, как страшно была напугана. Выдержать до конца такое напряжение она все-таки не смогла. «Мне, конечно же, не следовало оставлять ее сегодня ночью в чужом доме, — подумала Керри. — Даже в доме Джонатана и Грейс».
Даже с Джонатаном и Грейс.
Голос Джонатана звучал как-то странно по телефону, подумалось вдруг Керри.
«С этого момента я только сама буду заботиться о своем ребенке», — решила Керри.
«Мамаша и ее ребятенок». Вновь этот образ возник в ее голове. Вновь в ее мозгу прозвучало это странное словосочетание.
Керри уже въехала в Олд-Таппен. Еще несколько минут, и она будет на месте.
Робин была так рада перспективе провести вечер и ночь в доме Джонатана и Грейс и опять посмотреть их фотоальбомы.
Фотоальбомы.
Керри как раз проезжала мимо последнего здания перед особняком Джонатана. Она повернула руль и въехала на аллею, ведшую к крыльцу. Почти машинально отметила, что при этом по бокам въезда не зажглись, как это обычно бывало, фонари.
Фотоальбомы.
Булавка из «цветка и почки».
Она видела эту вещицу где-то.
На Грейс.
Много лет тому назад, тогда, когда Керри только начала работать у Джонатана. В те годы Грейс еще носила свои украшения. Это было видно по многим фотографиям в альбомах. Грейс еще шутила тогда в ответ на осторожные замечания Керри, восхищавшейся именно этой булавкой. Ее-то она и называла «мамаша и ребятенок».
Так вот оно что! Сьюзен Реардон на газетной фотографии была с булавкой Грейс! А это означало… что Джонатан? Мог ли Джонатан подарить эту булавку Сьюзен?
Теперь Керри вспомнила, как когда-то Грейс попросила Джонатана положить все ее драгоценности в банковский сейф.
— Я их ни надеть, ни снять без посторонней помощи не могу. Так что, если они будут находиться в доме, я лишь буду впустую беспокоиться об их сохранности. Только и всего.
«Я ведь сказала Джонатану, что собираюсь поговорить с доктором Смитом, — принялась вспоминать Керри. — А вчера вечером, когда вернулась домой, я ему сообщила и о том, что Смит, по моему мнению, близок к тому, чтобы сломаться. О Бог мой! Так, значит, именно он и застрелил Смита!»
Керри остановила машину. Она была напротив входа в красивое знакомое здание. Распахнув дверцу автомобиля, Керри бросилась к входным дверям.
Робин ведь была теперь там один на один с убийцей.