Мэри Кларк – Розы для возлюбленной (страница 23)
Джесон припарковал машину у бокового входа в дом и с приятным предчувствием, которое всегда охватывало его, когда он сюда приезжал, вошел в дом, зажег свет. И вновь от вида множества красивых вещей на губах и ладонях Джесона проступил пот, пот от радости и удовольствия. Несколько минут спустя, внеся в дом свой походный чемоданчик, пакет с едой, купленной по дороге, и, конечно, новые приобретения для своей коллекции, Джесон закрыл входную дверь и задвинул засов. Пришло время вновь приступить к обычным здесь вечерним занятиям.
Первым же делом Джесон отнес произведение Фаберже наверх и поставил его на античного стиля столик у своей кровати. Сделав это, он отступил на шаг назад, чтобы лучше полюбоваться приобретением. Потом вновь приблизился, чтобы сравнить новую вещь с миниатюрной рамкой для фотографий, стоявшей на том же столике в течение всех последних десяти лет.
Рамка эта напоминала Джесону об одном из тех немногих случаев, когда он все же обманулся в выборе. Рамка была хорошей, но все же копией, всего лишь копией работы Фаберже. Сейчас факт этот выглядел совершенно очевидным. Голубая эмаль рамки смотрелась блеклой на фоне глубоких цветов, характерных для покрытия печати. Золотые края рамки с жемчужной инкрустацией совсем не казались теперь Джесону чем-то даже отдаленно напоминающим Фаберже.
Из недр этой рамки на Джесона по-прежнему смотрело улыбающееся лицо женщины — лицо Сьюзен.
Он не любил вспоминать о том вечере — одиннадцать лет назад. Тогда он залез в дом Реардонов через открытое окно гостиной, что располагалось рядом с большой спальней. Джесон был уверен, что дом пуст, потому как накануне днем Сьюзен сама сказала ему, что приглашена на ужин, а Скипа тоже не будет дома. Секретный код, отключавший сигнализацию, у Джесона был, но, подойдя к дому, он, к своему удивлению, заметил, что одно из окон широко открыто. Джесон свободно влез в него и поднялся на второй этаж. Света нигде не было. И тут вот в одной из спален дома Джесон нашел эту самую миниатюрную рамку, которую и взял с собой. Рамка стояла на ночном столике. С расстояния в несколько метров выглядела она вполне подлинной. Джесон как раз хотел рассмотреть вещицу поближе, когда услышал вдруг чей-то резкий вскрик. Кто это? Сьюзен? Может быть, и она? Запаниковав, Джесон быстро сунул рамку в карман и спрятался в шкаф.
Сейчас Джесон вновь осмотрел рамку. Случалось, что в течение прошедших десяти лет с того вечера он задавался вопросом, по какому именно извращению своей души он до сих пор не вынул из этой рамки фотографию Сьюзен или почему вообще все это до сих пор не выкинул. Ведь рамка была всего лишь подделкой, не подлинником.
Рассматривая рамку сегодня, Джесон, наконец, впервые кажется понял, почему не тронул ни фотографию, ни рамку. Потому что эта фотография позволяла ему лучше заслонить в своей памяти то уродливое, перекошенное ужасной, смертной гримасой лицо Сьюзен, которое он увидел тогда, в тот вечер, когда бежал из дома Реардонов.
41
— Ну что ж, все присяжные подобраны, и их состав нас вполне устраивает, — бодрым тоном шепнул Боб Кинеллен своему подзащитному. При этом никакой особенной бодрости он не испытывал.
Ответный взгляд Джимми Уикса был откровенно кислым.
— Бобби, все эти твои присяжные, за редким исключением, — сплошная дрянь.
— Вовсе нет, поверь мне, — принялся возражать Боб.
Зятя поддержал Энтони Бартлетт.
— Боб прав, Джимми. И ты должен с ним согласиться. — При этом Бартлетт показал глазами на другой конец стола защиты, на сидевшего там Барни Хаскелла, выражение лица которого существенно помрачнело. В задумчивости Хаскелл подпирал подбородок руками. Энтони знал, что за Хаскеллом наблюдает и Боб. Более того, Бартлетт прекрасно знал, что Боб при этом думает.
Процесс предполагалось начать на следующий день утром.
Выйдя из здания суда, Джимми Уикс направился прямо к своей машине. Шофер распахнул дверь, и он скользнул внутрь на заднее сиденье, не удостоив адвокатов даже своим обычным нечленораздельным «до свидания».
Кинеллен и Бартлетт посмотрели вслед отъехавшей машине.
— Я возвращаюсь в контору, — сказал Кинеллен тестю, — у меня еще кое-какие дела.
— Да, конечно, — с готовностью согласился Бартлетт.
При этом слова его прозвучали как-то уж очень нейтрально.
— Завтра утром увидимся, Боб.
«Увидимся, конечно, увидимся, — повторял про себя Боб, шагая к стоянке. — Вот значит, как ты решил действовать. Умываешь руки? Уходишь в сторону? Так, чтобы, если я в чем-то запачкаюсь, ты остался чистеньким?»
Боб знал, что у Бартлетта где-то припасена целая куча денег. Миллионы, наверное. Так что, даже если Уикса осудят и если их юридическая фирма пойдет ко дну, с ним-то, с Бартлеттом, все равно ничего не случится. Может быть, он всего лишь станет куда больше времени проводить на Палм-Бич со своей женой — Элис Старшей.
«Рискую всем именно я. — рассуждал Кинеллен, протягивая квитанцию кассиру стоянки. — Я рискую и могу здорово пострадать. Да, и еще, у Джимми должна была быть какая-то причина для того, чтобы настоять на согласии по кандидатуре этой дамы — Вагнер — при определении состава присяжных. Что бы это могла быть за причина?»
42
Джоф Дорсо позвонил Керри, когда та уже собралась уходить из кабинета.
— Я была сегодня у доктора Смита, — торопливо сообщила ему Керри. — А около пяти сегодня же у меня состоится встреча с Долли Боулз. Так что сейчас я с тобой совсем не могу разговаривать. Мне надо еще успеть забрать Робин из школы.
— Керри, мне все же очень хотелось бы узнать, что сказал тебе доктор Смит, а также то, что скажет Долли Боулз. Может, опять вместе поужинаем?
— Мне бы не хотелось куда-то уходить из дома сегодня вечером. Но, если ты не против того, чтобы поужинать салатом и макаронами…
— С удовольствием! Не забывай, ведь я же итальянец.
— Тогда встречаемся у меня в семь тридцать.
— Согласен.
Керри заехала за Робин в школу и к радости своей убедилась, что голова дочери в большей степени занята предстоящей праздничной суетой по случаю «хэллоуина», чем сегодняшним утренним происшествием. Робин как бы даже была немного смущена по поводу случившегося ранним утром. Уловив это, Керри не стала особенно ее расспрашивать, оставив тему утренних событий, во всяком случае, на некоторое время.
Приехав домой, Керри отпустила студентку, пришедшую, как обычно, сидеть с Робин во второй половине дня. «Вот как, значит, живут все прочие матери», — размышляла Керри, вместе с другими женщинами следуя по пятам за группкой девочек и мальчиков, обходивших соседние дома в охоте за праздничными угощениями.
Домой они с Робин вернулись перед самым приходом Джо Палумбо.
Следователь принес с собой целый портфель бумаг.
— Это записи о ходе расследования, проводившегося нашей прокуратурой по делу Реардона, — объяснил он. — Здесь, кстати, должен быть и оригинал первого заявления Долли Боулз. Надо будет сравнить его с тем, что она расскажет тебе сегодня.
Джо взглянул на Робин, уже одетую в костюм ведьмы.
— Ничего себе костюмчик, Роб!
— Я выбрала себе этот. Не хотелось наряжаться трупом, — объяснила девочка.
Непроизвольно Керри поморщилась, но заметила это, только поймав понимающий взгляд Джо.
— Так, все, мне пора идти.
Добравшись минут за двадцать до Элпина, Керри вдруг поняла, что очень волнуется. Ей удалось-таки немного поговорить с Робин о той машине. Версия, рассказанная дочерью, очень обеспокоила Керри. Теперь, правда, девочка откровенно пыталась принизить значение происшедшего. Да Керри и сама хотела бы верить, что Робин многое нафантазировала. Ей хотелось убедить себя в том, что кто-то просто искал какой-нибудь дом, потом понял, что ошибся кварталом, и уехал. При этом, однако, Керри не могла не знать главного — того, что ее дочь просто не могла ни выдумать случившееся, ни неправильно истолковать его.
Долли Боулз явно ждала Керри, сидя где-нибудь у окна. Потому что, как только Керри припарковала автомобиль напротив массивного, тюдоровского стиля, дома, входная дверь мгновенно распахнулась.
Долли была маленькой женщиной с редеющими седыми волосами, узким лицом и пытливым взглядом. Свой монолог она начала еще до того, как Керри успела протянуть ей руку:
— …Очень похожи на вашу фотографию в «Рекорд». Мне так обидно, что я была в тот день занята и не смогла присутствовать на суде над тем ужасным типом, который убил свою начальницу.
Долли провела гостью через плохо освещенную огромную гостиную в небольшую комнатку.
— Пройдемте вон туда. Эта гостиная, на мой вкус, слишком уж большая. Я говорила уже дочери, что тут у нас эхо гуляет, но ей это, наоборот, очень нравится, потому что в таких вот комнатах здорово проводить вечеринки. А моя Дороти любит созывать гостей. Но это тогда, когда они с мужем бывают дома. Даже теперь, когда Лу вышел на пенсию, они практически никогда не сидят на месте, ездят туда-сюда. Я просто не понимаю, зачем им тогда еще платить какой-то экономке, если у них есть я. Я им предлагала, пусть кто-то приходит убираться раз в неделю. Так мы здорово сэкономим деньги. Конечно, я не очень люблю ночевать одна и, возможно, экономку держат именно поэтому. Но, с другой стороны…